Часть 8

***

      Через несколько дней в Хогвартсе появилась представительница Министерства. Об этом заговорили ещё за завтраком. Как всегда, первым новости принёс Драко — с таким видом, будто лично участвовал в заседании попечительского совета.       — Министерство снова решило, что Дамблдор недостаточно прозрачен, — сообщил он, намазывая тост слишком сосредоточенно. — Приехала какая-то проверяющая.       — Опять? — лениво отозвался Блейз.       — На этот раз не Амбридж, слава Мерлину, — заметила Пенси. — Иначе я бы уехала домой.       — Как зовут? — спокойно спросил Тео.       — Эвелин Марш, кажется.       — Звучит как человек, который любит бумаги больше людей, — заключил Блейз.       Сирена слушала вполуха. До тех пор, пока не услышала следующее:       — Директор, говорят, лично показывает ей школу.       Это произнесла Пенси. Почему-то именно эта деталь зацепилась. Сама Сирена не сразу поняла — почему.       До обеда всё шло обычно. Трансфигурация, затем короткий перерыв, шум коридоров, книги, голоса. Но к середине дня присутствие постороннего человека уже ощущалось по всему замку. Студенты оборачивались чаще обычного. Преподаватели были чуть собраннее. Даже Филч выглядел так, будто лично отвечал за чистоту каждой стены.       Сирена заметила её впервые у центральной лестницы. Женщина лет тридцати с лишним, в тёмно-синей мантии Министерства, аккуратной причёской и спокойственным выражением лица. Не строгая — скорее внимательная. Рядом действительно шёл Дамблдор, что-то мягко объясняя. Но взгляд Сирены задержался не на директоре.       Чуть позади них шёл Том Реддл. Видимо, потому что разговор касался преподавательского состава. Министерская сотрудница слушала Дамблдора, но отвечала почему-то чаще Реддлу. И улыбалась ему, сдержанно, вежливо, но слишком легко.       Сирена остановилась у колонны, будто рассматривая расписание. На деле — нет. Она смотрела. Женщина что-то сказала. Реддл ответил. Спокойно, ровно, в своей привычной манере. И вдруг — едва заметная вежливая полуулыбка. Та самая. Которую он почти никогда не показывал студентам. И в этот момент внутри что-то неприятно сжалось. Не сильно. Но достаточно, чтобы она сразу отвернулась. Смешно. Она продолжила идти. Быстрее, чем собиралась.       После обеда настроение осталось испорченным. Хотя логично объяснить это было трудно. На Зельеварении Снейп дважды сделал замечание гриффиндорцам, один раз снял баллы с Рона Уизли, но даже это почему-то не улучшило внутреннее раздражение. Когда урок закончился, Пенси сразу заметила:       — Ты сегодня странно молчалива.       — Разве?       — Даже для тебя.       — Возможно, просто устала.       Тео, собирая книги, бросил короткий взгляд:       — Нет. Это другое.       — Ты вновь пытаешься меня анализировать?       — Это уже привычка.       Позже, ближе к вечеру, она снова увидела их. На этот раз у внутреннего двора. Министерская ведьма уже без Дамблдора. И рядом — Реддл. Ну конечно. Разговор явно был спокойным, почти официальным. Но женщина снова смотрела на него с интересом. И это раздражало. Не потому что в этом было что-то неправильное. А потому что Сирена вдруг слишком ясно заметила: Другие тоже видят то, что видит она: его внешность, манеру говорить, то, как он держится и как пространство вокруг него словно подчиняется. И это оказалось неприятно. Неожиданно неприятно. Она уже собиралась пройти мимо, когда он поднял взгляд. Увидел её. Лишь на секунду. Но увидел. И почти сразу продолжил разговор так, будто ничего не произошло. Это было правильно. Логично к сожалению. И почему-то раздражало ещё сильнее.       Вечером в слизеринской гостиной Блейз наблюдал за ней уже слишком откровенно.       — Хорошо, теперь даже мне интересно.       Она подняла взгляд от книги.       — Что именно?       — Кто сегодня испортил тебе настроение.       — Никто.       — Значит, кто-то.       Пенси усмехнулась.       — Она с обеда выглядит так, будто мысленно уже кого-то прокляла.       Тео, как обычно, сидел чуть в стороне. Но именно он сказал спокойно:       — Это появилось после того, как приехало Министерство.       Сирена медленно закрыла книгу. — Вы сегодня все решили коллективно заняться моей психикой? Естественно настроение будет не выше смотровых вышек квиддича, когда по школе снуёт не понятно кто и не понятно как это повлияет на дальнейшее.       — Это понятно, — лениво протянул Блейз. — Но когда человек обычно холодный становится холоднее, так сказать из-за такой мелочи…       — Возможно, министерские лица раздражают всех.       — Возможно, — согласился Тео.       Но в голосе было то самое: Я не уверен, что причина только в этом.       Позднее ночью, уже почти у лестницы в спальни, Сирена впервые честно призналась себе в том, что раздражало сильнее всего. Не женщина. Не Министерство. Не сам разговор. А то, что она заметила его сразу. Что взгляд сам искал его в коридорах. Что за последние дни она действительно начала ожидать этих случайных встреч.       Лестница под ногами тихо скрипнула. Она остановилась. И эта мысль оказалась куда опаснее любой ревности. Потому что теперь отрицать было бессмысленно: Она ждала. И это было не хорошо.

