Золото

— Боже мой, я правда откатала чисто! — эта мысль пульсировала в голове Лили в такт бешеному сердцебиению, пока она замирала в финальной позе. Тяжело дыша, она видела перед собой только лед, усыпанный царапинами от её собственных коньков, но в ушах уже нарастал гул трибун. Лили медленно опустила руки, чувствуя, как по телу разливается невероятная легкость, смешанная с дрожью в коленях. Все тройные, каскады во второй половине, вращения четвертого уровня — всё сложилось в единый, идеальный механизм и идеальную программу. Она поехала к бортику, по ощущениям едва касаясь льда. Лили жадно хватала ртом холодный воздух арены, и каждый вдох отзывался покалыванием в её легких. Сейчас для Рид не существовало никого и ничего, кроме этого огромного катка. Она видела, как на лед летят игрушки и цветы, слышала, как трибуны скандируют её имя, но всё это казалось фоновым шумом по сравнению с той тишиной, что воцарилась у неё внутри. — Лил, чехлы! — голос тренера пробился сквозь пелену. Она машинально оперлась о бортик, переступая через порожек. Ноги казались ватными, словно лед не хотел её отпускать. Она сделала это. Сама. Без чьей-либо поддержки в этот конкретный момент, наедине со своим страхом перед каскадом 3-3 и дрожью в руках перед финальным вращением. Она села на скамейку в kiss-and-cry, прижимая к себе салфетницу в виде панды. Камеры крупным планом ловили каждое движение её ресниц, каждую каплю пота на виске. Лили подняла взгляд на экран, где начали крутить повторы её прыжков. —Это реально было.. идеально, — пронеслось в голове, когда она увидела свой выезд с сложного каскада. Чистый, уверенный, пролетный. На табло поползли цифры технической оценки, и зал снова взорвался восторгом. Лили замерла, глядя, как стремительно растет сумма баллов. Девушка резко выдохнула, и этот выдох перерос в восторженный, почти невесомый смех. Она прижала ладони к горящим щекам, не в силах сдержать свою широкую, искреннюю улыбку. Первая! Она первая! На экране рядом с её фамилией загорелась единица, и это выглядело так правильно, так заслуженно. Лили подпрыгнула на месте, наплевав на усталость в ногах, и начала раздавать пятюни тренерам, светясь не только внутри. В этот момент в ней не было ни капли опустошения, только чистый, бьющий через край восторг. — Да! Да, я это сделала! — прошептала она самой себе, когда шла по микст-зоне. Ей хотелось обнять весь мир. Она ловила на себе вспышки камер и с удовольствием позировала, чувствуя себя абсолютно на своем месте. Каждое поздравление от волонтеров и других фигуристок отзывалось внутри приятным теплом. Это был её личный триумф, её момент славы, который она заслужила каждой секундой этого идеального проката. Лили шла к раздевалке почти пританцовывая, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от счастья прямо здесь, в коридоре. Ей не терпелось поскорее снять коньки и просто порадоваться этой победе. Она увидела Петю, который ждал своей очереди на допинг- тест у стенда одного из телеканалов. — Ну что, Петя, видел? — Лили подошла к нему, на ходу поправляя растрепавшийся пучок. В её голосе не было грусти, только чистый драйв и капля хвастовства. — Я всё-таки вставила тот триксель с двойным тулупом. Петя, несмотря на своё шестое место и общую усталость от турнира, невольно улыбнулся. Энергия Лили была не только для него, но и для многих поразительной. — Видел. Рискнула всё-таки? — он кивнул на медаль. — Это было не самое логичное решение, но сработало. Поздравляю тебя, чемпионка. — Нелогичное, — Лили закатила глаза и легонько толкнула его плечом. — Иногда нужно просто прыгать, Гуменник, а не считать в уме обороты. Тебе ли этого не знать. — Вот я и допрыгался до шестого места, — философски заметил Петя, поправляя свою аккредитацию. — Ладно, сегодня твой день. Какие планы? Банкет или сон? — Какой сон! — Лили обернулась на своего тренера, который звал её дальше. — Сейчас дотерплю до конца пресс-конференции, а потом хочу найти нормальную пиццу. Итальянская Олимпиада всё-таки! Пойдёшь с нашей компанией, если не слишком расстроился из-за своих баллов? Петя взглянул на неё — уверенную, дерзкую и совершенно не похожую на ту маленькую девочку, которую он смутно помнил по сборам. Он усмехнулся. — Иди, тебя там пресса заждалась. Спишемся.

***

Петя прислал короткое: «Прости, Лили. Не в настроении для шумных компаний. Празднуйте без меня». Рид прочитала это, уже стоя в холле отеля в окружении смеющихся американцев. Она знала это состояние, когда лед выпил из тебя все силы, а шестое место кажется приговором. Через двадцать минут, проигнорировав абсолютно все вызовы Ильи Малинина с вопросами где она, девушка стояла у двери Петиного номера. Она постучала резко и уверенно. Когда дверь открылась, Петя выглядел так, будто уже собирался лечь спать. Без куртки, в одной футболке с шортами, взъерошенный и непривычно для неё домашний. — Лили? Ты должна быть в пиццерии. — Там скучно, — она не двинулась с места, продолжая стоять на пороге. — И все говорят только о своих баллах. Бесишь даже ты со своей математикой, Гуменник. Даже страдать нормально не можешь. Она смотрела на него снизу вверх, и в этом полумраке коридора всё казалось другим. Не было флагов, не было других людей, не было олимпийского золота, которое тяжело лежало в самом дне её сумки. Был только этот парень, который знал её ещё ребенком. — Я не страдаю, я анализирую, — привычно отозвался Петя, но его голос почему-то дрогнул. — Замолчи, — выдохнула Лили. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и сама потянулась к его губам. Это не было похоже на красивый финал программы. Это был поцелуй-столкновение. Резкий, со вкусом отчаяния и того самого адреналина, который еще окончательно не выветрился из крови. Петя ответил не сразу, словно его мозг всё еще пытался высчитать последствия, но через секунду он притянул её к себе, сминая пальцами ткань её олимпийки. Они замерли прямо на пороге, в этой ничейной зоне между коридором и его номером. Когда Лили отстранилась, она тяжело дышала. Она посмотрела на него, и в его глазах читалось то же самое, что сейчас полностью чувствовала она сама. — Это было ошибкой, — тихо сказала она, делая шаг назад, обратно в длинный коридор с другими номерами. — Огромной, — согласился с ней Петя, прислонившись лбом к косяку своей белой двери. — Когда будем уже улетать, в аэропорту сделаем вид, что этого не было? — В аэропорту мы снова будем из разных сборных, Лили. Она коротко ему кивнула, развернулась и пошла к лифту, не оборачиваясь. На губах всё еще жгло, а в кармане завибрировал телефон. Ей пришло уведомление от организаторов о завтрашнем трансфере.