Часть 1

Капитан Буйволсон, очевидно, решает не церемониться и грубо перерезает лиану, на которой связанными повисли Ник и Джуди. При падении Джуди успевает лишь немного приподнять голову, но всё равно больно ударяется лбом о землю. Потирая лапой ушибленное место, она крепко жмурится, пытаясь подавить остатки адреналина после недавно пережитых событий. Голова кружится, перед глазами пляшут тёмные мушки. — Ты как? — раздаётся рядом голос. Джуди открывает глаза и натыкается взглядом на протянутую лапу. Ник уже успел оклематься после удара о землю — достаточно, чтобы подняться. Нахмурившись, он смотрит на крольчиху, всё ещё сидящую на земле, и протягивает лапу, одновременно пытаясь окончательно выровнять дыхание. Джуди хватается за неё и поднимается на ноги, принимаясь вытаскивать из своей шерсти листья и клочки мха. Недалеко стоящий капитан центрального отдела полиции Зверополиса теряет терпение. — Если ты закончила прихорашиваться, приступай к докладу! — раздражённо повышает голос буйвол. Офицеры позади него стоят тихо, явно не желая лезть на рожон к капитану в таком настроении. Ник решает последовать их примеру и благоразумно отходит в сторону, проглатывая готовую сорваться колкость. Инстинкт самосохранения подсказывает, что сейчас — не лучший момент для фирменного сарказма. Он останавливается неподалёку, принимая свою привычную позу: лапы в карманах штанов, плечи расслаблены, будто происходящее его совершенно не касается. Правда, хвост предательски дёргается из стороны в сторону, выдавая напряжение. Лис мысленно вздыхает и включает всё своё актёрское мастерство, накопленное за годы жизни, стараясь не выдавать свой дискомфорт, среди такого количества стражей порядка. «Всем участком сюда примчались что ли » — думает он, украдкой оглядывая офицеров и их машины. Хвост снова дёргается. Ник быстро прижимает его к ноге, пытаясь выглядеть как можно более беззаботно. Джуди, услышав голос капитана, обрывает беспорядочный поток мыслей и мгновенно собирается. Крольчиха выпрямляется почти по-военному, а её слегка опустившиеся уши снова встают торчком. — Спасибо, что так быстро отреагировали, сэр, — говорит она серьёзным тоном, деловито кивая. — Прошу за мной. С этими словами она направляется к месту, где остался ягуар с закованной в наручники лапой, по дороге объясняя ситуацию. В основном она высказывает свои опасения и предположения. К облегчению Ника, о некоторых деталях она благоразумно умалчивает. Особенно о тех, которые связаны с одним криминальным авторитетом, оказавшим им неожиданную помощь. Ник идёт следом вместе с несколькими офицерами, стараясь держаться в тени крупного носорога. Тот служит отличным живым щитом от лишнего внимания. Парочка офицеров — волк и тигр — время от времени бросают на него подозрительные взгляды. Они переглядываются между собой, словно без слов подтверждая какие-то общие выводы, но ничего не говорят и не предпринимают. Ник, конечно, всё это замечает, но никак не реагирует. Он уже давно привык к подобным взглядам, чтобы придавать им значение. Рыжая морда, как говорится, идёт в комплекте с недоверием. Процессия движется осторожно, поглядывая под лапы и копыта, чтобы не споткнуться о толстые корни тропических деревьев. Ник всё так же не вынимает лап из карманов и ловко проходит под лианами и широкими листьями папоротников, которые приподнимают идущие впереди. Воздух тяжёл от запаха дождевой влаги, а мокрый мех неприятно слипается в некоторых местах. Осматривая окрестности, которые выглядят почти дикими, если не считать редких ламп освещения, Ник невольно морщит нос. «И как они тут живут?» — думает он. Нет, серьёзно. Жить посреди