Часть 2

      С прошлой жизнью пришлось расстаться не из-за вспышки вируса, превращающего людей в зомби, а того, кто приносит ей еду по расписанию и туалетные принадлежности, чтобы пленница поддерживала опрятный внешний вид. Сидя в темноте, по его мнению, это необходимая процедура. Поначалу Кейтлин сама проявила инициативу, натирала мочалкой кожу с засохшими пятнами крови инфицированного. Ей хотелось отмыться от кошмара, только он всё продолжался. И не было готового средства для избавления от него. Она продумывала тактику, каким образом можно обмануть похитителя: найти к нему подход, установить доверительные отношения, проявить видимость симпатии и, возможно, понимание мотивов. Любое противодействие, импульсивное решение — это риск расстаться с жизнью, раз не шла речь о выкупе. С тем же успехом так названный Леон на следующий день отыщет новую жертву для своих таинственных целей. Сидя взаперти Кейтлин понимала, что если не она, то здесь окажется другая девушка. Я первая или были и до меня? Напрашивался главный вопрос, который держал ее в узде, заставляя держать язык за зубами, не провоцировать мужчину — только так удастся остаться в живых на максимально длительный срок. Если не в плену у психопата, то угодить в пасть зомби. Желание сберечь свою жизнь балансировало с беспокойством за других девушек. Каждый раз Кейтлин делала выбор в пользу них — невинных, продолжала томиться во мраке, сидя на цепи. Тюбик с мазью почти закончился. Она намазывала ссадины от стального обруча на запястье, не давая занести какую-нибудь заразу. На любые просьбы Леон в лучшем случае не реагировал. Когда он был особо не настроен на разговоры, не сдерживался и уже замахивался для удара. Кейтлин успевала забиться в угол. Подобное отступление охлаждало пыл похитителя. Он ждал от нее причинения — смиренной покорности и принятия своего положения. Он ждал невыполнимого… — Можно у вас спросить? Наверное, в сотый раз Леон ставит поднос, реагируя с безразличием на любые попытки пленницы заговорить — выбить крохи информации. Конкретно на вопросы о себе он выглядит напряженным. Кейтлин не покидала мысль, что этот мужчина действительно был связан с военной службой и умел хранить не только секреты, но и не выдавать ценные сведения ни о себе, ни о тех, на кого работал. — Какая сегодня погода на улице? — спрашивает девушка в один из дней, меняя тактику сближения. — Пасмурно. — О, лето в этом году не радует, — выдает Кейтлин подобие убедительной улыбки, учитывая, что ее фигура сокрыта в полумраке. Интонация в голосе вскрывает настоящие чувства, поэтому Леон не дожидается завершения ее «водных процедур» и с ведром, наполненном мутной водой, покидает темницу…       «С улыбкой плутовского кота Генри ведет свою подругу к ступенькам ее дома.       Непривычная тишина напрягает, именно сейчас — в этот знаменательный день. Родители не выпрашивали у дочери, обходными способами не выясняли, что она хотела бы получить в подарок на свое совершеннолетие. Никак не проявляли участливость в подготовке к празднованию. Впору ей было подумать, что где-то сумела провиниться и не заслужила пышного торжества.       — Пойду в свою комнату…       — Подожди, — возражает Генри, указывая на ступеньки. Закатывая глаза, девушка поднимается на крыльцо. С настроем: «Я ничего не ожидаю от этого дня», она открывает дверь и в лицо что-то прилетает. — С днем рождения, Бэмби!       В первый раз придуманное другом прозвище вызвало у Кейтлин раздражение. Всё дело было в ее больших глазах. Потом она отмахнулась, посчитав, что пусть лучше будут обращать внимание на лицо, а не на тело. Не все подряд парни наглеют приставать к ней, заваливать комплименты по поводу фигуры, особенно груди. Природа наградила тем, о чем девушка не просила, а у окружающих, судя по долгим взглядам, возникала потребность указать на очевидное.       — Как тебе тортик?! — заливается хохотом Джо.       — Вкусный, — приоткрывает Кейтлин один глаз и осматривает всех собравшихся в доме. — Не проломите фундамент.       — Есть, мэм! — хором восклицают ее одноклассники. Они спешат обнять именинницу и нашептать той на ухо поздравления.       Школьный ди-джей включает музыку. Гости радостно улюлюкают, слыша знакомые мотивы. Родители Кейтлин отводят дочь в сторону и вручают ей коробочку в подарочной обертке.       — С днем рождения, милая, — целует мать ее в щеку. — Мы с твоим папой мозги сломали над вопросом, какой подарок тебе преподнести, чтобы заполнился надолго. В общем у нас были отложены накопления на покупку бассейна, но…       — Но его строительство может подождать, — подхватывает отец Кейтлин. — Надеюсь, ты останешься довольна. С днем рождения, малыш.       — Что там? — принимает Кейтлин миниатюрного размера коробочку. — Неужели… Вы шутите?! — делает она те самые круглые глаза, напоминая одноименного олененка из мультфильма Дисней. — Да ладно! Где она? Уже стоит в гараже?       Отец указывает головой, предлагая оценить подарок. Подпрыгивая на месте от нетерпения, именинница вскрывает коробку и достает ключи от машины. На них логотип Toyota. До этого дня у нее были только мысли о сдачи на права, теперь появилась мотивация. Ей нравится ехать с ветерком на пассажирском сидении, слушать музыку и терять счет времени, наблюдая за пролетающими пейзажами за окном. Наступает пора самой овладеть железным конем». Последующие дни проходит в той же тишине. Он приходит, ставит поднос, изредка повторяет зацикленной пластинкой слова, бросает перед уходом взгляд, а то и не удостоит даже этим. За ним тянется шлейф холодности. С поворотом замка на двери Кейтлин всегда вздрагивает. Похитителя не волнует, как пленница питается в темноте и подмывается, удобно ли ей спать на полу. Посещение ванной комнаты даже под присмотром он посчитал потенциальной возможностью для ее побега. Действовал крайне осторожно, продумывая все ходы наперед. Взаимодействие между ними превратилось в сплошную обоюдную проверку. Девушка начинала подозревать, что похититель намеренно изводил ее, заставляя терять рассудок в изоляции от внешнего мира — вдали от родных и близких, от всего, что ей дорого. Вынуждал прислушиваться к возникающим голосам в голове: ангелу и демону. Ангел уговаривал быть покорной, не перечить мужчине; демон напоминал об опасности, которая может настигнуть ее родных. Неизвестность мучила Кейтлин сильнее заточения. Хотелось пробивать дверь кулаком, сдирать костяшки и горло в кровь от криков, лишь бы освободиться. На вопросы об остановке в городе он тоже умалчивал. В ее сумке был паспорт и телефон, заблокированный если не паролем, то отпечатком пальца. Не нужно было быть прорицательницей или сыщиком, дабы разгадать: в отточенных действиях психопата имелась последовательность. На просьбы дать совершить несколько звонков, узнать о состоянии близких, а не с целью предупреждения о похищении не были удостоены ответа. Это было равносильно тому, как стучаться лбом о непробиваемую стену… «Собака породы сиба-ину скачает возле кровати, заставляя хозяйку подняться с кровати. Ворча себе под нос, Кейтлин переворачивается на другой бок. Вчерашнее празднование морально истощило ее. Совсем не хотелось никуда идти, но Расти уже лезет ей под простынь и тычется носом в плечо.       — Сейчас-сейчас, — смеется девушка, неизменно проигрывая своему любимому питомцу. — Хитрюга ты рыжая.       Расти выскакивает первым и с готовностью машет хвостом, глядя на хозяйку. Кейтлин протирает сонные глаза, потом зевает со всепоглощающим чувством, что жизнь удалась. Ничто на свете не омрачает мысли, не тяготит. Дышится полной грудью. Потягиваясь всем телом, девушка подходит к окну и выглядывает во двор с ровно подстриженным зеленым газоном.       