Часть 2. Первый контакт

Италия Февраль 2025 года Уютное кафе в тихом и неприметном районе города было к большому удивлению переполнено людьми. Они напоминали массовку, чтобы среди этой серой массы выделись двух людей, которым предстояло впервые в своей жизни играть пару на камеру для папарацци. Естественно, их пристала команда Mercedes. Их задачей всего-навсего застрять молодых людей и выложить в соцсети, чтобы запустит бнеобратимый процесс сплетен, предположений и слухов. Собственно этого и добиваются обе стороны. Маленькая кофейня «Il Riposo» скрывалась за тяжелой дубовой дверью. Внутри пахло пережаренными зернами, старым деревом и капелькой ванили. Здесь не было панорамных окон, лишь два небольших проема с коваными решетками, через которые свет падал неровными полосами. За угловым столиком, скрытым в тени массивного шкафа с пыльными бутылками вина, сидел юноша. Антонелли вертел в пальцах пустую керамическую чашку, изучая кофейную гущу на дне. На нем была простая черная толстовка без логотипов команды, а кудрявые волосы казались чуть более растрепанными, чем обычно. Странно, но внутри ощущалось легкое волнение. Как будто действительно вот-вот должно произойти настоящее свидание. Хотя всем было очевидно, что простой обед в кафе нужен только для привлечения внимания. Никаких обязательств, кроме тех что прописаны в договоре молодые люди не несли. По сути они вели себя как актеры в театре. Только сцена другая а зрителей в миллионы раз больше. Колокольчик над дверью звякнул коротко и робко. В помещение вошла девушка, чей силуэт на мгновение замер в дверном проеме. Камила поправила воротник длинного бежевого пальто и быстро огляделась. Взгляд зацепился за знакомый профиль в углу. Она шла уверенно, но без лишней спешки, стараясь не привлекать внимания двух стариков, дремавших у барной стойки. Каждый шаг отзывался негромким стуком каблуков по выщербленной плитке пола. Антонелли моментально вскочил со стула, когда гостья подошла к столу. Движение вышло немного резким, едва не опрокинув стул. Юноша протянул руку, но вовремя спохватился и просто кивнул. Лицо оставалось сосредоточенным, почти официальным. В глазах читалась усталость человека, который провел утро на симуляторе, вникая в настройки болида, которые никак не хотели поддаваться логике. — Здравствуй. Рад, что нашла место без лишних кругов, — произнес Андреа, указывая на стул напротив. Голос старался звучать ровно, лишенный всякого эмоционального окраса, как будто зачитывал технический регламент. Валиева лишь легко хмыкнула и аккуратно присела на край стула, сложив руки на коленях. Светлые  волосы были собраны в тугой узел, открывая тонкую шею. Взгляд оставался холодным и оценивающим. Дисквалификация научила осторожности, а годы вне льда превратили природную мягкость в подобие ледяного панциря. Девушка не улыбнулась в ответ, лишь слегка склонила голову набок, изучая будущего «партнера» по контракту. — Навигатор справился. Здесь действительно тихо, как и обещали менеджеры, — ответила Камила. Русский акцент едва угадывался в английских словах, делая речь четкой и сухой. Официант, пожилой мужчина в поношенном фартуке, подошел к столику. Он не узнал в молодых людях восходящую звезду Формулы-1 и опальную приму фигурного катания. Для него это были просто двое подростков, решивших спрятаться от сырой погоды. Камила заказала черный чай без сахара. Андреа попросил повторить эспрессо. Тишина, воцарившаяся после ухода официанта, не была неловкой. Это была тишина двух профессионалов, которые обсуждают условия сделки, не требующей лишних слов. — Прямо сейчас, — Андреа слегка кивнул в сторону окна, где за стеклом, в припаркованном сером фургоне, сидел человек с длиннофокусным объективом. — Они снимают. Нам нужно выглядеть так, будто мы увлечены разговором. Камила даже не повернула