этих джунглей на постоянной основе? Он же, будучи лисом, не собирается жить в лесной местности, в какой-нибудь норе. Наверное, именно об этом и говорил Мистер Биг — о том, что в глубине души они всё те же животные. Ник усмехается про себя. Хорошо, что его душа, зарыта настолько глубоко, что до него не добирается желание жить в условиях подобных тем, в которых жили его далёкие предки. Когда они почти подходят к нужному месту, Ник снова оказывается рядом с носорогом и невольно прислушивается к разговору Морковки с капитаном. — …Но дело крайне необычное. Я думаю, что они с этим ягуаром — одичали, сэр. — Одичали? — с очевидным сомнением переспрашивает капитан. — Диких животных не существует в природе уже много столетий. — Я тоже так думала, — отвечает Джуди, раздвигая листья, прикрывающие мостовую, на которой был прикован ягуар. — Пока не увидела… Она обрывает фразу, когда понимает, что одичавшего зверя уже нет на месте. Крольчиха растерянно проходит дальше, оглядываясь в поисках хищника. — Только что был… — Одичавший ягуар? — снисходительно повторяет капитан, ничуть не удивлённый. — Наверное, все агрессивные хищники кажутся дикими вашей кроличьей братии. — Не одна я его видела, — отвечает Джуди, нахмурившись от непонимания. Она оглядывается на Ника, стоящего неподалёку с офицерами. — Ник… — почти просительно произносит она, подзывая его лапой. Ник медлит пару секунд. Ему совсем не нравится, куда всё это идёт. Но он всё же делает шаг вперёд. — Я что, лису поверить должен? — спрашивает буйвол, указывая на Ника копытом. Он говорит это таким тоном, будто озвучивает что-то совершенно очевидное своей наивной подчинённой. Ник замирает на полушаге. На морде по привычке появляется лёгкая усмешка — старая, проверенная маска. Но хвост за его спиной резко дёргается. Он открывает рот, собираясь что-то сказать… …и закрывает его обратно. А окончательно растерянная этим высказыванием, Джуди начинает чуть ли не заикаться. — Но… но он главный свидетель… — Уговор был! — громко и грубо прерывает её буйвол. — Находишь выдру — или увольняешься. Он протягивает копыто в ожидании. — Жетон. — Но… но я же… — ЖЕ-ТОН!!! От громогласного крика Джуди вздрагивает. Уши бессильно опускаются, а глаза начинает жечь подступающая влага. Крольчиха изо всех сил пытается сдержать слёзы и собраться с духом, чтобы отстоять дело всей своей жизни. Но годами сдерживаемые эмоции всё же дают о себе знать — несколько капель слёз скатываются по щекам. «Соберись!» Она будто даёт себе мысленную пощёчину. Вытерев влагу со щёк одним быстрым движением рукава, Джуди воинственно поднимает взгляд… И натыкается на взгляд капитана. Строгое выражение на его морде сменилось насмешливым. — Так ты собралась бороться с преступностью? Жалобным нытьём и рыданиями? Где-то позади тихо шуршит хвост. Ник больше не пытается выглядеть расслабленным. Он смотрит на Джуди, и его привычная насмешка полностью исчезает. Джуди пытается сформулировать ответ, но в голове, отчаянно борющейся с эмоциями, как назло пусто. Все слова, объяснения и возмущение застревают в горле тяжёлым комом. — Вы… вы не можете… — Не могу?!! Чего я не могу? Уволить милюзгу с манией величия? Я в прошлый раз недостаточно ясно выразился? Ник тихо выдыхает через нос. Лапы в карманах сжимаются сильнее. — Послушай, Хоппс. Я говорю это ради твоего же блага. Твоё упорство достойно восхищения, но оно не поможет, когда тебя здесь растопчут и даже не заметят. Это не дело для маленькой крольчихи. Он делает паузу и продолжает уже спокойнее, но от этого слова звучат только тяжелее. — Послушай наконец хоть кого-нибудь и пойми: не рождена ты для этого. Не трать половину