Часть 3

      «После уроков Кейтлин направляется в продуктовый магазин. Середина дня, людно. Она ходит между отделами, особо ничего не выбирая — иногда возникает желание бездумно ходить и просто смотреть за происходящим вокруг. Взгляду попадается влюбленная пара. Примерно ее сверстники. Пожилая женщина сетует на их поведение, что-то недовольно ворча.       Для одних жизнь подходит к закономерному концу, для других всё только начинается.       Кейтлин улыбается, когда влюбленные прилюдно целуются. Всё сохраняется в рамках приличия. Не видя в их проявлении чувств ничего ужасного, она мысленно желает себе тоже найти парня, с которым захочется взмыть к небесам без крыльев. Случайно девушка замечает ее и смущенно утыкается лицом в шею своего парня.       Звонит телефон. На экране появляется надпись абонента входящего вызова: «Генри».       — Ты где?       — Я зашла в магазин за кормом для Расти. А что?       — Мы же собирались поиграть в кооперативе… — с намеком делает паузу ее друг. — Скоро придешь?       В недоумении моргая, девушка направляется к отделу с едой для животных. Часы на смартфоне показывают половину третьего. Сбор был назначен на четыре часа. Добираться от магазина до дома ей примерно десять минут.       — Скоро. Я успею.       — Хорошо, надеюсь.       Снова удивляясь, Кейтлин берет с полки любимый сухой корм Расти и спешит на кассу самообслуживания. Не прерывая звонок, слушает тишину на той линии. Генри издает неловкое «кхе-кхе», словно ее жизнь сейчас находится под его тщательным надзором. От курса отклоняться запрещено.       Такая требовательность проявляется не часто, поэтому можно списать на плохое настроение. Кейтлин и в этот раз игнорирует странное поведение Генри, ведь он ее лучший друг. Проще уступить, чем портить отношения из-за мелочей.       Отключить вызов первой — значит проявить неуважение, а родители воспитывали ее быть порядочным и культурным человеком. Жить по принципу: «Относись к людям так, как хочешь чтобы они относились к тебе».       На следующий день она задерживается на дополнительных занятиях по рисованию. Джо записывается за компанию, хотя Кейтлин известно, ради чего в действительности подруга пошла орудовать карандашами и красками. В их дружном треугольнике витали невысказанные чувства. Со своей привычкой наблюдать со стороны Кейтлин подметила взгляды подруги, которые она украдкой бросала на их общего друга. Подметила, но не давила, предлагая той сделать первый шаг.       — Вымахал он после восьмого класса. Прям вырос за лето. И подкачался. Или мне мерещится, — проскакивало у нее еще пару лет назад за школьным обедом. Кейтлин пожала плечами, не имея в те времена навыка наблюдательности. Друг не был в ее вкусе, поэтому не возникал интерес анализировать внешность. Для нее это не было главным пунктом, из-за чего они подружились.       — Почти как Флинт, — продолжила мечтательно вещать Джо. Намек был ясен.       В очередной раз Кейтлин нейтрально отнеслась к ее словам, стараясь не думать о том самом идеальном парне: высоком, спортивного телосложения, улыбчивого и добродушного. Голубые глаза никогда не смотрели ни на кого с враждебностью, в помыслах не была корысти.       — Он до сих пор тебе нравится?       — Напрасно я призналась тебе на пижамной вечеринке, Джо.       — Ничего подобного. Лучше признаться кому-то из близких, чем молчать.       Но легче ей от этого не стало».       — Простите, что назвала вас монстром. Я не… — давится Кейтлин воздухом, ощущая давление к заднему проходу.       Без нужных средств облегчения первого опыта он проталкивается в нее головкой члена. Мышцы сжимаются, не впуская его. Он раздвигает ее ягодицы и надавливает с большим упором, преодолевая сопротивление. От хлесткого удара она вздрагивает всем телом — молочного цвета кожа покрывается уродливо-розовым следом от его ладони.       Не добиваясь желаемого, он наносит новый удар, затем следующий, и так до тех пор, пока пленница не взвоет от боли. Крик растворяется удовольствием вдоль позвоночника. Молитвами или чудом ей удается увернуться, не позволяя насильнику рывком толкнуться в ее глубины.       Не переставая бороться, Кейтлин отпихивает его от себя пяткой. Неизвестно откуда взявшихся сил хватает, чтобы толкнуть мужчину в колено. Затем повторить прием из боевика. Видя, что это помогает, она заносит ногу и с выкриком бьет его по второму колену.       Я должна вернуться домой!       — Строптивая сука, — шипит он, хватая девушку за лодыжку.       — То, что нужно, — сгибает она другую ногу и попадает по лицу. Отшатываясь назад, мужчина сплевывает и вытирает окровавленный подбородок. Он облизывает нижнюю губу, не чувствуя столь необходимого вкуса. Живого, насыщенного миллионами оттенков.       — Вы сдохните, как остальные зомби! — пробивает ее на смех от злорадства. — Я буду вашей последней жертвой, понятно?       Упиваясь скорой победой, Кейтлин забывает о телефоне, куда у похитителя есть доступ к списку контактов. Любому из них в любой момент он может позвонить и наврать, чтобы выманить родных для совершения над ними расправы. Этот страх затмевает выброшенная в организме доза адреналина. Чувство не сравнимо с просмотром фильма ужасов, детективного сериала или прохождения игры.       — Так вам и надо!       Она знает, чего маньяк добивается и не намеревается подкармливать его голодного демона.       — Хорошая попытка.       — Сочту за комплимент!       — Всего лишь попытка, — шепчет мужчина, качая головой. Он шумно выдыхает через ноздри и поднимает пленницу с пола. Лязгая зубами, она пробует укусить его, задеть не только эмоции с чувствами, но и физически нанести вред. Насилию не подчиняются, насилию дают отпор.       Поднимая голову, Кейтлин видит раскачивающийся интерьер замызганной гостиной. Обращаясь с девушкой точно как с куклой, он поворачивает ее лицом к дивану, ставит на колени и привычно давит на голову. Не позволяя оглянуться, держит ладонь прижатой к лицу, из-за чего у нее едва получается дышать.       — Вам не сломить меня…       Откуда-то недалеко доносится приглушенный голос. Кейтлин замирает. Сквозь неразборчивые крики различимо всего одно слово: «Помогите».       — Кто… Кого еще вы… — напрочь теряет она всю былую храбрость. Он сводит вместе ее щиколотки и связывает стяжкой, полностью ограничивая движения всех конечностей. Сердце отдается в ушах при мысли о заточения кого-то из знакомых.       — Кто здесь?! — стремится некто докричаться до нее.       Мужчина приспускает брюки с боксерами, не собираясь ни отступать от цели, ни отвечать на вопросы. Если бы не желание слышать прекрасный голос жертвы, он давно бы вставил ей кляп в рот.       По стальной двери неистово барабанят. Кейтлин хочет откликнуться на зов незнакомца, но воздух из лёгких выбивает увесистый удар по заднице. Вздрагивая, она жмурит глаза, но не издает ни звука. Проведя долгое время в заточении, наедине со своими мыслями, девушка пришла к выводу, что родители не пожелали бы ей принимать такой поворот судьбы. Сдаваться маньяку? Жизнь была дана не для этого.       Слышно, как он смачивает палец слюной и надавливает между ягодиц. Всё тело отторгает его: мышцы сжимаются, не впуская внутрь. Мужчина обильнее увлажняет палец, чувствуя, что выдержка достигает предела. Ни ногами, ни руками у Кейтлин не получается отпираться, только крутить головой, за что он постоянно хватает ее за спутанные волосы и прикладывает щекой к сидению дивана.       Я не могу помочь даже себе. Никому.       Она винит себя за смерть копа, винит за наивность и нерасторопность. Слишком много мыслей на тему «если».       С преодолением сопротивления в сжатое колечко мышц сфинктера дальше он проталкивается легче. И всё же ощущает давление. Важно лишь одно — ее великолепная, девственная узость. Леон нетерпеливо двигает пальцем, разрабатывая вход. Сердце быстрее разгоняет отравленную в организме кровь. Сквозь шум он улавливает нечто иное.       Т-вирус с каждым днем, убивая, делает его сильнее. Обостряет инстинкты: зрение, слух, обоняние, рефлексы. Кровь Кейтлин циркулирует взрывным потоком лавы, отдаваясь сладким привкусом на кончике его языка. Десны зудят. Рот приоткрывается и передние зубы верхнего ряда по бокам удлиняются, готовые впиться в человеческую плоть.       Не переставая толкаться пальцем, он нависает над девушкой. Грудь с силой вдавливается в диван, рука по-прежнему перекрывает частично рот и нос. Кислорода начинает не хватать настолько, что дыхание сбивается, а перед глазами всё темнеет.       Пожалуйста!       К среднему пальцу добавляется безымянный. Он двигается ими быстро, до упора, пока в голове не появляется звон. Зрение затуманивается. Стук крови в организме девушки вызывает вспышку головной боли; тело перестает ощущаться родным, остатки здравомыслия растворяются в примитивном желании.       Оглушительно громко. Интенсивно. Слишком..       Монстру хочется быть внутри ее тепла. Разрушать толчком за толчком и разрывать на части, упиваясь хрипящими криками в гармонии с треском сломанных костей; слышать, как жизнь отчаянно бьется в ней. Живая. Нетронутая никем невинность. Ангельский свет, подаренный только ему одному, словно во спасение.       — Кто-нибудь! — заходится в рыданиях незнакомец из подвала.       