Часть 4

      Я замерла.       Искорка. Никто меня так не называл. Никто. Ни друзья — которых, по правде говоря и не осталось, ни коллеги, ни тем более Хикару. Его прозвища были другими. «Рыжик». Когда пьяный — киса. Чаще — дура, но это уже не ласково, а так, между делом.       Я перечитала сообщение ещё раз. Доброе утро. Это игривая скобочка в виде улыбки. Вопросительный знак. Кто это?       Пальцы замерли над экраном. Я напечатала: Акари: «Кто это?»       Ответ пришёл почти мгновенно.

Новое сообщение

от неизвестного абонента:

«Твой ангел-хранитель)»

      Я моргнула, перечитывая. Ангел-хранитель. Серьёзно? Кто-то так шутит в наши дни? Это было одновременно глупо и… странно. Но почему-то не вызывало отторжения. Только смутное, щекочущее любопытство.       Следующее сообщение упало через секунду:

Новое сообщение

от неизвестного абонента:

«И ты так и не ответила на мой вопрос. Скучаешь?»

      Я замерла, сжимая телефон в ладонях. Скучаю ли я? По кому? Или в целом? Я даже не знала, кто это. Но в формулировке было что-то такое… будто этот человек знал меня. Знал достаточно, чтобы спрашивать об этом так прямо. Без предисловий, без намёков, без игр.       Внутри кольнуло — странное, давно забытое чувство. Кто-то думает обо мне. Кто-то спрашивает, скучаю ли я. Не требует, не приказывает, не угрожает. Просто спрашивает.       Я посмотрела в окно. Хикару и отец всё ещё стояли у машины, рассматривая кольца. Отец что-то увлечённо рассказывал, жестикулируя. Хикару кивал, улыбался, но его взгляд скользнул в сторону дома, на окно гостиной — туда, где я стояла.       Я опустила штору.       Пальцы снова заскользили по экрану. Акари: «Может быть. А ты кто?»       Отправила. Сердце колотилось где-то в горле. Я сама не понимала, зачем веду этот диалог. Зачем вообще отвечаю незнакомцу. Может быть, потому что он не требовал от меня улыбаться. Может быть, потому что он не смотрел на меня как на вещь. Или просто потому, что внутри было так пусто, что любой лучик внимания казался спасением. Ответ пришёл — игривый, загадочный, тёплый:

Новое сообщение

от неизвестного абонента:

«Я же сказал. Ангел-хранитель. И, судя по тому, что ты ответила «может быть» — скучаешь. Просто боишься признаться)»

      Я невольно улыбнулась. Впервые за долгое время — не дежурно, не для кого-то, а просто так. Сама от себя.       В дверях гостиной показался Хикару. Он посмотрел на меня, на телефон в моих руках, и его глаза сузились.       — Кому пишешь?       — Никому, — я убрала телефон в клатч, поднялась. — Реклама.       — В выходной день? — он усмехнулся, но не стал лезть. Слишком хорошее настроение.       Отец зашёл следом, всё ещё держа в руке коробочку с кольцом.       — Отличный выбор, Хикару. Солнышко, тебе нравится?       — Да, — ответила я. — Очень.       Кольцо было тяжёлым. Я всё ещё чувствовала его вес на пальце, хотя уже сняла.       — Пойдёмте обсудим детали, — отец жестом пригласил нас в кабинет. — Я попросил подать для нас обед.       Хикару положил руку мне на талию — слишком низко, слишком собственнически.       — Идём, рыжик.       Я пошла. Улыбнулась. Кивнула.       А в клатче молчал телефон, храня экран с перепиской от неизвестного номера. «Ангел-хранитель». Глупо. По-детски. Но внутри, где-то глубоко, в груди теплилось что-то похожее на надежду. Или на безумие. В моём положении это почти одно и то же.

Несколько часов назад...