жизни на бесполезные усилия. Начни жить реальностью. Ник чуть поднимает уши. Что-то в этих словах явно задевает и его тоже. — И заодно перестань тратить моё время и драгоценное время всего отдела. У нас и так работы по горло, а ты своими выходками только мешаешься под ногами у настоящих профессионалов. Капитан снова протягивает копыто. — Отдай наконец жетон и перестань позорить и себя, и всю полицию. Каждое слово капитана, словно тяжёлый молот, обрушивается на её хрупкую решимость. Лучше бы он кричал. Джуди несколько раз моргает и медленно снимает с себя жетон. Ник невольно делает шаг вперёд. Но останавливается. Она отдаёт жетон капитану и едва сдерживает желание позорно разрыдаться. Она же Джуди Хоппс. Она не останавливается ни перед чем. Она столько всего успела… и столько ещё не успела сделать. Она уже столько раз слышала подобные слова. Так почему же именно сейчас они должны её сломить? Несмотря ни на что, она ведь добилась цели всей своей жизни. Стала первым кроликом-полицейским. Она в одиночку противостояла целому миру, где каждый только и делал, что пытался сломить её. Сломить её веру в себя. Ведь именно на этой вере она держалась все эти годы. В неё никогда и никто не верил. Даже собственная семья. Родители — единственные, кто вроде бы поддерживал её. Или хотя бы делал вид. Но от их притворной поддержки порой становилось даже хуже, чем от откровенных насмешек. Они притворялись, что понимают её, а на самом деле просто ждали, когда её детская, наивная, по их мнению, вера наконец сломается — и она поймёт своё «настоящее предназначение». Среди её многочисленных братьев и сестёр тоже находились те, кто над ней издевался. Особенно девочки, которые никак не могли понять, почему она хочет играть в сильную защитницу, вместо того чтобы играть с ними в куклы. Конечно, такими были далеко не все. Но всё же. Соседские звери. Одноклассники в школе. Хулиганы вроде Гидеона Грея. Потом — насмешки других учащихся в Полицейской академии. Издевательства наставников. А затем — и презрение коллег. Уже много лет подряд она подавляет сомнения и борется. Борется. Борется. Всю жизнь она ведёт внутреннюю борьбу — с этими сомнениями, издёвками и чужим мнением Она устала. Устала отстаивать. Устала доказывать. Устала быть сильной, несмотря ни на что. Устала бороться со всеми — в одиночку. Не может же быть так, что все вокруг поголовно неправы… а права только она одна. Но даже сейчас она подавляет боль, которая пытается вырваться наружу истеричным смехом и рыданиями. Откладывает её на потом. Лишь смотрит опустошённым, сломленным взглядом вслед уходящему капитану Буйволсону и бывшим коллегам. Как там говорил Ник? Она сядет где-нибудь под мостом, поистерит вдоволь… А потом, поджав хвостик, соберёт вещи и уедет восвояси, где её ждёт морковная ферма. Её истинное предназначение. — Морковка… — раздаётся рядом тихий голос. Она медленно поворачивает голову на звук и натыкается на зелёные глаза, наполненные какой-то непонятной горечью. К чему это сейчас? К чему эти прижатые к голове уши? Этот обвисший хвост? Этот голос, полный понимающего сочувствия? Как он смеет?! Злость и истеричный смех застревают у неё в горле. Она снова их давит и позволяет себе только горькую усмешку, повторяя его собственные слова: — Поздравляю, хитрый лис. Ты был прав. Гидеон был прав. Все были правы. Она опускает взгляд. — Глупая зайка разбилась о реальность. Ведь против природы не попрёшь. Николас Уайлд с этим не согласен. Со своими же словами — не согласен. Как это — не попрёшь? Если эта зайка уже попёрла. Она пошла против этой пресловутой «природы» в тот момент, когда просто наплевала на все его