Пролог

Солнце пробивалось сквозь шторы нагло, не щадя глаз, и в его лучах, как конфетти, кружились пылинки. Рядом с окном стояла массивная дубовая тумбочка, вмещающая на себе книги, игрушки, графин и подсвечник. Чуть дальше ещё окно и небольшой шкаф. Кровать украшали белые простыни и такого же цвета балдахин. Напротив кровати вместо мягких подставок была детская кроватка, а если повернуться к двери можно было заметить зеркало в полный рост и туалетный столик. В центре, на мягком ковре, окружённая солнечным светом, сидела девочка. На вид ей нельзя было дать больше двух лет, круглолицая, в длинной полотняной рубашке и лёгком ободке. Она не играла и не хныкала. В качестве своей игрушки она выбрала словарь, весивший едва ли не больше нее самой. Девочка водила пухлым пальчиком по столбцам текста, сосредоточенно шевеля губами. Со стороны казалось, она просто играет в «чтение», как делают все дети. « Ну надо же. Кто знал, что жизнь заставит выучить этот треклятый английский. Ещё и так рано » Девочка аккуратно перевернула страницу, вслушиваясь в тихий шелест, ветер за окном и шум шагов где-то за тяжёлыми дверьми. С небольшим скрипом она открылась, пуская по полу прохладный воздух, заставляя маленькое тело вздрогнуть от мурашек. К слову о шагах. — Ну что, Миледи готова переодеться? « Нет, пожалуй к такому позору никогда не буду готова » Вновь подумала девочка, смиренно уложив голову на плечо вошедшей, ухватившись руками за ворот её платья. За ней все время ухаживала одна и та же девушка, и рассмотреть её в мельчайших подробностях не составило труда. Кожа была необыкновенно нежная, с лёгким румянцем, который играл на щеках, будто от холода. Светлые волосы, небрежно собранные в пучок, обрамляли лицо выпавшими прядями, придавая облику лёгкую небрежность и уязвимость. Глаза зелёные, с оттенком вечной задумчивости. Взгляд, чуть опущенный, скромный, но со спрятанной внутренней силой. Губы, казались мягкими, как лепестки, в них читалась немая просьба, будто она ждала чего-то. Пока девушка несла ношу на пеленальный столик движения её были плавными, почти танцевальными. Каждый шаг, каждое прикосновение были частью древнего ритуала. Она двигалась по комнате с лёгкостью, лишь изредка шуршало простое, но аккуратное чёрное платье с фартуком. В облике не было ни капли напыщенности. Только тихая грация, присущая тем, кто привык служить, не теряя собственного достоинства. Её руки начали аккуратно снимать платье и девочка закрыла глаза, чтобы лишний раз не видеть собственного детского позора. Она сосредоточилась на руках горничной. Они были всегда очень теплыми и мозолистыми от постоянных нагрузок. Но именно такие руки напоминали ей о маме. Чувствуя что пеленание закончилось, девочка открыла глаза, всматриваясь в нахмуренное лицо. На нём читалась целая гамма чувств: лёгкая грусть, смешанная с непонятной надеждой, смирение. Она была похожа на вечерний закат догорающий после тяжелого дня, способный согреть в холодные ночи. Девушка не кричала о себе, но притягивала взгляд, заставляя задуматься о том, какие тайны скрыты за спокойным взором. А скрывать, как казалось, было что. Девочка видела только эту девушку, — которую как выяснилось почти сразу после пробуждения звали Анна, — и ещё пару слуг. Ни намека на мать. Увидеть эту женщину хотелось слишком сильно. И сказать спасибо. Хотя бы за собственную внешность. Светлые, словно сплетённые из солнечных лучей волосы обрамляли детское, пухлое и совсем невинное личико. Истинным же удивлением и сокровищем были глаза. Огромные, небесно-голубого оттенка, как два драгоценных камня блестели, отражая солнце. Топаз или сапфир. Это пришло в голову девочке, когда она увидела отражение в зеркале после неудачной попытки