Глава 4. Харахур

Главные ворота дворца были оставлены нараспашку и Чегераб спокойно миновал их. Стражники, подтянув к себе секиры, безучастно поглядели вослед нуцальскому любимцу и не придали никакого значения его отлучке. Чёрный волк имел право гулять, где ему вздумается, все в Хунзахе знали его. Побродив по окрестностям, Чегераб всегда возвращался, потому Нуцал не допускал и мысли, что зов диких приволий превысит в волчьем сердце любовь к сытой жизни. Здесь Нуцал не ошибался. Чегераб пересёк квартал Шулатлута, где располагались мечеть, дворец и дома богатых узденей и беков, а также жилища рабов, обогнул годекан, оставил позади Хунзах, нигде не задерживаясь. Путь его лежал дальше, за реку Тобот, на северо-восток, где возвышался Танусинский хребет. Волк шёл к одному ему понятной цели, пока не остался далеко от людей среди тысячелетних скал и кряжистых дубов, шелестящих листвой на ветру. Странное чувство, в котором смешались восторг, смятение, страх и упоение свободой, охватило его душу. Всё здесь заставляло его содрогаться перед неведомым. Чегераб прежде никогда не охотился и сейчас не испытывал голода — мясо ему подавали в миске в определённые часы, однако память поколений волков, живших до него, подсказала, что надо делать. Мускулы сами собою напряглись, уши навострились, ноздри жадно затрепетали. Чегераб рыскал по звериным тропам, тщательно вынюхивая воздух. Он чуял прелые листья, травы, проскакавшего зайца, лисицу, но они не интересовали его. Вдруг в ноздри ударила волна такого запаха, что кровь закипела в жилах, а шерсть на загривке поднялась дыбом. Чегераб зарычал. Точно так же пахли кабаньи туши, которыми похвалялись охотники в ауле. Вне всяких сомнений, копыта кабана недавно топтали тропу, след совсем свежий. Волк пустился вдогонку и вскоре настиг громадного вепря, роющегося на поляне во мху. Встреча произошла так неожиданно, что Чегераб едва не налетел на него и присел на задние лапы. Заслышав шум, кабан быстро взметнул рыло, обернувшись к преследователю. Маленькие налитые кровью глазки пристально уставились на волка. Изо рта торчали острые клыки, готовые разить и кромсать. — Не подходи, не то рассеку пополам! — предупредил кабан. — Я Харахур, владыка этих мест. — Владыка? — фыркнул волк, не подавая вида, что оробел. — Зрение, по всему, подводит тебя или шайтан застил твой разум! Узри, несчастный, перед тобою истинный господин над всеми зверями, отмеченный знаком высшей власти! Говоря так, он старался держаться на безопасном расстоянии от бивней Харахура. Всё-таки кабан превосходил его размерами вдвое. — Что-то я не встречал тебя прежде, — с сомнением промолвил кабан, разглядывая золотые пластины на ошейнике Чегераба. Золото, что ни говори, производило впечатление. Чегераб повернулся боком, чтоб лучше было видно. — А я и не появляюсь перед подданными без веской причины. Не стоило, правда, утруждаться ради такого грубияна, но сегодня я милосерден. — Чем же я заслужил внимание владыки? Какую весть ты принёс мне? — прохрюкал Харахур. — Во дворце Нуцала сговариваются завтра поохотиться на кабанов, — заявил Чегераб зловеще. — Люди с ружьями выступят сюда на рассвете и стреляют они метко, поверь. — Да на что Нуцалу моё жёсткое мясо? Разве он станет его есть? — удивился Харахур. Теперь он уж не так высокомерно поглядывал на волка. — Да кто ж станет ломать зубы о твою тушу! Но как бравым джигитам не погорячить кровь опасностью? Как не посостязаться в удали? — пугал Чегераб, развивая успех. — Если это правда, то благодарю… владыка. Я предупрежу сородичей и сам скроюсь в такой чаще, где ни один охотник не сыщет и следа моего. — Э, нет! — воскликнул Чегераб. — Я не ослышался? — оторопел кабан. Чегераб поцокал языком. — Я спас тебя, Харахур. Услуга за услугу. — Какой ответной услуги ты от меня хочешь, повелитель? Жёлтые волчьи глаза недобро сверкнули. — Сделай так, чтоб завтра Нуцал погнался за тобою, в азарте позабыв обо всём, замани его подальше в ущелье. Вот и всё, что от тебя требуется! Кабан задумчиво покачал головой, прочно сидевшей на короткой шее — так прочно, что не хотелось её оттуда снимать. — Ты предлагаешь мне опасное дело, владыка! — сказал он наконец. — Разве храбрость не родилась вместе с Харахуром? — усмехнулся волк, зная, что этим поймал Харахура на крючок. Чегераб возвратился вечером, довольный исходом этого дня. Он не притронулся к пище, хоть мясо в миске и выглядело соблазнительным — назавтра тяжёлое брюхо только помешает, да и кусок от волнения не лез ему в горло. Нуцал встревожился: не захворал ли его любимец? Прежде Чегераб дочиста съедал всё, что ему давали. — Или ты удачно поохотился в горах и теперь сыт? — спросил повелитель, поглаживая волка по голове. Чегерабу не нравились эти прикосновения, но он терпел и не сбрасывал ласкающую руку. Ни к чему возбуждать в господине сомнения. Ночью волк несколько раз просыпался, с сопением ворочался на своём ложе, загребая лапами. Куда там! С рассветом предстояло свершиться великим событиям и злоумышленник невольно торопил время, а нетерпение не лучший спутник крепкого сна. Он размышлял, глазея во тьму, и угрызениям совести не нашлось места в его душе. Завтра охотники зарядят ружья, выведут осёдланных коней за аул, Нуцал поставит ногу в стремя, не зная, что едет верхом в последний раз и что беда вот-вот падёт на его голову. Чегераб заберёт ханское тело, власть и даже имя. Чегераб, правда, тоже хорошее имя, но оно означает чёрную масть, и только. Нет ничего особенного в том, чтобы зваться Чегерабом, а вот Нуцалом… От упоения сладко замлело сердце. Завтра, если удача не отвернётся от него, он, рождённый в волчьем логове, будет повелевать целым ханством. Чегераб, впрочем, не помнил расселины в скале, откуда его вытащил старый Шапи. Зато он прекрасно помнил условия договора с Хар-Каром. Но пристало ли владыке подчиняться какой-то птице? — Как только я стану человеком, я сверну ему шею. Не выдержав, Чегераб поднялся и прокрался в покои повелителя. Не скрипнула ни одна дверь, не раздалось ни единого шороха. Нукер бессовестно дремал на посту, смешно приоткрыв рот. Чегераб на всякий случай запомнил его лицо: нерадивый страж непременно получит взыскание, как только… Масляный светильник в спальне погас, но Чегерабу и не нужен был свет. Волк прислушался к мерному дыханию господина. — Спи спокойно, о Нуцал, — подумал Чегераб. — Это твоя последняя ночь. Но почему же медлит рассвет?!