Часть 1

Юпитер с легкой улыбкой смотрел, как Меркурий, негромко напевая какой-то весëлый мотив, приближается к компании планет, спутников и звезды, неся в руках поднос. На подносе прозрачная коробка, обернутая в бантик. Внутри — торт. Юпитер заметил, что Меркурий явно был горд сотворенным им кулинарным шедевром. Его выдавали ладони которые подрагивали от нетерпения: было очень интересно, как оценят его выпечку остальные, а главное, что скажет именниник — Сатурн. Не успел Меркурий презентовать своë «творение» и хотя бы водрузить его на стол, как отовсюду посыпались слова удивления, комплименты и прочие комментарии. Лицо новоиспеченного «кулинара» залила краска. Ядро внутри Юпитера от такого зрелища налилось лёгким теплом, и он позволил себе глубоко погрузиться в это приятное, трепещущее, лëгкое и мимолëтное чувство. Как давно он не испытывал подобное. Такую смесь тихой радости, покоя и удовлетворения. Ему доверили разрезать торт на кусочки, и Юпитер, всë ещë летая в лëгкой дымке эйфории, без раздумий взял нож, переданный кем-то. Первый разрез, второй... Делая третий, Юпитер помедлил. Он всмотрелся внимательнее. Ему кажется, или торт цветом точь-в-точь как Сатурн? Забавное совпадение. Или так и было задумано? Ох, так скалистый знатно постарался: на торте кремом ещë и нарисовано лицо, а на подносе с помощью не то конфет, не то мармелада, выложены его «кольца». Отчего-то розовый туман рассеялся. Юпитер, сам того не желая, бросил быстрый взгляд в сторону именинника. Затем — снова на торт. Один в один. Это так мило, но почему некогда аппетитный сладковатый аромат клубничного крема стал душить? Чëрт. Кому Юпитер врëт? Знает ведь, почему. Рука поднялась для четвертого разреза... Столовый прибор, сделанный из стали, на секунду отразил в себе лицо. Юпитер не сразу понял, что оно — его... Нож вдруг стал обжигать холодом. Гигант рефлекторно разжал ладонь, рукоятка соскользнула, нож начал выпадать из рук. Острое лезвие рассекло кожу. Между пальцами растеклось что-то алое. Кто-то закричал. Юпитер даже на секунду задумался, не он ли это кричит сейчас. Но нет. Юпитеру не было ни больно, ни страшно. Ладно, ему было страшно, чертовски страшно. Сейчас, всегда. Не из-за пореза. Горячая кровь, всë сильнее заливающая кожу, согревала замерзшую ладонь. На кончике языка появился привкус железа. Это было отвратительно.

***

Солнце, точно ужаленное, подорвалось с места и убежало за бинтами. За время его недолгого отсутствия, Сатурн успел побороть первичную панику, и теперь осматривал друга. Делал он это осторожничая: худые длинные пальцы дотрагивались ладони Юпитера едва-едва. Прикосновения Сатурна ощущались мягким, еле уловимым скольжением прохладной атласной ткани по коже. — Порез длинный, но, вроде, неглубокий. Зашивать не придëтся. — с облегчением выдохнул гигант с кольцами. Руки Сатурна теперь тоже окрасились кровью, и было в этом зрелище что-то, что заставляло ядро Юпитера трепетать, он сам не понял, это от неправильности происходящего или же...? Солнце вернулось и вытеснило собой всë пространство около старшей планеты. Будучи всë ещë в панике, оно пыталось обработать и перебинтовать ладонь Юпитера. Хоть гигант и ценил старания звезды, но справлялась она , откровенно говоря, ужасно: из рук еë всë валилось. Незаметно для всех, к ним подобралась Земля. Отобрав бинты и антисептик у не особо сопротивлявшегося Солнца, она принялась за дело, с видом человека, который знает, что делает. Юпитер бы с радостью сейчас сверлил взглядом пол, но в космосе его не было. Земля как раз закончила, когда их взгляды неизбежно пересеклись. Юпитер почувствовал, будто меньшая планета смотрит насквозь, и видит что-то, что не видит он сам в себе. Гигант, с другой стороны, даже не вполне понимает, какие эмоции сейчас испытывает каменистая планета. Когда она научилась их так хорошо скрывать? Или это просто он настолько устал? Земля прервала его мысленные рассуждения вполне уместным вопросом: — Юпитер, ты в порядке? Он улыбнулся. Почти искренне. Почти. — Спасибо, Земля. Сейчас уже намного лучше лучше: порез почти не болит. Земля спрашивала не об этом. Юпитер знал. А Земля знала, что он знает. Но она не лезет к нему в душу. Разве имеет такое право?