От бессилия в душе всё обрывается, когда Кейтлин представляет, что он так же находится на цепи, и она перестает сопротивляться. Леон вытаскивает пальцы. Не давая перевести дыхание, толчком загоняет член, до шлепка бедер и бедра. От боли из глаз брызжут слезы. Беззвучно рыдая, она зубами сжимает обивку дивана.       — На помощь! Помогите, умоляю! — сдавливают сердце чужие крики отчаяния.       «Во взгляде напротив застыл ужас. Он смотрел прямо ей в глаза, ища помощи»…              Десятки, а то и сотни зомби на той тропинке. Мертвецы без шанса на обретение прежней человечности. Ее похититель переживает обращение в замедленной стадии, но неумолимо вирус поглощает его разум, пока душа не сгинет безвозвратно.       На мгновение промедления он отстраняется: почти выскальзывает, давая ложную надежду на окончание мучений, но затем с остервенением сминает ее бедра и рывком натягивает на свой член. Внутренние стенки горят огнем. Пальца жестче хватаются за бедра, оставляя следы от синяков.       Мозг отгораживается от происходящего, превращая всё в кошмарный сон. Искаженное отражение реальности. Иллюзию.       В тишине гостиной разносятся громкие, влажные и методичные звуки шлепков голой кожи о кожу. Сквозь закрытые глаза Кейтлин возвращается воспоминаниями в свое прошлое; мозг выцепляет среди калейдоскопа наиболее приятные события, погружая ее в те события. Она пребывает дома, где уютно и можно почувствовать себя в безопасности.       По внутренним сторонам бедер стекает кровь. Вспышки боли от толчков пытаются выбить девушку из созданного мирка в заброшенный дом. К нему. Прикусывая губу, она подавляет рвущиеся из груди крики. Голос из подвала затих. Или из-за гулко стучащего сердца попросту не слышно.       Мужская ладонь вновь хватает ее за голову, прижимая к дивану. Толчки ускоряются. Она понимает, что он уже на грани и сжимается, в мыслях умоляя, чтобы всё скорее закончилось. Дыхание становится загнанным. С неимоверной силой он тянет ее за волосы, принуждая выгнуться. Сменяя угол проникновения, похититель отпускает бедро Кейтлин, и второй рукой опирается о край дивана, нависая над ней сверху.       Ей кажется, что он наблюдает.       Подчиняясь алчной, неистовой потребности утолить голод, он убирает волосы девушки со спины. Яремная вена маняще пульсирует. Монстр прорывается от вида беспомощной жертвы, которая полностью в его власти. С легкостью он вонзает клыки в ее шею. Зубы прогрызают кожу, норовя вырвать целый кусок. Не отрываясь, мужчина продолжает ритмично двигать бедрами.       «Сильнее», — словно из тумана велит ему голос. — «Правда, она вкусная?».       Держась за нее зубами, Леон начинает рычать и толкаться быстрее. Вздрагивая, Кейтлин утыкается носом в обивку дивана, пропитанную собственными слезами. Он кусает глубже, не оставляя ни единого шанса сохранить стойкость. Кровь дорожками скатываться по спине, капает на ковер. Инстинктивно желая спастись от боли, Кейтлин стучит стопами по деревянному полу, но это лишь приносит монстру наслаждение.       Пожалуйста, я больше не могу!       С последним рывком Леон прижимается к девичьим бедрами, замирает и низко стонет ей во взмокшей висок, едва опираясь на дрожащую руку. Напряжение покидает его тело, изливаясь во внутренние стенки ануса. Заполняя до отказа. Пустота в голове не напоминает, как давно он последний раз занимался сексом. Да и гадать не приходится.       Тяжело дыша, мужчина напоследок совершает размашистый толчок в сосредоточение агонии. Перед глазами пляшут разноцветные точки. Кейтлин всхлипывает, боясь пошевелиться — каждый вздох приносит боль.       Не говоря ни слова, похититель приводит себя в порядок, встает и оставляет девушку одну, зная, что связанной ей деваться некуда. Стараясь не заскулить, она передвигается на коленях, покрытыми ссадинами от долгого соприкосновения с ворсом ковра. Кое-как пробует сесть набок, но сил не хватает. Она падает на пол.       Между ног мокро и уже начинает слипаться. Морщиться от чувства омерзения — бесполезно; винить во всех смертных грехах насильника — бесполезно. Любое действие — напрасная трата времени. Сюжеты фильмов, по которым она изучала природу маньяков, устроены примитивно. Это выдумка.       В реальности даже давний знакомый или близкий человек может повести себя совершенно не типичным образом: годами находиться рядом, улыбаться, проявлять заботу, внимание, храня при этом темные мысли. Желания. Кейтлин уверена, что стала случайной жертвой. Просто не повезло попасться насильнику на глаза. Ими руководят низменные инстинкты, а не разум. Только в его действиях есть осторожность и предусмотрительность.       Кто заперт в соседней комнате?

