PART III. ПРИКОСНОВЕНИЯ

      Для Леона тело долгие годы было лишь инструментом выживания, убийства, спасения. Он привык терпеть боль, игнорировать усталость, не обращать внимание на сигналы, которые посылает тело, поэтому переход к тому, чтобы чувствовать прикосновения, как нечто приятное и желанное, для него был непростым.       Он не привык к тому, что его касаются просто так. В его восприятии прикосновения — это либо угроза, либо помощь пострадавшим, либо экстренная необходимость на задании. Ласковое, бесцельное касание ставит Леона в тупик. Первое время ваших отношений он мог непроизвольно напрягаться, когда ты укладывала голову ему на плечо или касалась пальцами его руки.       Леону нужно разрешение. Даже когда он очень сильно хочет коснуться твоего тела, всё равно внутри колеблется, будто ждёт негласного «можно». Изначально ты принимала это за неуверенность в чувствах, но позже осознала, что в Кеннеди сидит многолетняя привычка не вторгаться в чужое личное пространство и не проявлять уязвимость. А ты для него главная слабость, и коснуться твоего тела, значит, показать, что он в какой-то степени зависим от тебя и готов открыться, не боясь быть раненным.       Он помнит каждое твоё прикосновение, не потому что специально ведёт учёт, а потому что для него это целое событие. Мужчина может через неделю вдруг вспомнить и внезапно сказать за завтраком: «Ты тогда коснулась моей шеи. Это было… Приятно». И это будет максимально откровенно и чувственно.       На начальном этапе ваших отношений прикосновения были исключительно по делу: ты поправляла его воротник, когда замечала, что он завёрнут не туда, а Леон галантно помогал снять пальто. Ваши руки всё чаще начали встречаться, когда вы передавали чашку или солонку, когда Кеннеди помогал тебе выйти из машины. Эти маленькие жесты стали прощупыванием почвы, чтобы понять уровень дозволенного. Леон иногда слегка отстранялся, замирал на мгновение, а затем начинал искать повод, чтобы повторить это прикосновение снова. В свою очередь ты не акцентировала внимание на таких моментах, не спрашивала: «Что с тобой происходит?» и не давила, а всего лишь давала время привыкнуть к теплу своего тела, продолжая оставаться мягкой, настоящей и довольно предсказуемой в проявлении своих чувств. Стабильность — то, чего мужчине действительно не хватает в жизни.       Когда доверие между вами было установлено, Леон сам начал инициировать простые тактильные контакты: клал руку на твою поясницу, когда вы шли рядом по улице и он пропускал тебя вперёд; аккуратно брал за запястье в попытке притормозить или привлечь твоё внимание; стал изредка обнимать со спины, что даёт ему ощущение близости без необходимости постоянно поддерживать зрительный контакт. Ты же спокойно отвечаешь на его инициативу, но не пытаешься перехватить её.       Настоящая близость наступает тогда, когда Леон перестаёт контролировать каждое своё движение. Со временем он стал охотнее отзываться на объятия после долгой разлуки. Кеннеди не бросается на тебя, пытаясь сбить с ног, не давит своими руками, когда ты тянешься, чтобы обнять его, он легонько утыкается носом в твои волосы, вдыхая аромат цветочного парфюма, бережно притягивает тебя за талию и замирает в таком положении на несколько секунд, позволяя себе просто быть.       Он редко проявляется на словах, скорее делает это через действие: подсаживается рядом, берёт твою ладонь и кладёт себе на щёку или грудь, безмолвно прося о том, чтобы ты прикоснулась к нему. Ты же с радостью садишься к нему на колени и медленно, растягивая каждую секунду, гладишь его по волосам, заведя руку на затылок и слегка взъерошивая светлую копну.       Леону проще засыпать, когда он чувствует твоё присутствие рядом. Часто во сне тянется к твоей половине кровати, как к источнику тепла, спокойствия и безопасности, но, если ты вдруг отодвигаешься, он просыпается.       У Кеннеди есть особенность: он до одури любит твои руки. Может сидеть рядом и перебирать твои пальцы, рассматривать, гладить, целовать. Это его способ успокоиться, когда мысли хаотично роятся в голове. И ты точно знаешь, что если он взял твою ладошку в свои пальцы, то можно ни о чём не спрашивать, всё и так сказано.       Вы редко целуетесь при посторонних, однако у вас есть небольшая традиция: перед уходом Леона на задание, вы какое-то время можете стоять вплотную друг к другу, ты укладываешь ладонь на его щетинистую щёку, нежно оглаживаешь кожу, окидывая взглядом лицо, будто стараясь запечатлеть каждую мелкую деталь, а затем убираешь руку, оставаясь в объятиях Кеннеди ещё несколько секунд. Иногда мужчина может прижаться к твоей ладони своей щекой, будто говоря тем самым, что сейчас особенно сильно не хочет уезжать.