Часть 5

      «Гудит кондиционер, спасая верных друзей геймеров от изнывающей жары под май месяц.       — Выбирай.       — В прошлый раз я тоже выбирала. Давай ты, — передает Кейтлин решение на Генри. Тот закидывает в рот горсть сухариков, запивает колой и по-хозяйски откидывается на спинку дивана. — Я пока принесу еду из холодильника, — убавляет она температуру на пульте, не чувствуя охлаждение помещения.       — Заморозить меня решила?       — Ты вечно мерзнешь.       — Я родом из северной страны.       — Конечно, конечно, — бросает она взгляд на бледные руки друга. — Закажем еще какие-нибудь блюда?       — Тебе этого мало? — чуть не выплескивает парень колу на себя. — Куда в тебя столько влезает?       Неловко переминаясь с ноги на ногу, Кейтлин обдумывает, что ответить то ли на риторический вопрос, то ли искреннее удивление в голосе Генри. Можно воспринять всё за шутку, не оправдываться и просто забыть, но в глубине души девушке приходится не по нраву его слова. В них отсутствует оскорбление фигуры, скорее упрек.       «Мое тело — не мое дело?» — внутренне спрашивает Кейтлин.       За всё время знакомства с Генри она не цеплялась за его внешность, не критиковала, не выражала недовольство по поводу цвета глаз, волос, формы носа или ушей. Подобное уже происходило несколько месяцев назад на уроке физкультуры. Если бы от Джо прозвучало идентичное замечание, Кейтлин знает, что не стала бы столь остро реагировать. От парней слышать критику в разы больнее, особенно тем, кто тратит время и силы на контролирование внешнего вида.       — Я толстая?       — Что? Не выдумывай! — издает Генри смешок, пролистывая список игр. Девушка осматривает свое тело, не понимая, накручивает она себя или в словах друга был скрытый смысл: повод задуматься и пересмотреть рацион питания. Не только характером, но и внешностью она старается впечатлить Флинта. Всё делается ради него.       — Я оплачу заказ.       — Блин, Кейти. Не забивай голову, — отмахивается парень, продолжая пялиться в экран телевизора. Кейтлин уже додумывает, что ему стыдно смотреть на нее не по причине чувства вины за сказанное, а в подтверждении слов. — С тобой всё в порядке.       Ей нравится быть своей среди близкого окружения, нравится быть комфортной, любезной; проявлять дружелюбие, в нужной ситуации выразить понимание и поддержку. Каждый знакомый даже пять минут человек имеет важность в ее жизни. Сегодня общением на уровне привет-пока, а спустя десяток лет приятельские отношения превращаются в нерушимую связь.       Суждено ли им пронести свою дружбу через все беды и невзгоды? Остаться верными обещанию не бросать друг друга, что бы ни случилось».       Он приходит с наступлением рассвета. Солнце не греет землю, скрываясь да свинцовыми тучами. Надвигается буря. Пробуждение для Кейтлин сопровождается болью — действие обезболивающих закончились. После вчерашнего ломает каждый сантиметр тела. Движения даются через слезы и молитвы сквозь зубы.       — У меня всё получится. Получится, — шепчет она себе, облокачиваясь о кресло.       На завтрак нелицеприятно полезная каша — овсянка. От голода желудок высыхает. Кейтлин глотает слюну, но организм противится такой еде, привыкший употреблять морепродукты, мясо и прочие деликатесы, а по праздникам баловство из фаст фуда. В домашних условиях она могла следить за калориями, следить за внешностью.       Она перестала просить его дать разрешение принять ванную: вымыть уже засаленные волосы, покрытое пылью лицо и тело. Избавиться от следов его вмешательства. Хоть что-то сделать.       Она не просит его приносить другую еду, больше не требует снять стяжки. Берет пример с похитителя, храня молчание, чтобы он всё додумывал за нее, загружаясь лишней головной болью. На нем та же самая одежда, что была вчера. Не утруждается полностью одеться в ее присутствии.       — Без глупостей?       После утвердительного кивка головы, Леон разрезает стяжку. Ножницы. Ими можно воспользоваться: выхватить и нанести столько ударов, на сколько хватит сил. А лучше — бить, пока маньяк не перестанет подавать признаки жизни. Кейтлин пугается своих мыслей, но не отметает их. Он словно чувствует ее намерения и быстро убирает ножницы в карман штанов.       — У тебя пять минут.       Растирая запястья, девушка бегает взглядом, надеясь, что поест в одиночестве, однако у похитителя иные планы. Он садится в кресло напротив, ставит локти на подлокотники и устремляет взгляд прямо на нее. Под пристальным наблюдением Кейтлин берет ложку. Гортань сжимается, отказываясь принимать пищу.       Запястья болят. Мышцы ощущаются тряпкой, не способными удержать столовый предмет. Слезы привычно закрывают обзор, размывая силуэт мужчины.       Она боится есть, боится наступления естественной потребности сходить с туалет. Разум запираться в ящик, а ключ Кейтлин выбрасывает подальше. Дыхание выравнивается. Нужно набраться терпения, ведь оно всегда приносит свои плоды.       За установленный срок она успевает опустошить тарелку и выпить стакан воды. Завтрак считается оконченным.       — Умница, — касается Леон кончиками пальцев вдоль линии ее подбородка. Едва Кейтлин не дергается в сторону, как обожженная. Он берет новые стяжки и велит пленнице свести запястья вместе, но разрешает оставить их связанными спереди.       За дверью темницы снова стучат. На выдохе девушка прикрывает глаза. Узник еще жив, значит, он тоже полезен для похитителя. Надежда не угасает.       Она больше ничего не делает, не предпринимает, только размышляет, провожая и встречая Леона взглядом. Выжидает.       К вечеру он приносит ужин — детское питание в баночке. На этикетке Кейтлин читает вкус — яблочный. Вся еда в жидком виде для свободного высвобождения. И обязательно стакан воды. Подбородок дрожит. С жалостью к себе девушка вскрывает баночку. В голове случайно мелькает образ обезглавленного друга. Труп закопан где-то рядом с домом. Совсем близко. Тошноты подступает к горлу, но она подавляет позыв.       — Хочешь увидеть его еще раз?       Она не доносит ложку до рта и замирает.       — На записи.       Последние слова Генри?       «Вам было недостаточно моих страданий?» — косится она взглядом на мужчину. Он отходит к тумбочке и со скрипом старых петель достает оттуда какой-то предмет. Кейтлин разглядывает шприц, в который набирают зеленоватую жидкость. Содержимое похититель вводит себе в вену. Мышечный каркас его сгорблено массивной спины почти мгновенно расслабляется.       Вирус делает человека неуправляемым: ни разумом, ни телом. Только это ничего не меняет. Кейтлин по-прежнему испытывает к мужчине неприязнь и намеки на чувство сострадания. Такой беды врагу не захочется пожелать. По улице разгуливает вредитель, который запустил инфекцию в массы. Из-за него страдают тысячи.       — Как вы заразились?       — Это последствия, — емко отвечает Леон, оглядываясь назад.       — Синдром Раккун-Сити?       — Он самый.       — Кем вы работали в те времена? Почему не скажите? Опасаетесь, что взаперти я смогу рассказать кому-то секретную информацию?       Например тому, кто сидит в темнице.       — Я был копом.       — Вы были… кем? — опускает она ложку, пораженно глядя на похитителя. — Вы действительно были полицейским в департаменте Раккун?       — Участок к тому времени уже пал от рук зомби, — вдавливает он пальцы в висок, испытывая легкую мигрень от принятия сыворотки. — Не так я представлял себе свой первый день.       — Вам, как служителю закона, должно быть, пришлось в разы труднее…       — Это было давно.       — Всё равно, память не умирает. Мне жаль.       Мужчина оборачивается всем корпусом. Взгляд светлых глаз немного проясняется и за внешней оболочкой можно разглядеть прошедшего через многие испытания человека. Жалость острыми иглами пронзает сердце, заставляя задыхаться. Чрезмерная эмпатия, как предупреждала Джо, сделает ее подругу несчастной. Этого не происходило до сегодняшнего дня.       Только глядя на Леона, девушка в полной мере оценивает масштаб катастрофы — всего, что произошло, творится сейчас и еще произойдет в мире: сколько людей заразят, скольких уничтожат зомби, а как вишенка на торте — жертвы от ядерного удара, если не удастся иными способами остановиться распространение эпидемии.       — Кого вы потеряли? Жену? Ребенка?       — У меня не было семьи.       Это срабатывает, даже если в действиях не было злого умысла — глаза Кейтлин заливают слезы, будто он сделал недостаточно для необратимой ненависти. От ее ранимости в груди Леона поднимается ярость. Слишком хрупкий ангел для этого мира: наивная, не приспособленная, за которой нужен неустанный надзор. Он понимает, что если бы не внимание и забота со стороны родителей (кое-где сверхопека) не сохранили бы ей жизнь до восемнадцати лет.       Ее суть такая, какая она есть — искренне чистая — пригласительный сигнал для монстров.       Неизбежный соблазн.       — Не молчите, — настаивает Кейтлин, начиная привыкать к звучанию его голоса. Других людей уже который по счету день она не видела, не слышала и не разговаривала.       «Борьба» с похитителем для девушки стала сплошным противоречием. Она пытается быть не собой: изменить своим взглядам, суждениям, принципам не по доброй воле. Это чужое влияние извне. Хотя бы душа должна остаться неприкосновенной с верой, что свет есть в самой неприглядной тьме.       Тьма по сути своей обязана сделает всё возможное, чтобы доказать обратное.       — Не сработает.       — О чем вы?       — Твоя тактика, — ловит он ее взгляд и скрещивает руки на груди. Кейтлин возвращается к трапезе, притворяясь недогадливой. В данной ситуации лучше всего отмолчаться. Один раз не сработает, на второй тоже, на десятый, а на сотый раз его бдительность удастся усыпить. В это приходится верить.       — У меня больше нет других собеседников. Как давно вы ни с кем не контактировали?       За всё ее время нахождения здесь похититель столько не говорил, сколько за сегодня. Только за последние минуты. Посещает мысль о загадочной сыворотке в шприце.       — Неважно.       — Для вас неважно? Вам они безразличны? Все? Но меня вы спасли от зомби, и других тоже. К чему притворяться? Делать вид, что вы не часть ячейки общества. Так не бывает, — категорически заявляет Кейтлин, исходя из личного примера. — Работа копом подразумевала постоянное взаимодействие с людьми, помощь им. Несчастья происходят, но…       — Не захотелось ли тебе самой выговориться? — достает он ключ. — Пока не стало слишком поздно.       — Что вы…       Он уходит и вне поля зрения слышится открытие замка. Пульс ускоряется, отчего Кейтлин бросает в пот. Увиденное заставляет ее едва не схватиться за волосы. Благодаря силам от Т-вируса Леон без труда волочит за собой баскетболиста. Колено прострелено.       — Флинт.       — Боже, Кейтлин! — проявляет парень безумную радость от встречи со знакомым человеком.       — Что он с тобой… — не смотрит Кейтлин на похитителя, но чувствуя его выжидающий взгляд. — Как тебя схватили?       — Ударом сзади по голове, — старается он улыбаться, не показывая то же отчаяние, что рвется у Кейтлин изнутри. — Ты ранена? — показывает Флинт на ее плечо. — Этот подонок тронул тебя? Тварь! — огрызается он мгновенно, когда похититель рывком тянет его за воротник футболки. — Я тебя прикончу, помяни мое слово.       — Время откровений, Кейтлин, — притаскивает мужчина к ней пленника, позволяя поговорить лицом к лицу. Она прикрывает груди и садится боком, подбирая под себя колени, что нисколько не помогает почувствовать себя защищенной. От такой смены позиции боль в заднем проходе дает о себе знать, вытекая кровью из еще свежих ран.       Остается уповать только на помощь от самого насильника.       — Он издевался над тобой? — начинает Флинт трястись от бешенства, видя, как по щекам одноклассницы скатываются слезы. Она вскидывает связанные стяжкой руки и вытирает лицо. Шмыгая носом, смотрит в сторону. От перенесенного кошмара она чувствует себя грязной, с клеймом позора.       — Кейтлин, пока не поздно.       Она вздрагивает на произношении своего имени из его уст. Будто между ними есть давняя история. Как положено настоящему мужчине, он не защитил ее честь, а унизил. Забрал то, что не было предназначено. По коже пробегают мурашки. Невысказанные признание к Флинту остается храниться в сердце. Бессмысленно произносить заветные три слова тому, кто никогда не ответит взаимностью. А некоторым тайнам лучше оставаться за завесой.       — Тебе же не хватало общения.       — О чем он? — рыпается ее одноклассник. Леон достает из-за пояса пистолет и приставляет к его виску.       — Дополнительная мотивация поможет?       Вопрос без ответа. Кейтлин упорно игнорирует правила похитителя, прекрасно зная, что ничего признанием в люблю не добьется, кроме лишнего груза вины за свои чувства. Пощады не будет — она уловила в глазах мужчины окончательный вердикт для Флинта. Его ждет смерть.       — Нет.       — Серьезно? — не верит Леон в ее решение.       — Что вам нужно от нас? — смело смотрит парень сначала в дуло пистолета, затем в глаза похитителю. Он подумал бы, что вирус управляет зараженным, но и без этого люди веками совершали ужасные поступки. Оправдания быть не может. — Самоутверждаетесь за счет страданий беззащитных? Если бы…       — Таким ты хочешь, чтобы она тебя запомнила? — прижимает Леон дуло к голове парня. — Классическим пустозвоном.       — Кто вас обидел в прошлом? Раз на всех подряд обижайтесь и похищаете людей ради садистского, блять, удовольствия! — плюет он в лицо похитителю.       Повисает тишина, в которой Кейтлин последнее время существует.       Они вдвоем прослеживают взглядом за мужчиной, как он подходит к ящику стола и достает оттуда тетрадь. Желудок Кейтлин скручивает. Розового цвета личный дневник попадает в руки Флинту. Запах духов разлетается по гостиной. Свежий, недавно нанесенный на обложку — кто-то услужливо выполнил работу за нее, и это кто-то велит открыть тридцать шестую страницу. Девушка усиленно вспоминает, какую запись оставила на указанной странице.       — Вслух.       — Пошел нахер, — отказывается Флинт зачитывать чужие записи. Он уже понял, чьими они являлись. — Я не твоя марионетка.       С замиранием дыхания Кейтлин исподлобья наблюдает за мужчиной. Тот не проявляет никаких эмоций на строптивость пленников. Тело и разум под контролем. Вероятно, это действительно заслуга сыворотки из шприца. В противном случае от Флинта давно бы осталось кровавое месиво. Холодок пробегает по ее плечам от мысли, что жизнь одноклассника висит на волоске.       Молчание приведет к его смерти. Признание — к смерти. Слезы не прибавят очков к милосердию. Спасение ждать неоткуда. Кейтлин устало подсаживается к парню и пытается ему улыбнуться. Он обнимает ее, прижимает к груди, шепчет на ухо обещания, что всё наладится. Думает о ней, зная, что счет идет на минуты.       — Я видел твоих родителей.       — Как они? — хватается она за руку Флинта, стремясь услышать действительно успокаивающие слова.       — Живы. Тебя ищут.       — А зомби?       — Захватывают город. Мародеры пользуются случаем. Не бояться рисковать, грабят магазины и банки, — удрученно опускает он голову. Девушка прикрывает глаза, наслаждаясь простым, человеческим теплом, которого похититель лишил ее.       От света Флинта слезы высыхают. Опять же, в какой-то степени маньяк совершает доброе дело, позволяя пленнице увидеться со знакомым человеком и узнать от него о судьбе своих родителей. От кого, если не от одноклассника было бы приятно услышать об этом?       — Ты звонил Джо? Виделся с ней?       — Нет. Не успел.       О Генри не всплывает вопрос по причине отсутствия тесного общения, чему Кейтлин отчасти рада, ведь не приходится врать однокласснику.       — Будем верить в лучшее, — шепчет Флинт, поглаживая одноклассницу по спине.       Всё это время молчаливый наблюдатель с пистолетом в руке агрессивно умиляется их нежностям. По его видению поведение людей кардинально меняется при определенных обстоятельствах, проявляться либо искренность, либо ровно противоположная наигранность. В школе нерешительность Кейтлин проходила мимо отрешенности Флинта. Оба жили притворством.       — Ты считаешь ее идеальной? — выбивает Леон ответ тычком дула пистолета ему в затылок.       — Да. Только кретин будет считать иначе.       — Почему же вы не вместе?       — Тебе какое дело, старик? — фыркает парень и неожиданно перестает водить ладонью по спине Кейтлин. — На что он…       — Ни на что. Не слушай бредни зараженного, — переводит она внимание одноклассника от намеков похитителя и спрашивает: — Ты со своими родителями общался?       — Они в порядке. Этот урод их не тронул. Не знаю, по крайней мере они были в порядке, пока меня не вырубили, — снова заводится Флинт, наклоняя голову в сторону от пистолета. Кейтлин прикрывает его и поднимает взгляд на мужчину. Надежда умирает для тех, кто перестает верить в добро. Доброта — часть ее души. Даже насильно не вытравить.       — Пощадите его.       — Кейтлин, не трать время зря, — беззаботно отвечает Флинт.       — Я не дам тебе умереть.       — Знаю, ты храбрая, — льстит он ей, зная открывшуюся правду. От этого понимания девушка утыкается носом ему в плечо и просит прощения, что раньше не сказала. Он тоже извиняется за отсутствие чуткости и понимание человеческих эмоций. — Вся моя жизнь была посвящена спорту.       — Отношения отвлекали бы от подготовки к взлету карьеры баскетболиста. Многое было на кону. Я не смогла бы из эгоизма отнять это у тебя.       — Какое самопожертвование, — встревает в их идиллию мужчина.       Не выдерживая, Флинт бросается на него, но не хватает ни скорости, ни сил отобрать огнестрельное оружие. Раздается выстрел. От близости расстояния со звоном у Кейтлин закладывает уши. Вдох, выдох. Она дотрагивается до лица, забрызганного кровью. Рядом с телом Флинта падает дневник.       — Твой секрет умер вместе с ним, — произносит он так, будто бы ожидает благодарность за оказанную услугу.       Всхлипывая, девушка отворачивается от трупа одноклассника; жмурит глаза до тех пор, пока не становится больно. Не давая времени справиться с утратой, даже пяти минуты скорби, Леон тянет ее за волосы. Он садится в кресло и второй рукой расстегивает молнию на брюках.              Не как в прошлый раз она не сопротивляется: не начинает извиваться, кричать, умолять, рыдать. Всё исчезает. Чувства по щелчку в голове отключаются, ритм сердца замедляется. Она смаргивает оставшиеся слезы с ресниц и упирается руками о кресло. Наказание за тот или иной невыполненный приказ не избежать, к этому можно только морально подготовиться.       — Ты должна ответить за свое неповиновение, Кейтлин.