заверения. И, судя по словам буйвола, не только на его. Того, что он видел и слышал сегодня, Нику достаточно, чтобы понять: он далеко не первый, кто пытался растоптать её веру. Он. Этот буйвол. Этот Гидеон — кем бы он ни был. И, судя по всему, ещё десятки других. И только сейчас Ник вдруг задумывается. А как она вообще прошла обучение в Полицейской академии? Как получила это дело — с жалкими двумя сутками на расследование? Как в своей отчаянной вере согласилась на это? Как эта «глупая» зайка несколько раз обвела вокруг пальца его — хитрого лиса? И как после всего этого, несмотря на собственные прошлые слова, в нём неожиданно появилось… восхищение. Восхищение её упрямством. Её неприступностью. Силой духа этой, с виду такой хрупкой зайки. Зайки, которая решилась приковать наручниками озверевшего дикого ягуара. Потому что этот ягуар был в одном шаге от того, чтобы разорвать Ника на куски. Она так сильно рисковала жизнью ради того, кто, по сути, был просто очередным в длинной очереди тех, кто пытался её сломать. Ник помнит себя. Помнит те минуты отчаяния, когда в него никто не верил. Помнит, как он сломался под весом чужого мнения и стал тем, кем ему «предназначено» было быть. Ещё тогда. В детстве. Он даже не начал бороться. Потому что так было легче. А она боролась. И сейчас, когда она окончательно иссякла под тяжестью одиночества. Почему бы ему не стать тем, кто окажется рядом? Пусть в него никогда не верят. Пусть ему никогда не доверяют. Но в их первую встречу она хотя бы попыталась поверить в него. Теперь он верит в неё. Ник поднимает на крольчиху решительный взгляд. И совершенно неожиданно хватает её за лапу, резко потянув в сторону дома Манчаса — туда, куда ушли полицейские. Судя по обрывкам разговора, они собирались проверить его на всякий случай. Джуди, совершенно не ожидавшая такого, резко останавливается, пытаясь вырвать лапу из хватки лиса. — Что ты делаешь?! — Пошли быстрее, пока они не ушли. Ник, не обращая внимания на её возмущения, тянет её в нужном направлении. — Отпусти, я сказала! — кричит Джуди, окончательно сорвавшись. Голос ломается, переходя в плач, и она отчаянно пытается вырваться. — Отпусти! Ты не имеешь права! — всхлипывает она, бесполезно колотя его по плечу. Но сил вырваться у неё уже нет. В голове полная неразбериха и паника. Перед глазами всё расплывается. Как же она устала. — Хочешь ещё как-то поиздеваться?! Тебе было недоста— — Морковка. Стоп, — резко прерывает её Ник. Он останавливается и разворачивает крольчиху к себе, крепко взяв за плечи. Джуди пытается отвернуться, но он мягко, настойчиво возвращает её взгляд к своему. Её глаза полны слёз. Ник тихо выдыхает, потом, явно приняв какое-то решение, кладёт свои лапы на её щёки. — Эй… — бормочет он. — Не двигайся. — Ник… что ты— — Шшш. — Он пальцами стирает мокрые дорожки со щёк. — Я знаю. Джуди моргает, ошеломлённая. — Морковка, я не мастер вдохновляющих речей, — тихо говорит он. — Так что попробую короткую версию. Он смотрит ей прямо в глаза. — Ты мне веришь? Крольчиха растерянно молчит. Ник усмехается уголком рта, но на этот раз без привычной насмешки. — Знаю. Вопрос звучит глупо. Особенно от лиса. Особенно от меня. Он на секунду отводит взгляд, затем снова смотрит на неё. — Но всё же… попробуй ещё раз. Джуди медленно качает головой. — Как я могу… Ты же сам говорил... — Пожалуйста, — тихо просит он. Джуди смотрит на него, всё ещё не понимая. — Потому что если ты сейчас сдашься… значит все те, кто говорил, что ты не сможешь, окажутся правы, а я слишком много видел, чтобы поверить в это. Найди в себе немного сил, на ещё один рывок. Дай ещё один шанс на доверие этому