      Харучиё сидел в своём кабинете, в клубе Бонтен, и смотрел на экран ноутбука. На диване позади него посапывал Рюсей, который, кажется, уже успел освоиться на новой должности и чувствовал себя здесь как дома. Но Санзу не обращал на него внимания. Он ждал.       Экран моргнул, и на нём появилось изображение — тёплая гостиная, уютный свет, и знакомые лица, которых он не видел уже слишком долго.       — Ну, привет, семейство Хайтани, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без лишней эмоции.       По ту сторону видео-звонка ходила женщина. Харучиё в лицо её не узнал, но по всем внешним сходствам — мягкие черты, тёплый взгляд, седые волосы, собранные в аккуратный пучок — это была госпожа Каяо, мать друга Рана. Того самого, что скончался от передозировки тех же наркотиков, что не отправили на тот свет его самого. Она играла с маленькой девочкой — дочкой Рана и Намико, малышкой Масару, которая сидела на полу и тянулась к игрушкам, не обращая внимания на разговоры взрослых.       На переднем плане мелькали знакомые лица. Ран стоял чуть позади, по-хозяйски положив руку на плечо Намико. Его лицо, как всегда, было расслабленным, но в глазах читалась та самая усталость, которую он никогда не показывал при посторонних. Риндо сидел рядом, с доброй улыбкой приветствуя Санзу, и даже через экран было видно, как он рад видеть старого друга.       — Привет, братан, — сказал Риндо, и его голос был тёплым, почти домашним. — Как ты?       Санзу усмехнулся, откидываясь на спинку кресла.       — В норме, — он помолчал, глядя на них. — Вас не хватает.       Взгляд братьев заметно потускнел. Риндо переглянулся с Раном — молчаливый разговор, понятный только им двоим.       — Нам вас тоже, — отозвался старший Хайтани, и в его голосе проскользнула та же нота грусти, которую он обычно прятал за тупыми шутками.       — Тогда… — начал было Санзу, но Ран его перебил.       — Нет, лучше ты. Приезжай в гости. Познакомишься с Масару.       Санзу посмотрел на девочку, которая теперь сидела на коленях у госпожи Каяо и с любопытством разглядывала экран. Совсем маленькая, с тёмными волосами и необычными глазами, в которых светилось спокойствие. Удивительно, как в этом мире, полном боли и крови, может расти такой светлый ребёнок.       — Не могу, — сказал Санзу, возвращаясь к реальности. — У меня работа. Я в принципе за этим и звоню.       Он перевёл взгляд на Намико. Та стояла вполоборота, одной рукой придерживая малышку, другой — трепля кольцо пирсинга в губе.       — Намико? — позвал он.       Она подняла глаза, внимательно посмотрела в экран.       — Ты по поводу дела Ямады? — спросила она, и голос её был спокоен, но в нём чувствовалась настороженность. — Все данные тебе должен был передать Майки.       — Он передал, — кивнул Санзу, закуривая сигарету. — Но вот только её номера телефона нет.       Намико сузила глаза, и её пальцы быстрее затеребили пирсинг.       — Номер телефона? — переспросила она, явно удивлённая. — Для чего тебе её номер?       — Для работы, — ответил Санзу, выпуская струйку дыма в сторону. — Для чего же ещё?       Хайтани переглянулись. Было ли это странно? Определённо. Санзу никогда раньше не интересовался номерами телефонов своих «объектов» слежки. Обычно ему хватало адреса и расписания. Но отказывать другу в просьбе они не могли.       — Сделаешь, котик? — обратился к жене Ран, легонько сжимая её плечо.       Намико вздохнула, но кивнула.       — Если надо. Конечно.       — Вот и славно, — улыбнулся Харучиё, откинувшись на спинку кресла. — Можно ещё одну просьбу?       Старший Хайтани вскинул бровь, ощущая что-то неладное.       — Верните обратно этого чепушилу, — Санзу ткнул пальцем в экран, указывая на Риндо. — Я тут ёбнусь со скуки с твоим помощничком.       Риндо фыркнул, а Ран усмехнулся, пряча улыбку за ладонью.       — Как он? — прошептал Ран, наклоняясь к экрану.       — Такой же заноза в заднице, но уже в моей, — проворчал Санзу, но в голосе проскользнула едва заметная тёплая нотка.       На самом деле Рюсей был не так уж и плох. Но Санзу не привык признаваться в подобных вещах.       — Ладно, давайте, — сказал он, затягиваясь сигаретой. — Жду номер телефона. И да, Риндо, я жду тебя в Токио. Приезжай.       Риндо улыбнулся, и на его лице мелькнула тёплая, почти братская улыбка.       — Приеду. Как только смогу.       — Я серьёзно, — добавил Санзу, уже мягче, почти искренне. — Скучаю, мудила.       — Я знаю, — ответил Риндо. — Я тоже.       Экран погас. Звонок завершился.       Санзу откинулся в кресле, глядя на потухший экран. Тишина накрыла кабинет, и где-то на диване за его спиной раздался громкий зевок Рюсея.       — Начальник, а кто это был? — спросил тот, потягиваясь.       — Семья, — коротко ответил Санзу, не оборачиваясь.       Он затянулся крайний раз сигаретой и затушил её в пепельнице. В голове уже крутилась мысль, как он использует номер, который скоро получит. Завтра. Начнёт завтра.       Но сначала — он напишет ей. Просто чтобы она знала. Кто-то думает о ней.       Он взял телефон и открыл новый контакт, ввёл номер, который только что пришёл на его телефон — от Намико. И напечатал первое сообщение.       «Доброе утро, искорка! Скучаешь?»       Отправил.       А затем отложил телефон, глядя в окно. Настоящее время.       Санзу улыбнулся, опустив экран телефона вниз на стол. Шрамы на уголках губ растянулись — но этот жест был мягким, не угрожающим. Почти нежным. Она ответила.       Он перечитал переписку ещё раз, прокручивая её вверх и вниз. Искорка: «Кто это?»