встать на ноги в 6 месяцев. — Вот видите, Мисс, Анна сделала все аккуратно и вы даже ничего не заметили. — горничная взяла её на руки, приподняв выше своей головы и глупо улыбнувшись. — Пора кушать Сандра! « Хорошая тётя. А главное кормит часто » Девочка подцепила торчащий локон, дергая его на себя, собираясь от души облизать, окунувшись в какую-то детскую непосредственность. Но внимательная Анна не позволила, ловко выворачивая маленькую ручку и нежно целуя костяшки. Кассандра. Так теперь звали девушку, которая когда-то закончила школу, колледж и почти Вуз. Кристина видит обрывки воспоминаний, силясь вспомнить что-то больше, чем например неоновый свет в зале и чьи-то пьяные поцелуи, но получается из рук вон плохо. Зато она четко помнит сюжет почти всех прочитанных манг. От этого ей хотелось то ли рассмеяться, то ли расплакаться. Это было глупо, но так по-человечески. Поэтому Кристина живёт, учится ходить, учится говорить и конечно морально готовится ко всем непривычным вещам, которые обязательно ей придется освоить. Таким, как жизнь без интернета. Или без нормальных прокладок. Но больше всего без интернета. 21 век, зависимость и все в этом духе. Тихо вздохнув, Сандра, — нужно привыкать, ты уже два года как не Крис, — позволила засунуть в себя ещё ложку противной кашицы, болтая ногами, пытаясь достать хотя бы до платья Анны. Из угла вышла ещё одна горничная постарше. Женщина оглядела картину того, как Анна кормит девочку вместе с ней открывая и закрывая рот, совсем незаметно закатила глаза и прошла на кухню, доставая кружки и подготавливая чайник. — Не пойму, чего ты с ней возишься... Леди все равно уже... — Госпожа Агата. — Что? — с вопросом в нахмуренных бровях спросила женщина, впиваясь взглядом в спину Анны. Кассандра агукнула, засунув в рот ложку самостоятельно, ожидая представления. — Что ты думаешь о госпоже мне без разницы, но это, её дочь. Её кровь. И к ней нужно проявлять такое же уважение, как и к остальным из семьи. — Вот именно. — Кассандра моргнула на очевидную злость в голосе, — Уважаемые Грачевы все еще не ответили на наше письмо. Может они давно уже выписали Агату из рода и не ждут нас в Российской империи. А ты возишься с этой... — женщина скривилась, отвернувшись, чтобы поднять чайник, разливая воду по кружкам. — Ошибкой. — Лен. Я понимаю, тебе страшно. — Анна вернулась к кормлению, пытаясь отвлечься. Кассандра ей это позволила, послушно открывая рот. — Но госпожа просила... Она просила защитить её. А мы все любили Агату. Как бы не отрицали. На кухне повисла напряженная тишина. Две женщины поникли, смотря в одну точку, размышляя о своем. И только часы на стене отсчитывали секунды, раздражая детский мозг. « Значит мать мертва. Как выяснилось Грачева Агата. И в Россию мы можем не вернуться. Печальненько. Информации не густо. А отец где? » Кассандра чихнула и горничные вздрогнув, засобирались, не пересекаясь друг с другом ни взглядом, ни действиями. Смотря на неловкое избегание, блондинка согнула руку, опираясь на неё подбородком и цепким взглядом оглядывая мельтешение. Со стороны она совсем не была похожа на ребенка, но на неё никто не смотрел и Сандра позволила себе эту вольность. « Нужно хорошенько подумать и желательно побыстрее начать говорить. Хоть мне всего год, это вполне реально. Узнать бы ещё обычная это Англия или что-то другое? » Блондинку, с резким свистом вытащили из детского кресла, выходя с кухни. Замедлилась Анна только когда подходила к лестнице, видимо заметив что девочка на руках слишком тихая и нахмуренная. — Что случилось? — Кассандра надула щеки, прикладывая ко рту руку, пытаясь сымитировать рвоту. — Ох, простите, наверное после еды мне стоило дать вам время, но... Не столь важно! Чем вы хотите