Часть 13

Ночь в доме наступила непривычно тихо. После всего случившегося даже обычно шумная Эмма ходила по дому почти на цыпочках, будто чувствовала — сегодня не тот вечер, когда стоит бегать и кричать. Мама Честера обработала щёку Мэнди холодным компрессом, заставила её выпить сладкий чай и чуть ли не силой усадила за стол, пока сама тихо возмущалась себе под нос о том, какими нужно быть людьми, чтобы поднять руку на собственного ребёнка. Мэнди только молчала. Смотрела в кружку. И чувствовала себя странно. Будто её одновременно и ломало изнутри, и грело от того, как сильно все вокруг переживали. Позже, когда все разошлись по комнатам, она наконец осталась одна. Комната Эммы была погружена в полумрак, только ночник у стены отбрасывал мягкий жёлтый свет. Сама Эмма уже давно спала, обняв плюшевого медведя и тихо сопя. А Мэнди не могла уснуть. Совсем. Она лежала под одеялом, уставившись в потолок. В голове снова и снова крутились мамины крики. Ощущение удара. Этот стыд. Этот страх. Она резко зажмурилась, пытаясь прогнать воспоминания, но в груди только сильнее начало давить. В какой-то момент глаза снова защипало. — Чёрт… — еле слышно прошептала она, быстро вытирая слёзы. Тихий стук в дверь заставил её вздрогнуть. — Ботанка? — послышался приглушённый голос Честера. — Не спишь? Она быстро села на кровати. — …Нет. Дверь приоткрылась, и он заглянул внутрь. В одной серой футболке, растрёпанные волосы, уставший взгляд. Но как только он увидел её лицо — заплаканное, красные глаза — его выражение сразу изменилось. — Ты плакала? — тихо спросил он. — Нет. Он приподнял бровь. — У тебя literally лицо мокрое. Мэнди неловко вытерла щёки. — Я просто… Голос дрогнул. И она тут же замолчала. Честер вздохнул. Потом молча зашёл внутрь и прикрыл за собой дверь. — Подвинься. — Что? — Подвинься, говорю. Она машинально подвинулась на кровати. Он сел рядом. Матрас слегка прогнулся под его весом. Несколько секунд они просто молчали. Потом он посмотрел вперёд и тихо сказал: — Я не знаю, что в таких ситуациях обычно говорят. Мэнди моргнула. — Чего? Он усмехнулся безрадостно. — Ну, когда человеку хреново. Обычно у всех находятся какие-то умные слова, а я вообще без понятия, что говорить. Она неожиданно тихо хмыкнула. — Это очень в твоём стиле. — Да, знаю. Пауза. — Но… — он посмотрел на неё, уже серьёзно, — мне реально жаль, что с тобой это происходит. Улыбка мгновенно исчезла с её лица. Она отвела взгляд. — Я просто привыкла… — Не говори так, — резко перебил он. Она вздрогнула. Он тут же смягчил тон. — Не говори “привыкла”, ладно? — Почему? Он нахмурился. — Потому что никто не должен к такому привыкать. Эта простая фраза будто ударила её куда сильнее всего. Губы снова задрожали. — Я… — голос сорвался. — Я правда старалась быть хорошей, понимаешь? Я правда… всегда делала всё, как они хотели… оценки, поведение, всё… я не понимаю, почему им всё равно мало… И всё. Слёзы снова покатились сами. Честер тихо выругался себе под нос. — Эй, эй… не надо… — Почему я для них всё равно плохая?.. — всхлипывала она. — Что со мной не так?.. Он резко повернулся к ней. — С тобой ничего не так. — Но— — Ничего. Не. Так. Он сказал это так твёрдо, что она замолчала. Его взгляд был серьёзным, прямым, без привычной насмешки. — Это с ними что-то не так, ясно? Не с тобой. Мэнди смотрела на него, не моргая. Слёзы всё текли, но теперь почему-то стало легче дышать. — Ты умная, — тихо продолжил он. — Сильная. Иногда бесишь жутко… но ты хороший человек. И если они этого не видят — значит, они идиоты. У неё вырвался нервный смешок сквозь слёзы. — Спасибо… наверное… — Не благодари. Я редко говорю нормальные вещи. — Это заметно. Он усмехнулся. Потом вдруг очень осторожно поднял руку и вытер большим пальцем слезу с её щеки. — Не плачь, ботанка, — тихо сказал он. — А то я вообще не знаю, что с этим делать. И это почему-то окончательно добило её. Она сама подалась вперёд и крепко обняла его. Честер явно застыл. На секунду. Будто вообще не ожидал. Но потом медленно обнял в ответ. Крепко. Очень осторожно. И так они сидели какое-то время в полной тишине. Пока Мэнди просто пыталась собрать себя обратно по кусочкам. Через несколько минут она тихо пробормотала ему в плечо: — Спасибо, что пришёл. Он чуть усмехнулся. — Ты бы всё равно не уснула. — Откуда знаешь? — Я тебя уже изучил. Она слегка улыбнулась. Потом отстранилась. И только сейчас поняла, насколько они сидят близко. Очень близко. Честер тоже это понял. И почему-то оба резко замолчали. Воздух между ними снова стал каким-то… другим. Напряжённым. Тёплым. Странным. Он смотрел на неё слишком долго. Она — на него. Сердце у неё снова застучало быстрее. — Ладно… — вдруг тихо сказал он, отводя взгляд и резко вставая. — Тебе спать надо. — А… да. — Да. Он неловко потёр шею. — Если что… зови, ладно? — Хорошо. Он уже дошёл до двери, но вдруг остановился. Не оборачиваясь, тихо сказал: — И Мэнди? — М? — Больше не смей думать, что ты плохая. Поняла? У неё снова защипало глаза. Но на этот раз она улыбнулась. — Поняла. Он коротко кивнул. И вышел. А Мэнди ещё долго сидела на кровати, прижимая ладонь к груди. Потому что сердце у неё колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет. И не только из-за слёз.