Самолёт

Олимпийские игры 2026 года в Милане официально завершились. Позади остались изнурительные тренировки, оглушительная победа Лили, безумное напряжение и, наконец, прощальные залпы салюта. Церемония закрытие отгремела. Зимняя сказка Италии закончилась, уступив место обычному предъездному хаосу, усталости и тихому, щемящему чувству опустошения. В аэропорту стоял гул, который сливался в белый шум. Вокруг мелькали официальные экипировки разных стран: сине-красные куртки сборной США, яркие костюмы канадцев, спортивные костюмы японцев. Многие спортсмены везли с собой не только тяжёлые чемоданы, набитые коньками с костюмами и сувенирами но и большой груз пережитых эмоций. Кто-то увозил на шее завётную медаль, а кто-то разбитые надежды и желание поскорее оказаться у себя дома. Рид сидела на перевернутом дорожном чемодане, бездумно глядя на огромное панорамное окно, за которым миланский туман медленно окутывал взлётную полосу. На ней была объёмная одежда сборной США, в которой она буквально зарылась, пытаясь прятаться от вспышек камер, редких папарацци и любопытных глаз. Этот Олимпийский турнир выжил из неё всё и физически, и морально. В мыслях Лили до сих пор крутилась её произвольная программа, каждый прыжок, каждый аккорд той музыки, но лёд остался там, в приятном и недавнем прошлом. Теперь она была простой уставшей девушкой, которой предстоял перелёт через страны. Она не видела Петю. А может, честно говоря, и не хотела его увидеть. После того поцелуя для неё всё стало слишком сложно. То, что должно было остаться детским воспоминанием о временах в России, внезапно превратилось в гулкую, болезненную ошибку прямо посреди олимпийской деревни. Лили убеждала себя, что это просто адреналин и усталость, а не то, ради чего стоит рушить выстроенные границы между ними. — Лили? — голос раздался так близко, что она неожиданно даже для себя вздрогнула. Петя стоял в паре шагов от неё. Вид у него был такой же неприкаянный, как и у Рид. Между ними повисла та самая странная и неприятная тишина из смеси неловкости и невысказанных слов. Никаких «привет», никаких обсуждений того, что недавно произошло. Только осознание, что через пятнадцать минут её рейс унесёт её за океан и они вероятно больше никогда не увидятся. Когда объявили посадку, Лили наконец подняла на него свои глаза. В них не было решимости, скорей только её тихая просьба оставить всё как есть. — Мне пора, — коротко бросила она. Девушка уже развернулась к гейту , когда он сделал шаг навстречу. Лили замерла, а потом, словно сдавшись, сама невольно уткнулась лицом в его куртку. Это было не начало новой главы, а долгое, тяжёлое прощание. Петя крепко обнял её в ответ, прижимая к себе так, будто пытался запомнить это ощущение на следующие несколько лет тишины. Без лишних слов, без поцелуев. Просто два человека, которые когда-то делили лёд в шоу, а теперь делят одну общую ошибку на двоих. Она отстранилась первой и не оборачиваясь ушла дальше. Парень уткнулся взглядом на табло, которое было почти полностью над ним ожидая привычной надписи. Сообщения на табло сменились с «Вылетел» на тревожное для Гуменника и некоторых людей, которые обратили на это внимание «Уточняется». Петя еще не успел отойти далеко от гейта. Он стоял у огромного панорамного окна, провожая взглядом тяжелые машины, уходящие в серое небо, и всё еще чувствовал на своей куртке запах её парфюма цветов и холод олимпийского воздуха. В голове крутилась только одна мысль: тот поцелуй вовсе не мог быть ошибкой, если сейчас ему так физически больно от их неловкого прощания. А потом мир вокруг начал рушиться. Сначала неожиданная и резкая суета всех сотрудников аэропорта. Затем первые заголовки в лентах новостей про фигурное катание и популярных личностей, которые казались чьей-то злой шуткой: «Рейс, следовавший из олимпийской столицы, пропал с радаров». Петя смотрел в телефон, и буквы на экране расплывались перед его глазами. Сердце, привыкшее к запредельным нагрузкам на льду, вдруг дало сбой, пропуская удары. Он вспомнил, как она обняла его всего несколько минут назад. Крепко, до хруста, будто подсознательно прощалась навсегда. Как она не хотела его видеть, как боялась этой встречи.. Он бросился обратно к выходу, к тем дверям, где видел её в последний раз. На экранах в холле горел номер её рейса. «Это ошибка», — билось в голове. — «Она не могла просто исчезнуть. Мы же даже не поговорили нормально. Мы же не решили, что..». Но небо за стеклом оставалось равнодушным. Самолёт Лили Рид больше не отвечал диспетчерам.