головы в сторону улицы. Опыт общения с прессой, пускай и не самый приятный, позволял чувствовать камеру кожей. Она медленно потянулась к чашке, которую принес официант, и обхватила теплый фарфор ладонями. Пальцы, привыкшие к холоду катков, жадно впитывали тепло. — Думаю, сразу стоит прояснить, что между нами существуют сугубо деловые отношения, — неожиданно резко начала Валиева, выдав сразу в себе знаменитый русский характер. — мы оба понимаем, что наша любовь только чтобы привлекать фанатов. Между нами ничего быть не может. На публике мы искренняя и любящая пара. Держимся за руки только когда нас хотят пофотать. Вне камер никакого проявления близости. У меня своя жизнь, у тебя своя. На все Гран-при я не смогу ездить, так как у меня параллельно идет подготовка к собственному чемпионату. Но на важных мероприятиях я обязательно буду с тобой. Есть вопросы? — Вопросов нет, — спокойно отозвался итальянец, выдержав её холодный, почти пронзающий взгляд. Внутри него на мгновение вспыхнуло раздражение от такого категоричного тона, но он быстро подавил его. В конце концов, она просто озвучивала то, что и так было понятно им обоим. — Меня это полностью устраивает. Я тоже не горю желанием превращать свою жизнь в дешевое реалити-шоу больше, чем это необходимо по контракту. Мой фокус — машина и трасса. Твой — лед. Мы просто помогаем друг другу решать проблемы с пиаром. Он сделал небольшой глоток обжигающего эспрессо, стараясь выглядеть расслабленным. Взгляд парня скользнул по лицу сидящей напротив девушки. При тусклом свете кафе она казалась еще более хрупкой, чем на тех фотографиях, которые показывал Тото. Но за этой внешней нежностью явно скрывался стальной стержень. Она сидела идеально ровно, ни один мускул на лице не выдавал внутреннего напряжения, хотя ситуация была максимально неестественной для них обоих. — Отлично. Значит, мы договорились, — уголки её губ едва заметно дрогнули в подобии вежливой улыбки. Это была именно та улыбка, которую она тренировала для судей после завершения программы — безупречная, отработанная до автоматизма и абсолютно лишенная тепла. Камила взяла ложечку и принялась медленно размешивать невидимый сахар в чашке с черным чаем. Движения были плавными, почти гипнотическими. Объектив из припаркованного фургона наверняка ловил сейчас каждый её жест. Нужно было создать иллюзию непринужденной беседы, и она прекрасно с этим справлялась. Со стороны могло показаться, что пара увлеченно обсуждает планы на выходные, а не жесткие рамки фиктивных отношений. — Знаешь, нам нужно хотя бы немного узнать друг о друге, — нарушил затянувшуюся паузу Андреа, отодвигая пустую чашку. — Если журналисты начнут задавать вопросы, мы не можем выглядеть полными идиотами, которые не знают базовых вещей. Как минимум, мне нужно знать, что ты любишь на завтрак и есть ли у тебя аллергия на какие-нибудь продукты. Девушка перестала размешивать чай и подняла на него глаза. В них мелькнуло легкое удивление, быстро сменившееся пониманием. Он был прав. Дьявол кроется в деталях, и именно на мелочах обычно сыплются подобные постановки. Если они хотят, чтобы мир поверил в эту сказку, им придется выучить сценарий наизусть. — Никакой аллергии, — ровным тоном ответила фигуристка. — На завтрак предпочитаю овсянку на воде и зеленый чай. Не люблю сладкое. В свободное время много читаю. Любимый цвет — темно-синий. Собак люблю больше, чем кошек. Этого хватит для начала? Голос звучал как заученная анкета из старого школьного дневника. Антонелли усмехнулся, искренне и немного устало. Эта русская девчонка явно не собиралась облегчать ему задачу. Она выстроила вокруг себя глухую стену и не собиралась впускать никого даже на миллиметр ближе дозволенного. — Вполне, — кивнул гонщик, откидываясь на спинку стула и принимая более расслабленную позу. Нужно было показать