Эпизод 16. Освобождение

Субин сидел в баре, листая фото в телефоне. На одном из них — счастливая Юна с кольцом на пальце. — Красивая, — сказал бармен, кивая на экран. — Очень, — согласился Субин. — И совершенно безнадёжно влюблённая в другого. — Бывает. — Бывает, — он убрал телефон и поднял бокал с виски, салютуя пустоте. — За новую реальность, Юна.

***

Тэхён не понимал, куда они идут, но Юна упрямо тянула его за руку, сворачивая в какой-то переулок, о котором он ничего не знал. Для человека, который ещё утром рыдал у него на груди, сейчас она была удивительно спокойной и собранной. — Юна, может, объяснишь? — спросил он у входа в небольшой бар. — Зачем мы здесь? — Сюрприз, — в улыбке было что-то хищное. — У нас есть еще одно нерешенное дело. Зайдём. Внутри было полутемно, играла тихая музыка, за столиками сидели редкие посетители. Тэхён огляделся и вдруг замер: в углу, за столиком у окна, сидела Сора. Она махала им рукой с выражением крайнего недоумения на лице. — Юна? Здесь твоя подруга? Зачем? — А ты посмотри направо. Тэхён повернул голову и почувствовал, как сердце пропустило удар. У барной стойки, потягивая виски, стоял Субин. Тот самый Субин из всех его кошмаров. Он тоже заметил их и приветственно улыбнулся. — Просто смотри, хорошо? Не вмешивайся. Юна отпустила его руку и направилась к стойке. Тэхён шагнул было за ней, но она обернулась и пригвоздила его к месту стальным взглядом: — Это моё дело. — Субин, — позвала Юна. — Юна? Какая приятная неожи... Он не договорил, потому что в следующую секунду его схватили за грудки обеими руками и с силой припечатали к стене. Голова глухо стукнулась о кирпичную кладку, стакан выскользнул из пальцев и разлетелся осколками по полу. — Юна! — выдохнула Сора, вскакивая из-за столика. — Ты с ума сошла?! Бармен замер с полотенцем в руках, посетители обернулись. Кто-то из них уже тянулся к телефону. — Всё в порядке, — резко ответила Юна и потом обернулась на посетителей. — Личный разговор. Не нужно никого вызывать. Бармен поколебался секунду, потом кивнул. — Слушай сюда, — процедила она сквозь зубы, и голос её был тихим, но таким, что у Субина похолодело внутри. — Если ты ещё раз, хоть пальцем, хоть взглядом, хоть намёком посмеешь влезть в наш брак — я тебя в асфальт вкатаю. Понятно? Субин не ожидал. За все тридцать семь реальностей ни разу не видел её такой. Всегда мягкая, всегда сомневающаяся, всегда жертва. А сейчас перед ним стояла фурия. — Юна, послушай, я... Она замахнулась, со всей силы ударяя его сумкой в бок. Субин дернулся от неожиданносии, прикрываясь руками, но она продолжала, не давая опомниться и увернуться. — Это — за первый раз! Это — за второй! — ещё удар. — Это — за все тридцать семь раз, когда я умирала из-за тебя! Сора застыла с открытым ртом. Тэхён стоял как вкопанный, не веря своим глазам. Его Юна, его застенчивая, краснеющая, робкая Юна избивала сумкой человека. — Юна, хватит! — крикнул Субин, пытаясь закрыться. — Ты не... — Молчи! — закричала она, и в этом крике было столько боли, что даже Тэхён, стоявший в нескольких метрах, вздрогнул! Она замахнулась снова, но Субин успел схватить её за запястье. — Хватит! — сказал он, тяжело дыша. — Ты не понимаешь... — Это ты не понимаешь! — она попыталась вырвать руку, но он держал крепко. Тогда она ударила его кулаком свободной руки прямо в грудь, достаточно сильно, так как он пошатнулся. — Думал, я ничего не знаю?! Думал, твои игры останутся в тайне?! — Юна, послушай меня, пожалуйста! Тот вечер... — Что — тот вечер?! — она пнула его по голени, и он взвыл, отпуская вторую руку. — Что ты сделал со мной?! — Ничего! — выкрикнул он, отступая на шаг. — Ничего я не сделал! Она отшвырнула сумку в сторону и снова схватила его за грудки, прижимая к стене. — Быстро и чётко, — процедила она. — Рассказывай про тот вечер. Всё. Как было на самом деле. В его глазах плескалось что-то странное — не боль, не страх, а... облегчение? — Я всё знаю. Ты шантажировал меня лечением Тэхёна. Ты заставил меня молчать, а потом преследовал, чтобы Тэхён думал, что я тебя люблю. Я всё знаю, Субин. Вопрос в другом: что ты реально сделал той ночью? — Ничего, — сказал он тихо. — Что? — Я ничего не сделал, — повторил он громче, поднимая глаза. — Ты отключилась после второго бокала. Я... я не смог. Я хотел, но... понял, что не могу. Просто не могу так. — Ты врёшь. — Нет, — он покачал головой. — Я чудовище, да... Я хотел тебя... шантажировал.... Но в ту ночь... ничего не было... просто видимость. Раздел