***

      После нескольких дней присутствия Эвелин Марш Хогвартс почти привык к ней. Почти. Она больше не вызывала того внимания, что в первый день: студенты уже не оборачивались вслед, преподаватели не становились резче в голосе, а разговоры за столами постепенно возвращались к обычным темам — домашним заданиям, квиддичу, очередной несправедливости Снейпа и слухам, которые рождались в замке быстрее, чем успевали устареть. Но само ощущение чужого наблюдения всё равно осталось. Оно просто стало тише.       В этот день после обеда у Слизерина было свободное окно между уроками, и большая часть факультета расползлась кто куда: кто в библиотеку, кто в спальни, кто — как Блейз — без конкретной цели, просто потому что сидеть на месте он никогда долго не умел.       Сирена, Пенси и Тео заняли привычный стол у окна в гостиной. Пенси перебирала новые перья, выбирая, каким красивее подписывать эссе. Тео листал книгу, но явно не читал. Сирена пыталась сосредоточиться на конспекте по Зельеварению. И безуспешно.       — Ты уже пятый раз читаешь одну строку, — спокойно заметил Тео, даже не поднимая глаз.       — Значит, строка важная.       — Значит, ты не читаешь.       Пенси перевела взгляд с пера на Сирену.       — Ты в последние дни всё время где-то не здесь.       — Удивительно, как вам хватает сил следить за мной.       — Это не требует усилий, когда человек начинает молчать сильнее обычного, — лениво сказала Пенси.       Сирена закрыла тетрадь.       — Возможно, я просто устала от вас.       — Нет, — спокойно сказал Тео. — Причина другая.       Он наконец поднял взгляд. Спокойный, слишком внимательный. Как всегда. И именно поэтому Сирена первой отвела глаза. Потому что Тео Нотт слишком часто видел больше, чем хотелось.       Позже она ушла одна. Не в библиотеку. Не в спальни. Просто идти по коридорам иногда было проще, чем сидеть среди тех, кто слишком хорошо тебя знает.       Замок дышал привычной жизнью: где-то хлопали двери, в дальнем коридоре смеялись гриффиндорцы, сверху кто-то торопливо сбегал по лестнице. Обычный день. Нормальный. И именно поэтому она не ожидала, что, свернув к галерее у внутреннего двора, снова увидит их.       Реддл стоял у высокого окна. Эвелин Марш рядом. На этот раз разговор явно уже не был официальным. Слишком спокойные голоса. Слишком свободные интонации. Женщина что-то рассказывала, чуть улыбаясь. Реддл слушал, слегка наклонив голову. И отвечал тем ровным голосом, в котором всегда было больше контроля, чем эмоций. Ничего особенного. Ничего выходящего за рамки.       И всё же Сирена остановилась слишком резко. Почти незаметно. Но достаточно, чтобы сама это почувствовала. Внутри снова появилось то самое неприятное чувство. Холодное. Неудобное. Почти злое. Особенно когда Эвелин вдруг легко коснулась рукава его мантии — просто в разговоре, подчёркивая сказанное. Мгновение. Совершенно естественное движение. Но этого оказалось достаточно. Сирена сразу отвернулась и пошла дальше, даже не пытаясь скрыть скорость шага.

Это нелепо.

Она сама знала.

Абсолютно нелепо.