фотографу, что беседа идет легко. — Моя очередь. Аллергии тоже нет. Обожаю пасту карбонара, но из-за диеты ем её крайне редко. Любимый цвет, очевидно, серебряный или черный. Из животных предпочитаю собак. И да, я ненавижу вставать рано утром, но мне приходится это делать каждый день. Снаружи начал накрапывать мелкий дождь, оставляя кривые дорожки на мутном стекле кофейни. Внутри было тепло и пахло выпечкой. На мгновение Камиле показалось, что они действительно просто двое обычных молодых людей, которые спрятались от непогоды и пытаются узнать друг друга. Но тяжесть контракта, лежащего в сейфе менеджера, быстро возвращала в реальность. — Нам нужно как-то взаимодействовать прямо сейчас, — итальянец чуть наклонился вперед, понизив голос. — Парень в фургоне заскучал. Просто сидеть друг напротив друга недостаточно для передовицы таблоидов. Дай мне свою руку. Валиева замерла. Внутри всё инстинктивно сжалось от одной мысли о прикосновении малознакомого человека. Но разум понимал необходимость этого жеста. Это была работа. Часть программы, которую нужно откатать без ошибок и падений. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, она убрала руку от теплой чашки и положила её на середину стола. Тонкие бледные пальцы с аккуратным маникюром контрастировали с темной древесиной столешницы. Андреа накрыл её ладонь своей. Его рука оказалась теплой, немного шершавой от постоянного трения о руль и перчатки. Он не сжимал её пальцы слишком крепко, лишь слегка поглаживал большим пальцем тыльную сторону ладони. Это было легкое, почти невесомое прикосновение, но оно казалось оглушительно громким в тишине их заговора. Вспышки камер снаружи стали чаще. Их «свидание» длилось еще около часа, создавая иллюзию непринужденного общения и явной химии между ними. Фотографов не интересовала о чем молодые люди общались на самом деле да и вряд ли имело значение. Важны кадры которые сегодня разлетятся по соцсетям и создадут эффект бомбы. Миллионы поклонников как Формулы-1, так и фигурного катания будут обсуждать «отношения» пары, а пресса забудет о давлении, которое и так оказывается на гонщика. Чтобы еще сильнее подогреть слухи, Кими предложил пройтись по улице, к тому же дождь едва начавшись уже закончился. Камиле не совсем была по нраву такая идея, но для пущего эффекта пришлось согласиться. Ей этот театр уже откровенно начинал раздражать. Хотелось быстрее закончить дело и первым же рейсом полететь обратно в Москву. Ей сейчас больше хотелось оказаться на льду и выполнять сложные пируэты, а не строить из себя «влюбленную» девочку. Она считала Кими немного заносчивым и высокомерным, при том что он вел себя весьма галантно и обходительно. Сложившейся стереотип о том, что Формула-1 это элитарный клуб, то соответственно всего его члены обгачи, напыщенные и слишком надменные. Дверь кофейни тихо скрипнула, выпуская посетителей на узкую мощеную улицу. Влажный асфальт блестел под тусклым светом фонарей, которые из-за пасмурной погоды зажглись раньше времени. Свежесть после короткого ливня приятно холодила лицо, быстро смывая остатки густого кофейного аромата. Идти рядом с малознакомым человеком оказалось сложнее, чем сидеть друг напротив друга за столом. Нужно было постоянно подстраиваться под чужой шаг, держать правильную дистанцию — достаточно близко для объективов, но не слишком вплотную, чтобы не нарушать внутренние личные границы. Итальянец двигался расслабленно, засунув руки в карманы черной толстовки. Внешне парень абсолютно не соответствовал образу заносчивого миллионера из элитного автоспорта, который нарисовало воображение девушки. Никаких золотых часов напоказ, кричащих брендовых логотипов или надменного взгляда. Обычный юноша, который аккуратно перешагивал мелкие лужи и изредка бросал спокойные взгляды на витрины закрытых сувенирных