тебя, смял постель... Утром ты сама поверила, что... а я не мешал тебе, потому что думал: если ты будешь чувствовать себя виноватой, то придёшь ко мне. Но ты... ты выбрала смерть. Голос его дрогнул. — Я столько раз пытался всё исправить, — продолжил он, и теперь в его глазах блестели слёзы, — Надеялся, что ты выберешь меня, а ты каждый раз выбирала его. Или смерть. Юна медленно разжала пальцы. Субин сполз по стене и опустился на колени прямо на разбитые осколки, глядя на неё снизу вверх. — Прости, — выдохнул он. — Я знаю, что прощения мне нет. Я знаю, что я — причина всего. Но той ночью... я не прикоснулся к тебе. Клянусь... Это единственное, что я не переступил. Тишина в баре стала абсолютной. Даже музыка, казалось, затихла. — Ты ничего не сделал? — переспросила она тихо. — Ничего, — эхом отозвался он. — Я люблю тебя, Юна. Люблю так, что готов был разрушить мир. Но я не насильник. Даже в самой тёмной своей версии. Сора сидела белая как мел, пытаясь переварить услышанное. Это звучало как бред, но по лицу Субина, по его слезам, по его сломленному голосу... нельзя было сделать выводы наверняка. Слишком много неизвестных переменных было в этой истории. Юна закрыла глаза, глубоко вздохнула. Выдохнула. А потом посмотрела на него с усталостью. — Встань. Не позорься. Он поднялся, всё ещё глядя на неё снизу вверх, хотя теперь стоял в полный рост. — Я не прошу простить, — сказал он. — Просто, знай: ты не изменяла ему. Адреналин кипел в крови, сердце колотилось где-то в горле, и только сейчас, когда опасность миновала, к ней начало приходить осознание того, что она только что сделала. В глазах застыли слёзы, но она заставила себя улыбнуться, оборачиваясь к Тэхёну: — Ты слышал? Я не... — Слышал, я всегда это знал: ты не могла. Просто не могла. Он подошёл и обнял — мягко, бережно, как самое хрупкое сокровище. Теплые руки легли на её спину, одна чуть ниже, другая — на затылок, прижимая её лицо к своей груди. — Всё... Всё, моя хорошая. Я с тобой. Всё закончилось. Юна всхлипнула, прижимаясь к нему крепче, а Тэхён гладил её по волосам и невероятно гордился своей любимой, которая ещё вчера краснела от его комплиментов, а сегодня разобралась с врагом, с которым он не мог справиться тридцать семь жизней. Сора сидела за столиком, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Её взгляд метался от Юны к Тэхёну, от Тэхёна к Субину, который всё ещё стоял у стены, прижимая руку к ушибленному боку. В голове не укладывалось. — Юна, — выдохнула Сора наконец, когда к ней вернулся дар речи. — Что это сейчас было? Она нехотя оторвала голову от плеча и обернулась к подруге. В глазах всё ещё блестели слёзы, но голос звучал ровно, спокойно, почти буднично. — Сора, познакомься. Это Тэхён, мой муж. И у нас очень длинная история. Если хочешь, я когда-нибудь расскажу. Но не сегодня. Лицо подруги медленно разглаживалось — от шока к пониманию, от понимания к чему-то, похожему на… облегчение? Она вдруг рассмеялась — нервно, истерически, но в этом смехе не было осуждения. — Ты… ты просто… — она махнула рукой в сторону Субина, который начал тихо отступать к выходу. — Ты только что… — Сора, — перебила Юна мягко. — Иди, возьми себе что-нибудь покрепче. За мой счёт. Мы потом поговорим, хорошо? Сора кивнула, всё ещё не веря своим глазам. — Хорошо. Если что... — и запнулась на полуслове, наблюдая как Тэхён провёл большим пальцем по щеке Юны, стирая влажные дорожки, а после прошептал что-то, чего Сора не слышала, но что, очевидно, действовало лучше любого успокоительного, потому что Юна перестала плакать. Она отошла к стойке, сделала глоток виски, поморщилась от крепости и поставила бокал. Бармен молча протянул ей салфетку, но Сора покачала головой — слёз не было, просто внутри всё переворачивалось, укладываясь по-новому. Тэхён продолжал гладить Юну по спине — медленно, успокаивающе, будто они были здесь только вдвоём, и никуда не нужно было спешить. — Юна, — сказал он тихо, едва заметив, как расслабились её плечи и напряжение в теле растворилось. — Ты... такая храбрая. — Я просто устала быть жертвой, — сказала она. — Я прочитала твой блокнот и поняла: если не разберусь с этим, мы снова будем страдать. А я хочу просто жить с тобой... долго и счастливо. — Долго и счастливо, — эхом отозвался он. — Мне очень нравятся эти слова. Сора вдруг улыбнулась — не нервно, не истерически, а спокойно, тепло, с той лёгкой грустью, которая бывает, когда понимаешь, что твой близкий человек нашёл то, что искал всю жизнь.