      Но хуже всего было другое. Она успела заметить: Реддл увидел её. До того как она ушла. И теперь, скорее всего, понял всё.       Даже вечером раздражение не ушло. На ужине она почти не говорила. Даже Блейз заметил это раньше остальных.       — Либо кто-то сегодня плохо спал, либо кто-то мысленно уже кого-то убил.       — Почему сразу убил? — спросила Пенси.       — Потому что взгляд знакомый.       Тео молча усмехнулся.       — Скорее второе.       — Вы преувеличиваете.       — Нет, — спокойно сказал Тео. — Сегодня ты даже не заметила, как Малфой спорил с Уизли. Обычно ты бы уже вмешалась.       Это действительно было правдой. И Сирене это не понравилось. Потому что она сама слишком ясно понимала причину. Нутро кричало: «это все плохо кончится». Но для кого именно?       Позже вечером, когда коридоры почти опустели, она услышала шаги ещё до того, как увидела его. Реддл. Как всегда — без лишнего шума, но его присутствие ощущалось сразу. Он остановился рядом, не слишком близко.       — Вы сегодня избегаете даже привычной внимательности на уроках, мисс Мальво.       Голос был ровный. Как всегда.       — Возможно, день длинный.       — Возможно.       Короткая пауза. Потом:       — Или причина в другом.       Она посмотрела прямо.       — Вы всегда задаёте вопросы, на которые уже знаете ответ?       — Только если хочу услышать, как человек решит отвечать.       Тишина. Замок ночью всегда делал разговоры острее. Словно стены слышали больше. И тогда он произнёс спокойно:       — Министерство, как вижу, действует на вас раздражающе.       Он сказал это почти нейтрально. Но слишком точно. Слишком осознанно. И она сразу поняла: речь не о Министерстве. Он понял. Полностью. И именно это вдруг стало опаснее самой ревности.       — Некоторые люди действуют раздражающе, странно, что вы так спокойно относитесь к такой инквизиции — ровно ответила она.       Впервые за вечер в его взгляде появилось едва заметное изменение. Почти тень интереса.       — Даже если они не делают ничего особенного?       Вот теперь это уже было почти прямым ударом. Сирена выдержала взгляд.       — Иногда достаточно самого присутствия.       Он молчал секунду. Потом очень тихо:       — Опасное наблюдение.       И уголок его губ едва заметно дрогнул. Почти невидимо. Но этого хватило. Потому что именно в этот момент она поняла: Он не просто понял. Он намеренно продолжает. Спокойно. Как человек, который изучает реакцию.       Когда он ушёл, Сирена ещё долго стояла на месте. И впервые мысль была уже не о министерской ведьме. А о другом: Почему её задевает то, что, по сути, не должно касаться её вовсе. И почему хуже всего то, что он теперь это знает

