Часть 2

Тишина, нависшая между ними, была тяжёлой. Она разлилась по пространству, словно расплавленный металл. Секунда молчания, ещë секунда — и ты завязнешь в этой тягучей, грузной тишине, как в болоте. — Я... Не хочу это обсуждать. — Но тебе придëтся, Юпитер. Ты не можешь опять всë скрывать, это не очень-то хорошо кончилось в прошлый раз, верно? А ведь тогда ты, по крайней мере, был не один. В истории с Икс мы были вдвоем миллиарды лет, ты знаешь, что можешь мне довериться. Юпитер видел, что Сатурн говорил от чистого сердца. Но что бы было, если бы Юпитер на самом деле всë рассказал? Остался бы друг рядом или бросил? Самое страшное — неясно, какой вариант хуже. Ему желали помочь, Юпитер это прекрасно понимал. Но увы, никто на этот раз помочь не сможет. Совсем никто, даже Сатурн. С тем, что случилось... ничего уже не поделаешь. А уродливая правда лишь окончательно испортит жизнь всей системе. — Я не готов делиться этим. — продолжил стоять на своëм Юпитер. — Почему?!— не выдержал Сатурн. — Потому что мы только начали жить нормально. Мы наконец-то как семья. я не хочу грузить других новыми проблемами, не хочу рушить баланс... Услышанное едва не выбило из груди планеты с кольцами весь воздух. Какой же это баланс, если его лучший друг остаëтся на съедение собственной боли? Сатурна окатывает волна негодования, жертвенность Юпитера ему так осточертела, что хотелось взять еë и засунуть тому в... Засунуть туда, куда следует. — Юпитер. И слышать не желаю о «балансе». Выкладывай. Давно Сатурн стал таким настойчивым? Сколько раз он должен объяснять, что не может, физически не может рассказать? Почему нельзя просто принять данный факт? — Сатурн, я правда не могу сказать. Просто не могу. Не сейчас. Гигант с кольцами не смог сдержать раздражения, шумно выдохнув, он выпалил: — Я тоже не могу. Не могу больше смотреть как ты казнишь себя! Юпитер чуть не закатил глаза, его друг становился слишком навязчивым в своëм сочувствии. Сочувствии, в котором Юпитер не нуждался. Которого не заслуживал: — Ради звëзд, несъеденный кусок торта — это далеко от казни и.. . - Юпитера перебили настойчивой тирадой: — Мы оба знаем, что дело не в торте. И даже не в вопиющей рассеяности, из-за которой ты получил порез. Точнее, не только в них. С тех пор, как закончилась вся эта история с сиротами... Каждый раз, когда ты ни с кем не говоришь и отводишь взгляд в сторону, погрузившись в мысли, я вижу, как твои глаза стекленеют. Сатурн взял паузу, чтобы сделать вдох, Юпитер не стал перебивать его в ответ. Сатурн лишь слегка удивился. Оглядываясь назад, ему следовало понять, что это минутное молчание — плохой знак. Но сейчас Сатурн продолжил: — Кроме того. Ты вроде бы здесь, но не с нами. Ты слушаешь, но не слышишь. Ты говоришь, но не разговариваешь. Впрочем ладно, подобное я уже видел, особенно перед тем, как вернулся Икс. Однако я никогда раньше не видел подобного взгляда. В пустоту. Глаза — зеркало души. Твои — стеклянные. Стеклянные! Ещë один рваный вдох. — В то время, когда мы были среди сирот, нас разделили по разным отрядам. Мы почти не общались. И сейчас я понял: именно тогда что-то случилось. Что-то, что заставляет твои глаза стекленеть. Меня не было рядом, чтобы поддержать, мне так жаль за это. Но сейчас я здесь. Позволь мне протянуть тебе руку помощи, она тебе нужна. Сатурн закончил. Юпитер окинул его ничего не выражающим взглядом. Подавляя всякое проявление уязвимости, он наконец сказал, невольно окрасив слова гневными оттенками: — Я. в. порядке. с. этим. сам. по. себе. Сатурн, я правда ценю твою заботу, но отключи уже параноика. Я не хрустальный сервиз, чтобы сдувать с меня пылинки! Слова едва ли не переходили в крик, и Сатурн вздрогнул, непривычный к такой громкости. Юпитер резко замолчал. Возвращение в звенящую тишину отрезвило его как удар пощëчиной. Он почти пожалел о сказанном. Почти.