лавок. Валиева шла чуть напряженно, пряча озябшие ладони в складках бежевого пальто. Цоканье каблуков задавало ровный ритм этой странной, вынужденной прогулке. Кими внутренне удивился как девушка уверенно шагала по брусчатке на тонких шпильках. Нога не гуляла из стороны в сторону, а шла четко прямо. Серый фургон медленно катился следом на безопасном расстоянии, стараясь не привлекать внимания редких прохожих. Заметив боковым зрением движение машины, гонщик чуть замедлил шаг и оказался вплотную к спутнице. Предлагать руку было бы слишком картинно и старомодно, поэтому Андреа просто склонился ближе, делая вид, что рассказывает какую-то увлекательную историю. Дистанция сократилась до минимума. Запах терпкого мужского парфюма с нотками кедра смешался с сырым запахом мокрого камня. — Знаешь, самое сложное в таких прогулках — заставить себя не смотреть в камеру, — тихо произнес пилот, глядя прямо перед собой на серую брусчатку. — Инстинкт всегда требует повернуться на звук затвора. В картинге нас учили безостановочно улыбаться фотографам. А здесь приходится играть в прятки и делать вид, что вокруг никого нет. Фигуристка едва заметно кивнула, признавая правоту этих слов. — На льду всё иначе, — ответила Камила, не повышая голоса. — Там зрители находятся везде, со всех сторон арены. Ты просто отдаешь им эмоции, не задумываясь, с какого именно ракурса идет съемка трансляции. А сейчас создается впечатление, будто мы находимся под микроскопом в лаборатории. Узкий тротуар вынудил пойти еще ближе друг к другу, огибая выставленные на улицу плетеные стулья закрытого ресторана. В какой-то момент плечи молодых людей случайно соприкоснулись. Антонелли не стал отстраняться или извиняться, наоборот, плавно сбавил темп, окончательно подстраиваясь под размер шага девушки. — Твой рейс обратно в Москву сегодня вечером? — спросил собеседник, ловко обходя припаркованный у обочины старый красный скутер. — Да. Завтра рано утром предстоят две интенсивные ледовые тренировки, а следом обязательное занятие в зале. Текущий график абсолютно не позволяет брать долгие выходные или устраивать настоящие каникулы. Услышав про расписание, юноша уважительно качнул головой. В мире высоких скоростей дисциплина тоже стояла на первом месте, но жесткий режим профессиональных фигуристов всегда казался чем-то за гранью человеческих возможностей. — Звучит крайне сурово. Иногда я мысленно жалуюсь на долгие утренние брифинги с инженерами по аэродинамике, а кто-то в это же время уже наматывает десятки кругов по замерзшему катку. Наверное, именно поэтому ты стала чемпионкой. В сказанной фразе не было ни капли насмешки, лести или снисхождения. Исключительно искреннее, спокойное признание чужого тяжелого труда. Эти простые слова немного сбили колючую спесь с фигуристки. Заготовленный в голове образ избалованного гоночного мажора начал давать первую серьезную трещину, обнажая за собой обычного спортсмена. Человека, который точно так же с самого детства пахал ради своего места под солнцем на гоночных трассах. Впереди показалась небольшая городская площадь с потемневшим от времени неработающим фонтаном в центре. Дорога делала плавную петлю, уводя обратно к стоянке такси, где Камилу уже ждала заранее вызванная машина в аэропорт. Спектакль подходил к логическому завершению. Оставалось сделать финальный, самый яркий аккорд для завтрашних утренних газет. Андреа остановился у края тротуара, дожидаясь, пока спутница повернется к нему. Затем медленно, словно боясь спугнуть, поднял руки и поправил отвернувшийся воротник ее пальто, заботливо закрывая тонкую шею от промозглого февральского ветра. Жест вышел до странности мягким и естественным. Спрятанные в фургоне камеры наверняка в этот момент взорвались длинной серией бесшумных снимков, фиксируя идеальный финал их первого фальшивого свидания.