Санзу:

«Твой ангел-хранитель)»

«И ты так и не ответила на мой вопрос. Скучаешь?»

Искорка: «Может быть. А ты кто?»

Санзу:

«Я же сказал. Ангел-хранитель. И, судя по тому, что ты ответила «может быть» — скучаешь. Просто боишься признаться)»

      Она не переспрашивала. Не сбросила в спам. Ответила. И этот ответ — «может быть» — был честнее, чем любое «да» или «нет». Она не знала, кто он. Но она была готова говорить. Это уже было победой.       От её ответа что-то в холодном сердце Харучиё кольнуло. Тёплое, колючее, почти забытое чувство. Как будто кто-то провёл пальцем по старому шраму — не больно, но ощутимо. Он снова взял телефон, посмотрел на её имя в контактах — «Искорка». Он сам придумал это прозвище, когда увидел её фотографию в папке. Рыжие волосы, янтарные глаза. Искорка. Подходило как никак лучше.       Он отложил телефон в сторону, откинулся в кресле, глядя в потолок.       Сегодня он не планировал как-то следить за Акари. Только настроить с ней диалог. Сделать так, чтобы она знала: кто-то есть. Кто-то, кто думает о ней. Кто-то, кто не Хикару. Кто-то, кто не отец. Просто голос в телефоне. Просто текст на экране. Но этого было достаточно, чтобы посеять семя.       Он не знал, зачем ему это. Может быть, потому что Майки сказал «понаблюдай». Может быть, потому что Намико и Ран спасли ему жизнь, а теперь он должен был заплатить долг. Может быть, потому что она была единственным человеком за два года, который смотрел на него не как на монстра. Как на человека. С усталостью, но без страха. Или может быть, потому что в её глазах — на фотографиях, в памяти, в его снах — была та же пустота, что и у него. Только она прятала её лучше.       Санзу взял папку, лежащую на столе, открыл её на странице с её расписанием. Завтра в девять утра она будет в клинике. Сеанс с Танакой. Потом обед. Потом ещё два пациента. В шесть вечера — выход. Он знал её маршрут. Знал, какой дорогой она ходит на обед. Знал, где покупает кофе. Знал почти всё. Кроме одного — почему она улыбается, когда никто не видит.       Он посмотрел на телефон. Экран погас, но в памяти всё ещё горели её слова: «Может быть».       Она скучала. По кому? По нему? Она даже не знала, что это он.       Но она скучала. По чему-то. По кому-то. По той жизни, которой у неё не было.       Санзу закрыл папку, убрал её в ящик стола. Завтра он увидит её. Издалека. Без лица. Просто тень в толпе. Но сегодня — сегодня он уже был рядом. В её телефоне. В её мыслях. Маленький огонёк, который она позволила себе зажечь.       Он улыбнулся снова, уже не скрывая этого.       — Завтра, — сказал он в пустоту кабинета, глядя на потухший экран телефона. — Увидимся завтра.       Он не стал писать ей. Не стал отправлять ещё одно сообщение. Этого было достаточно. Она уже знала, что кто-то есть. Кто-то, кто назвал её искоркой. Остальное — завтра.       Он встал, подошёл к окну. Город горел огнями, неоновые вывески отражались в стекле, размываясь в цветные пятна. Токио жил своей жизнью — шумной, быстрой, безразличной.       Но где-то в этом городе жила рыжая девушка с янтарными глазами, которая ответила незнакомцу: «Может быть».       И этого было достаточно, чтобы Санзу почувствовал — он не просто выполняет приказ. Он делает что-то важное. Что-то, что имело смысл.       Он выключил свет в кабинете, вышел в коридор. Рюсей, дежуривший у дверей, тут же вскинулся.       — Начальник, ты куда? Может, проводить?       — Не надо, — бросил Санзу, не оборачиваясь. — Я сам.       Он спустился по лестнице, вышел на улицу. Ночной воздух ударил в лицо прохладой. Где-то вдалеке гудел город, но Санзу не слышал шума. В голове звучал её голос, который он помнил по сеансам — ровный, спокойный, чуть хрипловатый. И её слова, которые она сказала тогда, в палате: «Я слушаю».       Он остановился на мгновение, поднял голову к небу — звёзд не было, только смог и редкие огни самолётов, уходящих в ночь.       — Увидимся завтра, искорка, — прошептал он. — Но не факт, что ты меня увидишь.       И шагнул в темноту, растворяясь в городе, который никогда не спит.