Не всем в этом мире везет устроиться с комфортом, получать блага цивилизации, не считать каждый доллар от зарплаты до зарплаты; не всех детей любят их родители, не проявляют заботу и не поддерживают во всех начинаниях. Иногда для Кейтлин собственная жизнь воспринимается оторванной от реальности.       По ее видению многие хорошие люди заслуживают лучшего, а плохие справедливого наказания за свои грехи. Ее отец не мог не быть добросердечным, поэтому он трудится в пожарной части, а мать помогает пациентам в больнице. На выбор у девушки две достойные профессии, правда она еще не определилась, кем хочет быть.       Романтическим фильмам она отдает предпочтение жанру хоррор и детективам; вместе с главными героями копается в делах жертв, подозреваемых, выявляет настоящего преступника.       — Куда податься? — чешет она Расти за ухом. — Пойти в киноиндустрию? Скорее всего, папа промолчит, но мысленно скажет, что актеры занимаются ерундой, кривляясь на камеру. Не будет ли это позором, если я уйду в творческую профессию, когда родители приносят настоящую пользу людям? Эх, ну чего ты молчишь? — плюхается Кейтлин на ковер и обнимает собаку. — О-о-о. Если бы я выбрала стать служителем закона. Берегитесь все преступники!       Расти отбегает к двери, зовя хозяйку на прогулку.       — Ты был бы моим помощником, — указывает девушка на своего питомца. Через паузу разыгранная сценка завершается опущенным мета занавесом, и Кейтлин тихо заговаривает: — Да, всё это было бы в альтернативной реальности. Какой из меня коп?»       На неизвестно уже который день заточения она не выдерживает и обрушивается на похитителя с обвинениями с тем, что он губит ее жизнь. — Вам по кайфу таким образом развлекаться?!        Здоровому человеку, более того — без профессионального образования не понять логику с мотивами психически больного. Два разных полюса. Кейтлин уступала, позволяла обращаться с собой, как с вещью, но не ко всему можно нужно привыкнуть. У нее есть, куда вернуться, кто встретит ее и обнимет; кто одарит теплом, а не причинит вред. — Выпустите меня отсюда! Зная, что криками спровоцирует его на агрессию. Это не хуже перспективы сутками напролет лежать и смотреть в пустоту, теряя собственное «я». Она бросается подносом. Горячий напиток из кружки попадает на рубашку мужчины. Пользуясь секундным замешательством, Кейтлин срывает с его пояса ключ от цепи — заприметила еще несколько дней назад, исподтишка разглядывая похитителя до рези в глазах, неустанно прищуривая их в полумраке. Чудом ей удается выкрутить ключ из колечка, освободиться от кандалов, подняться на ноги и побежать к двери. Ноги от долгого сидения почти атрофировались. Стараясь не вдаваться в панику, девушка несется по коридору. Дом кажется заброшенным. Опасения сбываются, когда Кейтлин выглядывает в щель заколоченного окна — ее держат вдали от населенного пункта. Стучащие позади шаги стремительно нагоняют ее. Входная дверь находится всего в паре метров. — Я успею. Я успею, — повторяет она неустанно в тот единственный просвет надежды на спасение. Мужчина догоняет ее, кладет ладонь на затылок и прикладывает щекой к стене с рваными обоями. Узор цветочный, как будто бы ранее здесь проживала старая супружеская пара. — Отпустите меня! Я сделаю всё, о чем вы попросите, только отпустите! Прошу вас, пожалуйста! Она разворачивается и пробует ударить мужчину между ног. То, что рефлексы у него отлично развиты, она поняла еще в момент встречи. Шансы противостоять ему ничтожны, но надежда вернуться к родным не дает ей сдаться без боя. — Чтоб вам провалиться сквозь землю! Непрошеные слезы заливают лицо. — Насколько нужно быть испорченным душой, чтобы докатиться до такой жизни. Вы не человек! — вырывается у нее неосознанно. И не беспочвенно. Взгляду