Эпизод 13. Моя единственная реальность

Юна набрала номер. Пальцы дрожали, сердце колотилось где-то в горле, но она больше не могла ждать ни секунды. — Юна? — его голос, сонный, чуть хриплый, ударил током. — Прийди, — выдохнула она. — Пожалуйста. — Что... что случилось? — в его голосе мгновенно проснулась тревога. — Пожалуйста, срочно. Она сбросила вызов и замерла, прижимая телефон к груди. Я всё знаю, теперь я всё знаю...

***

Тэхён влетел в подъезд через двенадцать минут — запыхавшийся, с растрёпанными волосами, в наспех надетой толстовке. Лифт ждать не стал — взбежал по лестнице. Сердце грохотало где-то в ушах. Что случилось? Почему она плакала в трубку? Что за срочность? Дверь распахнулась, едва он поднял руку, чтобы позвонить, и в следующую секунду она уже висела у него на шее. — Юна? — выдохнул он, едва устояв на ногах. — Что... — Родной мой, — шептала она, зарываясь лицом в его шею. — Любимый. Ты жив. Ты здесь. Со мной. — Юна... — он попытался отстраниться, заглянуть ей в глаза, понять, что происходит, но она вцепилась в него мёртвой хваткой. — Ты чего? Что случилось? Ты плакала? Вместо ответа она начала его целовать. Щёки, подбородок, уголки губ — быстро, жадно, будто боялась, что он исчезнет. — Юна, подожди... — он пытался говорить между поцелуями, но она не слушала. Её губы нашли его губы, и он на мгновение забыл, как дышать. Это было неправильно. Не так. Она всегда была застенчивой, всегда краснела, отводила взгляд. А тут — набрасывалась, как изголодавшаяся, как будто он мог раствориться в воздухе. — Юна, постой... — он мягко взял её за плечи, пытаясь отодвинуть. — Объясни, что... — Не надо объяснений, — выдохнула она, снова приникая к его губам. — Просто будь. Просто дай мне быть с тобой. Она целовала его с такой отчаянной нежностью, что у него подкашивались колени. Он чувствовал её слёзы на своих щеках, слышал, как дрожит её дыхание, и понимал: что-то случилось. Что-то важное. Что-то, что сломало в ней последний барьер. — Юна... — его голос сорвался на хрип, когда её губы скользнули по его шее. — Я не понимаю, но... если ты не остановишься, я... — И не подумаю, — шепнула она ему прямо в губы. — Драгоценный мой. Он застонал — от беспомощности, от желания, от любви, которая разрывала грудь. Ноги перестали слушаться. Они вместе повалились на диван — он на спину, она сверху, всё ещё целующая, всё ещё шепчущая что-то бессвязное, нежное, отчаянное. — Юна, — выдохнул он в перерыве между поцелуями, пытаясь удержать последние крупицы разума. — Что случилось? Ты меня пугаешь... и заводишь... очень. Она замерла, опираясь на локти, и посмотрела на него сверху вниз. Глаза опухшие, красные, но в них горел такой свет, что у него перехватило дыхание. — Я нашла твой блокнот. Тэхён замер. Мир остановился. — Юна... — Не надо, — она прижала палец к его губам. — Не надо ничего объяснять, оправдываться. Теперь... зная это... я даже не знаю, как сказать тебе, что я чувствую. Потому что слов нет. Совсем. Она всхлипнула, и слёзы снова потекли по щекам. — Ты столько раз терял меня и всё равно пришёл снова... и молчал... носил это в себе. А я... я чуть не прогнала тебя вчера. Чуть не поверила Соре. Чуть не... — Тш-ш-ш, — он притянул её к себе, обнимая, гладя по спине. — Всё хорошо. Мы вместе. Остальное не важно. — Важно, — выдохнула она ему в шею. — И я больше никогда... никогда... Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. — Тэхён, — прошептала она, касаясь губами его губ. — Я люблю тебя. Просто люблю. Ты — моя единственная реальность. Он хотел что-то сказать, но она не дала. Поцеловала — медленно, глубоко, отдавая всю себя. А когда оторвалась, прошептала то, от чего его сердце остановилось, а потом забилось заново, сильнее прежнего: — Никогда. Больше никогда не расстанемся, даже если мир рухнет. Тэхён смотрел на неё — растрёпанную, заплаканную, самую красивую на свете — и чувствовал, как тридцать семь реальностей отпускают его. Как боль уходит. Как страх тает. — Я никуда не уйду, — ответил он хрипло. — Даже если прогонишь. Я твой навсегда. — Навсегда, — эхом отозвалась она. — Мне нравится это слово. Кот с подоконника закатил глаза и демонстративно отвернулся к окну. Ну сколько можно? Опять эти люди со своими нежностями. Но в глубине души он довольно щурился на солнце — кажется, на этот раз всё будет хорошо.