***

За исключением инцидента с порезом Юпитера, вечер проходил вполне неплохо. Давно уже они не собирались все вместе, покрайней мере по хорошему поводу, и было приятно это исправить. Разве может не радовать, что наконец в системе царит гармония? Сатурн высоко оценил старания Меркурия, честно. Но как бы торт не был хорош, он не мог сосредоточится на его вкусе. Всю голову занимали мысли о том, что происходит с Юпитером. От внимательного взгляда не ускользнуло, что он и кусочка не съел. Можно было бы списать на пониженное настроение после случившегося, но Сатурн слишком хорошо знает друга: он был не из тех людей, кому от стресса кусок в горло не лезет. Что-то происходит. Но спрашивать сейчас, при других — дело гиблое. Не скажет. Как Земле не сказал. Ох уж этот образ. Сатурн спросит, обязательно спросит, просто позже, когда все разойдутся по орбитам. Ему-то ведь Юпитер всë расскажет, верно? Верно? Всегда рассказывал...

***

Юпитер даже не глядя чувствует как его сверлит взгляд друга, и под этим взглядом хотелось просто провалиться под землю. Чего ему не хотелось, так это чтобы в свой праздник Сатурн, вместо веселья и отдыха, беспокоился о нëм. Юпитер пытался заставить себя хоть что-то съесть, но даже просто мысль о еде вызывала тошноту. Он ненавидел то, что с ним происходит, и тот факт, что не мог это никак контролировать. До побелевших костяшек пальцев ненавидел. Сильнее ненавидил только того, кто сделал это с ним. Юпитер прикусил ужасно сухие, с множеством мелких трещин, губы. Казалось, они впитали привкус железа навсегда. Мерзость. Зачем только продолжать их кусать? Разве лишь оттого, что это приносит спасительную боль, которую он заслуживает испытывать? Есть ли... другая причина? И готов ли Юпитер еë осознать?

***

Все стали расходиться, Юпитер мог бы воспользоваться шансом и тоже ускользнуть с орбиты друга. Но был ли смысл? Этот разговор неизбежен. И Юпитер останется. Даже если знает, что не может дать никаких ответов. Даже если предчувствует, что позже может пожалеть о своëм решении. — Юпитер, что происходит? — спрашивает гигант с кольцами, медленно подлетая. Юпитер незаметно вздыхает, набирает в легкие воздух, стараясь игнорировать, что грудь сдавило невидимой тяжестью. Говорит уверенно. Однако Сатурн слышит каждую фальшивую ноту: — Я в порядке, Сатурн. Извини, что заставил волноваться. — Во-первых, я спрашивал не это. Во-вторых, не пытайся меня обмануть, ты же сам знаешь, что не выйдет. В-третьих, не извиняйся за то, в чем нет твоей вины. И я спрошу ещë раз: что, чëрт возьми, с тобой происходит, Юпитер? Я же вижу, я не слепой. Пятая планета не сдержалась и слегка вздрогнула от подобного напора. Честно говоря, он не ожидал такой настойчивости от обычно мягкого по характеру друга. Недооценил? В тоне, в позе, в выражении лица — во всëм Юпитер мог прочитать, как сильно Сатурн негодовал, как сильно хотел понять его, Юпитера, как сильно хотел помочь. Но он не мог сказать. Просто не мог. Никому. На этот раз — даже Сатурну. Особенно Сатурну.