***

      Я сидела за обеденным столом в кабинете отца, слушала, как Хикару и отец обсуждают рестораны, количество гостей и цветовую гамму свадебного торта. Их голоса сливались в монотонный гул — важные, деловые, уверенные в своей правоте. Я кивала в нужных местах, улыбалась, когда на меня смотрели, и делала вид, что мне действительно есть дело до того, будут ли салфетки цвета слоновой кости или шампань.       Но мысли были далеко.       В клатче лежал телефон с перепиской от неизвестного номера. «Твой ангел-хранитель». Я всё ещё переваривала эту фразу. Глупо. По-детски. Но почему-то от неё становилось чуть теплее внутри.       Кто это мог быть? Кто-то из клиники? Один из пациентов? Но никто из них не знал моего номера — это было против правил. Коллеги? Тоже вряд ли. Фудзита могла бы написать, но она не стала бы использовать такие странные прозвища.       «Искорка».       Я невольно улыбнулась, когда это слово всплыло в памяти. Прямо за столом. Хикару заметил — его глаза сузились.       — Ты чего улыбаешься? — спросил он, прервав разговор с отцом.       — Просто представила, как красиво будет, — соврала я, даже не моргнув. — Белые розы на столиках.       Отец одобрительно кивнул, Хикару пожал плечами и вернулся к обсуждению. Он не стал копать. Хорошее настроение делало его слепым.       Я снова опустила взгляд в тарелку, делая вид, что слушаю. А на самом деле в голове прокручивались возможные варианты. Может быть, это кто-то из прошлого? Старый друг, который нашёл мой номер? Или кто-то, кто видел меня где-то и решил написать наугад?       Но почему ангел-хранитель? Почему так странно, так… интимно?       Обед затянулся, медленно перерастая в ужин. Отец попросил десерт — какой-то сложный торт с фруктами. Хикару рассказывал о своих бизнес-планах, о том, как после свадьбы они с отцом откроют совместный проект. Я слышала слова, но не вникала. Всё это было не про меня.       Наконец, всё закончилось. Мы попрощались с отцом — он поцеловал меня сухо в щёку, и сказал: «Береги себя, солнышко». Я кивнула, но в его глазах словно не было тепла. Только деловая привычка.       Хикару повёз меня домой. В машине он включил музыку — громкую, безвкусную — и снова замолчал. Я сидела у окна, смотрела на пролетающие огни и думала о том, что сегодня вечером я наконец останусь одна.       — Завтра вечером я заеду, — сказал он, когда мы остановились у моего подъезда. — Поедем к моим родителям. Не опаздывай.       — Хорошо, — ответила я.       Он не поцеловал меня на прощание. Просто кивнул, и я вышла из машины.       Машина уехала, оставляя за собой облако выхлопных газов.       Я вошла в подъезд, поднялась в лифте на седьмой этаж, открыла дверь своей квартиры. Тишина встретила меня, как старая подруга. Я скинула кроссовки, прошла на кухню, налила себе воды.       Телефон снова был в моей руке, хотя я не помнила, когда доставала его из клатча.       Я открыла переписку. Два сообщения от неизвестного номера. «Доброе утро, искорка! Скучаешь?» и «Твой ангел-хранитель) И ты так и не ответила на мой вопрос. Скучаешь?»       Я смотрела на экран, чувствуя, как внутри поднимается странное волнение. Ответить? Не отвечать?       Я поставила стакан на стол, села на диван, поджала ноги. Пальцы замерли над экраном. Что я могла сказать этому незнакомцу? Я не знаю, кто ты. Я боюсь. Но почему-то хочу продолжать говорить?       Это было безумие. Полное безумие. Я не знала, кто это, не знала, чего он хочет, не знала, в какие игры играет. И всё равно я чувствовала, что между нами — этим голосом в телефоне и мной — есть что-то. Что-то, чего я не могла объяснить.       Вместо ответа я убрала телефон в карман. Слишком рано. Слишком неизвестно.       Я прошла в ванную, включила воду. Пар заволок зеркало, скрывая моё отражение. Я смотрела на разводы, на своё расплывчатое лицо, и думала о том, что сегодня, впервые за долгое время, я почувствовала себя чуть менее одинокой.       После ванной, я пошла в спальню и легла в кровать, уставилась в потолок. Белый, как в клинике. Но сейчас он не казался мне тюремным. Просто потолок. Обычный потолок.       Телефон мягко завибрировал на прикроватной тумбе. Я протянула руку, взяла его. Новое уведомление. От неизвестного номера.       Одно слово. Новое сообщение от неизвестного абонента: «Спокойной ночи».       Без подписи. Без прозвищ. Без смайликов. Просто два слова.       Я смотрела на них несколько секунд. Затем улыбнулась в темноту, положила телефон обратно и закрыла глаза.       — Спокойной ночи, — прошептала я. — Ангел-хранитель.       Завтра будет новый день. Интересно, завтра я увижу его? Я не знала.       Но почему-то я хотела верить, что увижу.       И с этой мыслью я провалилась в сон.