миру, и лису перед тобой. На этот раз, я не подведу. Обещаю. Она ни разу не видела его таким. Впервые за всё их короткое знакомство его взгляд такой искренний и уязвимый. Может быть, она всё ещё просто глупая зайка, которая снова повелась на хорошую актёрскую игру. Может быть. Но что ей теперь терять? Тяжело сглотнув последние сомнения, она наконец решается. — Я тебе верю. Ник замирает на секунду. А потом улыбается — не своей обычной лисьей ухмылкой, а по-настоящему. Он снова берёт её за лапу и решительно тянет обратно к дому Манчаса. По пути они наткнулись на полицейских, которые как раз возвращались к своим машинам. Ник повёл Джуди прямо к капитану. — Ну что, нашли ягуара? — с насмешкой в голосе спрашивает Ник, когда они подходят к буйволу. — Не твоё дело, лис, — грубо отвечает он. — Моё. Я главный свидетель. — Я ещё не настолько отчаялся, чтобы впутывать в дело лиса. — А Джуди отчаялась. Когда за двое суток надо было раскрыть дело, которое полмесяца никто не может. Ещё бы она меня не попросила помочь — от вас же помощи не дождёшься. Кроме этого шутовского наряда и трёхколёсной таратайки конечно, которые вы ей выдали. У капитана раздражённо дёргается ухо. По нему видно, что эти слова его задели. Но он уже получил то, что хотел, и не видит смысла тратить больше времени на разговоры с этой мелочью. Он поворачивается к любопытным подчинённым, которые обернулись в их сторону. — Чего встали? По машинам! После этого он показательно игнорирует лиса с крольчихой и идёт к машине. Ник решает не церемониться. — Верните жетон, — говорит он спокойным, но уверенным тоном. Капитан Буйволсон замирает и медленно оборачивается. — Что-что? Не понял? — Повторяю. Верните жетон. — Слушай ты!.. — начинает буйвол. — Уговор был! — повышает голос уже лис, повторяя манеру самого буйвола. Тот, удивлённый такой дерзостью, даже замирает. — Находит выдру через двое суток — или увольняется. А у нас осталось… — Ник поднимает взгляд, словно задумавшись, считая в уме. — Ещё десять часов на поиски. Лис протягивает лапу в ожидании. — Ну чего вам стоит? — продолжает он тоном, полным сарказма, нагло ухмыляясь. — Ещё какие-то жалкие десять часов. У нас ничего не получится, и жетон окажется на вашем столе. И никто больше не будет мешаться под ногами у… — он усмехается, — «настоящих профессионалов», которые без этой помехи точно раскроют дело меньше чем за двое суток. Буйвол сначала вбирает воздух, чтобы привычно накричать. Но в последний момент останавливается, медленно вдыхает и выдыхает. После чего спокойно отвечает: — Ладно. Он достаёт из кармана жетон и бросает его под ноги, демонстративно игнорируя протянутую лапу лиса. — Удачи, — усмехается он, словно уже знает будущее. Развернувшись, буйвол идёт к своей машине. Ещё минуту они стоят, наблюдая, как уезжают автомобили. Замершая на месте Джуди теряет дар речи. Опустошённая недавними событиями, она слишком удивлена резкой сменой ситуации и не знает, что говорить и что думать. Как реагировать на произошедшее только что? Ник делает шаг вперёд и поднимает с земли жетон. Выдыхает на него и вытирает своим старым скаутским платком. После чего осторожно прикрепляет его на прежнее место — на жилете Джуди. — Ну что ж, коллега, — нарушает тишину Ник, указывая на наклейку с надписью «Помощник полиции» на своей рубашке. Теперь он говорит уже привычным, лёгким тоном, словно пытаясь разрядить обстановку. — Продолжим? Джуди глубоко вдыхает и выдыхает, на секунду прикрывая глаза. Когда она снова их открывает, на её мордочке появляется слабая улыбка. Она смотрит на Ника и кивает, решив оставить раздумья на потом. В тишине они доходят до канатной дороги.