***

      Следующие несколько дней прошли внешне спокойно. Настолько спокойно, что это даже раздражало. После внутреннего двора, после того короткого разговора в коридоре, после его почти очевидного понимания — ничего не изменилось. И именно это Сирене не нравилось больше всего. Реддл вёл занятия так же, как всегда. Холодно. Точно. Без единого лишнего взгляда. Без намёка на то, что вечерний разговор вообще имел значение.       На Защите от тёмных искусств он как обычно двигался между рядами бесшумно, останавливался возле столов, исправлял ошибки одной короткой фразой, и даже когда задержался возле её работы чуть дольше обычного, сказал только:       — Уже лучше.       Спокойно. Без оттенков. Без скрытого смысла. И от этого почему-то стало только хуже. Потому что она сама теперь замечала каждую мелочь. Каждый его взгляд, который мог быть обычным. Каждое случайное появление в коридоре. Каждую интонацию. Слишком внимательно. Настолько, что это начинало раздражать уже саму её.       После урока Блейз и Тео снова втянули её в обычный слизеринский ритм. На этот раз разговор шёл о квиддиче. Слизеринская команда тренировалась вечером, и Драко с заметным раздражением спорил с капитаном по поводу новой расстановки.       — Если он ещё раз скажет, что я недостаточно резко захожу в вираж, я скину его с метлы, — раздражённо бросил Малфой.       — Тогда хотя бы не перед матчем, — лениво заметил Блейз.       Пенси сидела рядом на подоконнике и наблюдала за полем через окно.       — Вы все одинаково драматичны.       — Это называется характер, — ответил Драко.       Тео усмехнулся:       — Нет, это называется Слизерин.       Сирена слушала их вполуха. Смотрела вниз, где ветер гнал по полю сухую траву, где фигуры игроков уже поднимались в воздух. Обычная картина. Обычный день. Но мысли всё равно возвращались туда, куда не следовало.       Вечером в гостиной было шумно. Часть младших обсуждала эссе. Кто-то спорил у камина. Пенси рассказывала очередную историю, в которой половина деталей наверняка была приукрашена. Блейз, как обычно, комментировал всё слишком спокойно, чтобы это не звучало насмешкой. Сирена сидела рядом, но снова чувствовала знакомое внутреннее беспокойство. Будто в замке стало теснее. И когда спустя час стало совсем душно, она поднялась.       — Куда? — спросила Пенси.       — Подышать.       — Ночью?       — В замке есть воздух и ночью.       — Удивительно.       Астрономическая башня была почти пустой. Только ветер. Высокий, холодный, ночной. Он сразу сбивал лишние мысли, и именно поэтому Сирена любила иногда приходить сюда одна. Сверху Хогвартс выглядел совсем иначе: тише, темнее, дальше от дневного шума.       Она подошла к каменному краю, опираясь ладонями о холодную поверхность. Внизу мерцали редкие огни. Запретный лес уходил в чёрную глубину. Небо было чистым. Почти слишком ясным.       — Любопытно, что вы всё чаще выбираете места, где вас сложно найти.       Его голос прозвучал за спиной так неожиданно, что Сирена даже не вздрогнула — только медленно выпрямилась. Реддл. Конечно. Чёрная мантия почти сливалась с ночным камнем.       — Возможно, именно поэтому я сюда и пришла.       — И всё же вас находят.       Он подошёл ближе, но не вплотную. Как всегда — точно соблюдая ту дистанцию, которая сама по себе уже была формой контроля. Несколько секунд они молчали. Ветер проходил между колоннами. Потом он спокойно произнёс:       — Сегодня Министерство окончательно решило остаться ещё на несколько дней.       Сирена чуть заметно усмехнулась.       — Похоже, для школы это трагедия.       — Для некоторых — заметнее, чем для остальных.       Опять. Опять этот ровный тон, под которым слишком многое слышалось. Она посмотрела прямо:       — Вы, кажется, находите эту тему забавной.       — Скорее наблюдаю.       — За чем именно?       Его взгляд задержался на ней.       — За тем, как разумный человек вдруг начинает терять обычную хладнокровность.       Это уже был почти прямой удар. И, возможно, именно усталость последних дней стала причиной того, что ответ сорвался раньше, чем она его остановила. Слишком быстро. Слишком честно. Слишком по-слизерински холодно.       — Она просто мешает.       Пауза. Но слова уже вышли. И почему-то вместо того чтобы остановиться, Сирена добавила ещё тише:       — Может, не стоит всё усложнять. Иногда проще убрать препятствие. Или обязательно всё делать самой?       Тишина после этих слов стала почти ощутимой. Ветер будто стих. Она сама поняла сказанное мгновением позже. Слишком поздно. И впервые за долгое время ей действительно захотелось взять слова обратно. Но было поздно. Потому что Реддл уже смотрел иначе. Не строже.Не холоднее. Просто внимательнее. Гораздо внимательнее. Словно услышал в этой фразе нечто большее, чем ревность. Почти отражение знакомой логики. Ему как будто бы понравилось услышанное. И именно это делало ситуацию опасной. Очень медленно он произнёс:       — Это крайне слизеринское решение.       Сирена отвела взгляд.       — Я не имела в виду буквально.       — Разумеется. — но уголок его губ едва заметно дрогнул. — Хотя формулировка интересная.       Она почувствовала, как неприятно нагреваются щёки, и это раздражало ещё сильнее.       — Считайте, что вы ничего не слышали.       — Боюсь, уже услышал.       Снова тишина. Но теперь в ней появилось другое. Неудобное. Почти слишком личное. И тогда он добавил тихо:       — Осторожнее с мыслями, которые звучат вслух, мисс Мальво.       — Почему?       — Потому что иногда они говорят больше, чем человек собирался показать.       После этого он ушёл первым. Как всегда. Оставив после себя ощущение, что разговор закончился, но на самом деле только начался.       Когда Сирена спустилась обратно в замок, в гостиной уже почти никого не было. Только Тео, который сидел у камина с книгой. Он поднял взгляд. Одного взгляда хватило, чтобы он спокойно заметил:       — Воздух не помог.       Сирена сняла мантию.       — Почему вы все в последнее время решили быть слишком наблюдательными?       Тео закрыл книгу.       — Потому что ты уже несколько дней ведёшь себя так, будто сама с собой споришь. — и, выдержав паузу, добавил. — Обычно ты выигрываешь такие споры быстрее