Эпизод 10. Навсегда

Вечерний город уже зажигал огни, когда Юна вышла из парка. В кармане завибрировал телефон. Экран загорелся в сумерках тёплым светом. «Как прогулка? Всё хорошо?» Она смотрела на эти слова и чувствовала, как кольцо на пальце вдруг становится тяжёлым, чужим. «Мошенник. Аферист. Охмурил. Три дня — и уже кольцо?» — эхо Соры било в виски. Пальцы замерли над экраном. Что ответить? «Всё хорошо» — будет ложью. «Встретили с подругой парня, который пытался со мной познакомиться вчера» — прозвучит как провокация или намёк на ревность. «Я сомневаюсь в тебе» — слишком жестоко и глупо, потому что она сама не знает, в чём именно сомневается. — Я не знаю, — прошептала она в пустоту, сквозь огни проезжающих машин. — Я совсем ничего не знаю. Она сунула телефон обратно в карман и пошла дальше, быстрее, словно пытаясь убежать от собственных мыслей. Дома её встретил Мандарин. Кот сидел в прихожей, как рыжий лохматый страж, и едва дверь открылась, огласил пространство требовательным мявом. Он тёрся о ноги, заглядывал в глаза, тыкался мордой в колени — требовал внимания, еды и объяснений, где и почему хозяйка пропадала целый день. Юна на автомате насыпала корм в миску, разулась, бросила сумку на пол и рухнула на диван, уставившись в одну точку на стене. В кармане снова завибрировало. Юна вздрогнула, достала телефон. «Юна? Я волнуюсь. Напиши, что ты в порядке. Пожалуйста» Сердце сжалось. Эти слова — «волнуюсь», «пожалуйста» — были такими живыми, такими настоящими. Она почти слышала его голос, обеспокоенный, чуть хрипловатый. Если он мошенник — зачем ему волноваться? Если он аферист — зачем писать «пожалуйста»? Или это тоже часть игры? Она представила, как он сидит где-то в Сети и внимательно изучает пособие для охотников за доверчивыми девушками: «Шаг первый: изучи её привычки. Шаг второй: подари кольцо. Шаг третий: напиши «пожалуйста», когда она пропадёт — это добивает даже самых стойких». Глупо. Смешно. Но сомнения уже пустили корни. Она убрала телефон в карман, так и не ответив. Что если это ложь? Если он просто очень талантливый актёр, который разыграл этот спектакль, чтобы... В этом-то и была главная загадка. Чего ради? Она не богата, не знаменита, у неё нет ни наследства, ни влиятельных родственников, ни врагов, которые могли бы нанять соблазнителя. Нет ничего, ради чего стоило бы так сложно и красиво врать. В груди разрывалось что-то важное, тонкое, только начавшее склеиваться. — Что мне делать? — спросила она у кота. Кот лизнул её руку шершавым языком и закрыл глаза. Мол, разбирайся сама, я всего лишь кот.

***

Тэхён бежал по ночным улицам, не разбирая дороги, чувствуя неладное каждой клеткой — ту самую ледяную дрожь под кожей, которая всегда предшествовала катастрофе. Она не ответила. Сначала он ждал. Думал, занята, говорит с подругой, не может сразу написать. Позвонил, но трубку не взяла. Что случилось? Кто-то обидел? Что-то узнала? Или... или он снова опоздал, и Субин уже... Он отогнал эту мысль, но она уже впилась в сознание острыми когтями. Нет. Только не сегодня. Только не после всего.