*          *           *

Кто бы мог подумать, но на этом пиар-компания не думала кончаться. Боссам Mercedes захотелось большего, чтобы весь интернет обсуждал только Кими и Камилу. Им одного свидания оказалось мало. Поэтому молодым людям решили устроить отдельную фотосессию, чтобы подогреть интерес к общественности. Девушка уже начала жалеть о том, что, согласилась на эту авантюру. Весь ее график, тренировки и подготовка к Кубку России шли под откос из-за неожиданных предложений со стороны команды Тото. Неужели не нашлось более простого варианта вернуться на большую арену без участия в фиктивных отношениях? Тренер откровенно был недоволен таким раскладом, как и ее подопечная, но менеджеры и с той и с другой стороны нашли компромисс. Их первая совместная фотография сделанная во время свидания в кафе подействовала определённым образом на фанатов обоих видов спорта. Спонсоры, простые люди, даже некоторые гонщики всерьез стали интересоваться жизнью молодого пилота и фигуристки. Стали строить теории, предположения, гипотезы. Ослепительные вспышки студийного света больно резали уставшие глаза. Просторный павильон на окраине Милана напоминал растревоженный муравейник, где каждый сотрудник четко выполнял свою функцию. Десятки ассистентов, визажистов и осветителей суетились вокруг огромного белого фона. Ради этой глянцевой фотосессии пришлось пожертвовать целым днем полноценных тренировок, пролететь половину Европы и снова надеть маску счастливой влюбленности. Тренер рвал и метал, требуя отменить поездку, но руководство оказалось непреклонным. Крупный модный журнал ждал эксклюзивную историю, а подписанный контракт обязывал подчиняться любым капризам пиар-менеджеров. Стилисты подобрали для фигуристки строгий, но невероятно элегантный образ. Темно-синее вечернее платье из плотного шелка идеально подчеркивало выправку Валиевой. Ткань плавно струилась по фигуре, однако сильно сковывала привычные движения. Высокие каблуки-шпильки заставляли держать баланс совершенно иначе, чем привычные тонкие лезвия коньков. Девушка послушно стояла перед огромным зеркалом, пока мастера лаком фиксировали выбившуюся прядь светлых волос. Хотелось просто закрыть глаза, уснуть и проснуться на родном холодном катке в Москве, вдали от этой шумной суеты. Гонщик появился в съемочной зоне чуть позже, сопровождаемый целой свитой представителей команды. Черный классический костюм без галстука сидел на юноше безупречно, мгновенно стирая недавний образ обычного парня в уличной толстовке. Теперь перед камерами стоял настоящий светский лев, будущая легенда автоспорта. Андреа выглядел абсолютно спокойным, словно позирование для модных обложек входило в ежедневную программу подготовки пилота. Итальянец вежливо поздоровался с персоналом, коротко переговорил с главным редактором и уверенно шагнул на белоснежный пластик фона. Руководил процессом высокий фотограф с громким голосом и очень активной жестикуляцией. Маэстро требовал страсти, химии, нежного взаимодействия в кадре. Простая стойка рядом мужчину совершенно не устраивала. Заказчикам нужна была картинка, способная продать миллионы копий издания и собрать рекордное количество лайков в интернете. Пришлось повиноваться громким командам и подойти вплотную к партнеру по этому нелепому спектаклю. Широкая мужская ладонь уверенно легла на талию девушки. Прикосновение вышло аккуратным, но весьма крепким. Камила инстинктивно напрягла спину, однако быстро заставила мышцы расслабиться. Иначе на фотографиях пара получилась бы похожей на два неживых деревянных манекена. Лицо Антонелли оказалось непозволительно близко. Тепло чужого тела ощущалось даже через плотный шелк платья. Взгляды молодых людей встретились, скрывая за фальшивыми улыбками обоюдную усталость от происходящего абсурда. — Потерпи еще немного, скоро отстреляемся, — едва слышно произнес пилот, не размыкая губ и продолжая смотреть прямо в объектив. Фраза прозвучала удивительно по-доброму, без капли привычной официальности или раздражения. Слова поддержки заставили Валиеву слегка смягчить напряженное выражение лица. Уголки губ дрогнули в настоящей, а не отрепетированной полуулыбке. Девушка плавно положила руку на плечо гонщика, чуть склонив голову вбок, как того просил крикливый фотограф. Щелчки затвора моментально слились в единый непрерывный звук. В этот короткий момент под слепящими софитами два совершенно разных спортсмена впервые почувствовали себя единой командой, работающей на общий результат. Раздражение постепенно отступало, уступая место холодному профессионализму. Отработать программу чисто, без помарок — именно этому обоих учили с самого раннего детства.