попадаются темные нарывы на его шее. При комнатном освещении Кейтлин пользуются тем, что рассматривает похитителя. — Вы тоже… монстр. Монстр! — оглушая мужчину криками. — Уберите… — вскоре выдыхается она от попыток вырваться. — Я не хочу быть здесь! Вы не имеете право держать меня в темнице, — сотрясается девушка в рыданиях. — Кем вы себя возомнили? Нет! Я не пойду! — надрывается Кейтлин до хрипа, но не добивается от похитителя освобождения. Он тащит ее обратно в темную комнату и в моменте просто закидывает на свое плечо. — Я не хочу туда возвращаться! Нет! У порога она хватается за дверной косяк, изо всех сил сопротивляясь воле инфицированного мужчины. Он бросает ее на пол, не заботясь о появлении синяков на бедре и плече от неудачного падения набок. Вместо ключа в его руке показываются нейлоновые наручники-стяжки. — Что вы… Не трогайте меня! — Ты усвоишь сегодняшний урок, — заводит он ей руки за спину. — Иначе тебя не проучить. — Вы спасли меня от нашествия зомби, но зачем похитили? Я не понимаю! Пожалуйста, нет. Я… У меня никогда… Нет! — выкрикивает Кейтлин, когда наручники прочно стягивают запястья вместе. Она отклоняется от прикосновений мужчины на своих бедрах, испытывая ужас, смешанный с отвращением. Он ставит ее на колени так, чтобы зад был оттопырен вверх. — Не делайте этого. Не надо… Леон. Как иллюзорное сближение, называя психопата по имени. Только не это. — Я буду молчать. Слышите? Буду слушаться вас во всём! — ложно примиряется Кейтлин с условиями своего заточения, лишь бы не подвергаться сексуальному насилию со стороны похитителя. Она подозревала, что рано или поздно дойдет до этого. В его глазах сквозь молчание читалось томительное ожидание, как скрытая охота дикого зверя на добычу. «На детской площадке безлюдно после полудня в середине недели. Кейтлин раскачивается на качелях с подругой и любуется заходящим солнцем за горизонт, окрашивающим облака в кровавые оттенки. Периодически со стороны Джо доносятся смешки. Взгляд направлен на экран телефона. — Что смотришь? — Фотографии с нашей вечеринки. Отожгли знатно. Хорошо, в частном доме, а то бы соседи вызвали копов, — гнусно посмеивается девушка и быстро исправляется. — Ну мы не особо пошумели. Всё было прилично. — У тебя мнение каждые три секунды меняется. — Я по итогу мыслю рационально. — О как. — Да, — громче смеется Джо, убирая телефон на лежащую на траве сумку. Она отталкивается ногами от земли и сгибает колени, начиная раскачиваться вместе с подругой. — Иногда хочется вернуться в прошлое. Плевать на свидания, на учебу, на обязанности. Валять дурака и ни о чем не заботиться. А ты о чем мечтаешь? — Не знаю. Вся жизнь впереди. Успею продумать, — пожимает плечами Кейтлин, наслаждаясь жизнью здесь и сейчас. — Хотя… возникла недавно одна мысль. — Какая? — Встретить старость с родственной душой, — подставляет шатенка лицо последним теплым лучам солнца. — Дожить до ста лет и умереть на руках милого дедули. — Далеко забралась в мечтах. — Смерть может наступить внезапно. Меня страшит вероятность уйти из жизни в одиночестве, — передергивает она плечами только от представления данной картины. — А так бы рядом оказался тот, кто взял бы меня за руку, дал напутствие перед уходом… пообещал встретиться там. — Я не верующая, — пренебрежительно фыркает ее подруга. — Мне повезло. Но ты — другое дело, и это очень трогательно. Всем бы доживать до ста лет». Ей хотелось верить, что всё обойдется, край не наступит. — Простите меня. Я больше не… Пожалуйста, не-е-ет! — пытается девушка без использования рук отползти подальше от Леона. От звука расстегивания молнии на брюках она начинает дергаться сильнее и кричать громче прежнего: — Разве вы не проявили обо мне заботу?! Спасли от смерти. Вы поступили как герой. По вам видно, что вы хороший человек! Умоляю, остановитесь...