***

Дверь не открывалась долго. Тэхён звонил, стучал, снова звонил — и слышал за дверью тишину. Такую плотную, тяжёлую, что она давила на уши. — Юна, — позвал он, прижимаясь лбом к холодному дереву. — Пожалуйста. Открой. Тишина. — Я знаю, что ты там. Я чувствую. Просто открой. Дай мне объяснить. Дай мне хоть что-то. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Дверь приоткрылась на ширину цепочки — ровно настолько, чтобы он увидел её красные глаза. Не просто заплаканные — опустошённые, выжженные изнутри. Она смотрела на него так, словно решала — враг перед ней или друг. — Юна... — выдохнул он. — Зачем ты пришёл? — голос её дрожал, срывался. — Я не звала. — Ты не отвечала. Я испугался. — Испугался? — горькая усмешка искривила её губы. — Что жертва сбежит? Тэхён замер. Слово «жертва» полоснуло по сердцу. — Что? — переспросил он тихо. Она отвернулась, но он успел увидеть, как дрогнули её плечи. Всхлип — приглушённый, задавленный. — Юна, открой дверь, пожалуйста. Дай мне посмотреть на тебя. — Зачем? Чтобы ты придумал новую красивую сказку? Я уже наслушалась. Спасибо. — Что случилось? — спросил он, цепляясь за дверной косяк, потому что ноги вдруг стали ватными. — Кто-то что-то сказал? Твоя подруга? В глазах напротив плескалась такая боль, что у него перехватило дыхание: кто-то посеял зерно, и оно проросло. — Она сказала правду, которую я игнорировала. — Какую правду? — Что я ничего о тебе не знаю. Что три дня — это не срок. Что... — она запнулась, проглотила ком в горле, — что такие, как ты, не дарят кольца просто так. Что это классическая схема мошенников. — И ты поверила ей? — тихо спросил Тэхён. Юна подняла на него глаза. Мокрые, несчастные, полные отчаяния. — А чему мне верить?! — выкрикнула она. — Твоим словам? Ты появился из ниоткуда, рассказал какую-то безумную историю про путешествия во времени, про то, что я твоя жена! У тебя есть доказательства? Хоть одно? — Родинка, — ответил он тихо. — Твоя родинка на плече, которую никто не знает. — Мало ли, — отрезала Юна, но голос её дрогнул. — Может, ты подсмотрел где-то: в бассейне, на пляже... не знаю. — Мандарин, — продолжал Тэхён. — Он меня принял с первого дня. Ты сама говорила — он никого не подпускает. — Коты — не детекторы лжи, — выдохнула она. Тэхён закрыл глаза. Конечно, подруга, которая желает добра, но своими руками разрушает то, что строилось тридцать восемь жизней. — Юна, я не могу ничего тебе доказать, — сказал он тихо, честно, без надрыва. — У меня нет ни... — он призадумался, даже, если он покажет свои документы, она сочтёт их подделкой, а свой блокнот с записями он не собирался показывать даже под угрозой смерти, — ни документов из будущего, ни свидетелей, ни записей. Есть только я и мои слова. И то, что я чувствую к тебе. — Чувства можно подделать, — прошептала она, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Можно, — согласился он. — Но зачем? Скажи мне — зачем? Ты не богата, не знаменита, у тебя нет власти и связей. Какой мошенник будет тратить время на обычную девушку, чтобы получить... что? Квартиру? Так у тебя съёмная. Деньги? Ты сама еле сводишь концы с концами. Что я могу у тебя забрать? Юна молчала, но по щекам её текли слёзы. — Я пришёл не забирать, — продолжал Тэхён. — Я пришёл отдавать. Всё, что у меня есть: себя, своё время, свою любовь. И если ты сейчас закроешь дверь, я уйду, потому что не буду навязываться. Но знай: каждый раз, в каждой реальности, я любил тебя и сейчас люблю. И это — единственное доказательство, которое у меня есть. Он замолчал. В коридоре повисла тишина — только её всхлипы и его тяжёлое дыхание. — Ты говоришь так красиво, — прошептала она. — Слишком красиво. Слишком правильно. — Я не выбираю слова, — ответил он. — Они сами приходят, потому что это правда. — А, если я открою дверь, — спросила она вдруг, — ... что дальше? Ты снова будешь идеальным? Будешь ждать, пока я поверю? А если я не поверю никогда? — Буду ждать, — ответил он без колебаний, — и никуда не уйду, пока ты сама не прогонишь. Она долго молчала, потом потянулась к цепочке. Тэхён шагнул внутрь — и через секунду Юна уже висела у него на шее, зарываясь лицом в его плечо, вздрагивая всем телом от беззвучных рыданий. — Прости, — шептала она куда-то в его свитер. — Прости, я дура. Я испугалась. Я не знаю, чему верить, но... — Тише, — он гладил её по спине, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что она растворится. — Всё хорошо. Ты здесь. Я здесь. Остальное не важно. — Важно, — всхлипнула она. — Я должна верить тебе. Должна. Но эта гадкая часть меня, которая боится... — Она есть у всех, — перебил он. — Я сам боюсь. Каждую секунду боюсь, что ты передумаешь, что я сделаю что-то не так, что реальность снова выкинет какой-то фокус. Но страх — не причина не пытаться. — Кольцо... — сказала она тихо. — Я его не сняла. Даже когда сомневалась, не сняла. — Почему? — Не знаю, — призналась она. — Наверное, потому что оно... даже когда я думала, что ты меня обманываешь, оно не давало мне окончательно поверить в это. Он прижался губами к её лбу. — Спасибо. Она обняла его крепче. В прихожей было темно, пахло её духами и слезами, и где-то в комнате возмущённо мяукал кот, требуя внимания. Но они стояли, обнявшись, и мир за пределами этой тесной прихожей перестал существовать. — Тэхён? — М? — Если ты всё-таки мошенник, то ты самый талантливый мошенник в мире. И я, наверное, самая счастливая жертва. Он усмехнулся, погладил её по щеке, стирая мокрые дорожки. — Я не мошенник. Я просто человек, который любит тебя дольше, чем ты можешь себе представить. — Докажи. — Уже доказываю. — Будь рядом, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Договорились. Она уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась — уже легче, свободнее, будто выплакивая весь страх. Тэхён обнял её, прижимая к себе, и закрыл глаза. Из комнаты выглянул кот, посмотрел на них с выражением «опять вы со своими драмами» и ушёл обратно на подоконник. — Тэхён? — пробормотала Юна в его свитер. — М? — Я, кажется, поругалась с Сорой. — Помиритесь. — Она думает, я сошла с ума. — Пусть думает. — Тэхён? — М? — Останешься сегодня? — Навсегда. — Скромно. — Я стараюсь, — он улыбнулся. Маленькая победа. Крошечная, хрупкая, но такая важная.