***

      «Город Гарвардвилль.       Роскошный Porsche Cayenne Turbo GT припаркован через дорогу напротив дома номер двести двадцать пять. Семья в полном составе собирается возле гаража. Молодая девушка машет человеку, который выглядывает посмотреть на нее со второго этажа. Пока родня занята сбором вещей к выезду на пикник, она смеется и не перестает звать друга спуститься уже вниз.       — Ну чего застрял?!       — У тебя компьютер дохлый. Процессор надо новый покупать!       — Не ври. Я не так часто пользуюсь им.       — Десять минут, и программа будет установлена.       — Ты говорил, что ты мастер! — без издевки продолжает девушка смеяться в отличном расположении духа. Она надевает солнцезащитные очки и помогает матери загрузить в багажник машины корзинки с едой. Отец кладет рядом сумку с аптечкой и прочими мелочами, которые могут пригодиться для отдыха на природе. — Больше не позову тебя отдыхать! — шутливо грозится Кейтлин, словно это ускорит работу компьютера. Генри высовывает руку из окна, чтобы показать сложенными пальцем круг в знак согласия.       С новым приступом заливистого смеха, она качает головой и садится в машину, на заднее сидение. Снимая пляжную панамку, Илана, мать Генри, на всю улицу предупреждает, что заберет у сына водительское удостоверение, если тот сию минуту не появится в машине. Ее муж Лиам после тычков присоединяется к семейным разборкам.       Родители Кейтлин садятся спереди. Сигналят. Уже из салона разносится какофония смеха.       — Ночью комары активизируются! — жалуется девушка и набирает номер телефона друга. — Я ему устрою взбучку.       — Без меня не начинать, — сокрушается Илана. — Он, порой, становится таким принципиальным. Как зациклился на чем-то… не успокоится, пока не добьется своего.       Щелкает затвор фотоаппарата. Без вспышки, при дневном свете следящий за этим домом человек делает снимки не машины, а вида из окна. Взгляд голубых глаз устремляется от экрана на парня, который возится в комоде с нижним бельем. Это ее спальня. В руках мелькает кусок ткани красного цвета. Не опасаясь быть застуканным, он проводит кружевным материалом по своей щеке, втягивает запах, и опускает руку к промежности. Пальцы сжимают трусики.       Но желаемое не совершает. Сейчас нельзя, чтобы не выйти с выпирающей ширинкой. Кеннеди понимает, для каких целей парень хотел бы украсть нижнее белье своей подруги. Кончить в них — единственное, на что приходится рассчитывать.       Им обоим.       Досада чувствуется за метры. Генри убирает белье обратно в комод, складывает аккуратно, чтобы хозяйка не заметила чужого вмешательства. Вряд ли она заметила бы такое. Или даже помыслила, что друг будет заниматься непотребством за ее спиной.       В его руках появляется записная книжка, похожая на личный дневник. Судя по сосредоточенному взгляду, чтиво там увлекательное.       — Это уже не смешно, Генри!       Он вздрагивает от ее нетерпеливого голоса, прикрывает глаза и нюхает обложку. Как типичная девчонка она обязательно нанесла духи на дневник, чтобы жизнь реально превратилась в сказку. Ей правда не о чем волноваться в своем волшебном мирке, изолированном от реальности, где опасность поджидает на каждом углу.       На каких-то строчках у Генри срабатывает триггер: он захлопывает дневник и чуть не бросает об стену, но вовремя прячет под стопку одежды. Дверь в спальню отворяется. За секунду до этого он кликает компьютерной мышью по экрану монитора. Недолго друзья между собой переговариваются, затем вместе покидают комнату.       — Даю тебе официально прозвище Лори — в честь медлительных лемуров!       — Дождешься. Подарю тебе его на день рождения.       — Джо обещала притащить енота. Она сказала, что у меня с полосатыми много общего. К чему бы это? — прикидывается Кейтлин задумчивой. Всё дело в их природном любопытстве. — Я бы еще завела суриката. Такими темпами дом превратится в зоопарк.       С завершением съемки мужчина заводит машину и стремительно уезжает. На звук реагирует мать Кейтлин. Она ругает бешеного водителя и просит дочь поторопить своего друга, пока сырная нарезка не растаяла».