заняться сегодня? Во время паузы Анна посмотрела в сторону кухни и Кассандра проследив за взглядом раздраженно дернула прислугу за ворот, вновь помогая отвлечься. На вопрос, блондинка указала маленькой ручкой в окно и девушка весело кивнув, сменила направление. На улице стояла замечательная погода, если не смотреть на приближающиеся тучи вдалеке. По внутренним меркам Сандры сейчас было примерно начало лета, а значит дождь не будет сильным. Анна усадила девочку на траву, позволяя делать все что угодно, пока сама она доставала плед и набор для шитья, краем глаза все равно продолжая следить за ребенком. К погоде в этом мире Кристина приспосабливается все ещё. Привыкшая к суровой зиме, она совсем не была готова к дождю вместо хлопьев снега. Летом тоже не так уж жарко и даже вода в реке неподалёку, ни разу за год так и не согревалась, оставаясь холодной. Хотя в июле в это время в России уже можно было с комфортом искупаться и позагорать на берегу. Кассандра неловко шатаясь начала собирать цветочки, чтобы в следующее мгновение упасть перед Анной успев бросить букет ей на колени. — Божечки, куда вы так торопитесь? — девушка помогла блондинке сесть, приглаживая платье и поправляя ленту в волосах. — Ещё успеете и походить, и побегать. Не согласившись, Сандра взмахнула руками, слушая весёлый смех горничной. Она подполза ближе, взяв в руки два цветочка и на пробу пытаясь связать их. — Вы хотите сделать венок? — получив в ответ невнятное согласие, Анна посадила девочку к себе на ноги, беря из непослушных пальчиков стебли. — Смотрите. Она медленно показывала ребенку как правильно плести венок, иногда помогая и направляя. Невольно она вспомнила Агату, что также объясняла Анне как правильно сплетать цветы. На губах расцвела нежная улыбка. — Знаете, ваша матушка научила меня этому. — голова Сандры повернулась, встречаясь с зелёными глазами. — Да-да, госпожа не один раз усаживала меня рядом, также управляя моими пальцами. И не один раз она заходила в дом с ужасным ободком из цветов на голове. И сколько бы ей не говорили снять, она твердила что ей без разницы как оно выглядит, главное сделано с любовью. Я тогда краснела под веселые смешки других, твердя себе что в следующий раз госпожа обязательно зайдет с самым красивым венком. Кассандра смотрела на девушку, на её грустную улыбку, зелёные глаза со следами слёз, и в голове вольно невольно пронеслась мысль. « Почему же ты позволила ей родить и умереть, если так дорожила? » Вздрогнув, Сандра резко отвернулась, продолжая двигать пальцами, в правильном порядке заплетая стебли и добавляя новые цветы, слушая позади хриплое дыхание и чувствовать дрожащее тело. Она даст ей столько времени, сколько потребуется. Встав, девочка неуверенно положила свое чудо творение на голову дрогнувшей прислуги, весело хлопнув руками и попытавшись засмеяться. Звук вышел чистым, непосредственным и совсем не похожим на её прошлый. Анна проводила красными, опухшими от слёз глазами убегающую в поле девочку. Она сняла с головы венок и бережно провела пальцем по цветам. — Твоя дочь выбрала те же цветы, что всегда выбирала ты. — прошептала девушка, найдя взглядом среди синих лепестков светлую голову. Её губы тронула слабая, полная грусти и благодарности улыбка. Она вернула подарок обратно на макушку. — Агата, она чудесна. Ветер встрепенул золотые волосы унося с них розовую ленту. Кассандра ахнула, провожая её взглядом и тут же наткнулась на ласковую улыбку Анны. Сандра улыбнулась в ответ, поднимая вновь собранные незабудки, что так красиво сочетались с её глазами. Анна надеялась что у этой девочки судьба будет намного лучше чем у её матери. На дереве в листве растворилась чёрная тень, оставляя после себя ворох блестящих перьев.