Грачева

— Мама? — Все верно, это ваша матушка. — Красивая. Анна улыбнулась, нежно прижавшись губами к виску девочки. Кристина же крепче ухватилась за шею служанки, продолжая рассматривая портрет своей здешней матери. Девушка была изображена вызывающе, упрямо. Не чопорной или парадной, какими обычно делали изображения знатных дам в 19-х веках. Художник словно поймал мгновение живой жизни. Волнистые волосы золотым водопадом струились по обнажённым плечам, пухлые, ярко накрашенные алым губы были слегка приоткрыты, миг — и она ухмыльнется или скажет какую-то дерзость. Волевой подбородок, томный, чуть насмешливый взгляд голубых глаз и россыпь веснушек, особенно заметных на фоне румянца на щеках. Именно веснушки нравились Сандре больше всего. Они делали Агату настоящей. Не застывшей красавицей с картинки, а той, кто могла смеяться, краснеть от смущения или злиться. — А у меня тоже будут такие точки? — спросила Кассандра, поворачивая лицо к Анне и указывая себе на щёку. Речь девочки благодаря ежедневным занятиям улучшилась невероятно, но некоторые звуки всё ещё не желали ей поддаваться. Несмотря на это, в свои два года добившись такой беглой речи, она невольно вызывала у слуг смешанное чувство уважения и лёгкой опаски. — Возможно, милая, — Анна поправила выбившийся локон Сандры, заправляя его за маленькое ушко. — Если суждено, то обязательно будут. Хотите погулять в саду или, может, побудете одна? Я вижу, вы задумались о чём-то важном. — Одна! Девушка, по-доброму улыбнувшись, оставила Кассандру в своей комнате, напомнив лишь об обеде через два часа. Кассандра подождала, пока шаги Анны стихнут на лестнице, и только потом слезла с кровати. С трудом она дотянулась до книги на тумбочке — потрёпанного томика сказок, который она нашла в библиотеке на прошлой неделе. Затем, ловко орудуя маленькими ручками, взобралась на широкий подоконник, подложила подушку и устроилась с комфортом, прислонившись виском к прохладному стеклу. Отсюда, со второго этажа, открывался чудесный вид на сад и лес за ним. Дом, в котором они жили, оказался не поместьем, как сначала подумала Кристина, а небольшим, но очень уютным особняком в три этажа. На первом располагались прохладная веранда, светлое фойе с деревянным полом, небольшая оранжерея, где даже зимой цвели розы, просторная гостиная с камином, две комнаты для гостей и столовая. На втором — три спальни, маленькая, но хорошо укомплектованная библиотека и две ванные комнаты с медными кранами. Третий этаж, вернее цокольный, находился в подвале и вмещал в себя огромную кухню, прохладный погреб с припасами, комнаты прислуги и вместительную кладовую. Всё это Кассандра успела как следует рассмотреть и запомнить за полтора года. Как и говорила старшая горничная, семья Грачевых или их родственники так и не прислали письмо, поэтому немногочисленные слуги, посовещавшись, решили остаться с маленькой госпожой, не собираясь покидать уже обжитое место и бросать ребёнка на произвол судьбы. Слуг было немного, всего семеро, но Кассандра быстро разделила их в уме на группы. Женщины: Елена — экономка, или старшая горничная, строгая, но справедливая, ответственная за всех женщин в доме; Анна — камеристка, личная горничная, ставшая для девочки почти матерью, и Ирина — тихая, неприметная женщина, исполнявшая обязанности и обычной горничной, и кухарки. Первые две были уже хорошо известны и любимы, а вот последняя вызывала у Сандры смутное любопытство. Она редко попадалась на глаза маленькой госпоже, но работу свою выполняла добросовестно и вовремя, за что её постоянно хвалила Елена. Мужчин было всего на одного человека больше. Батлер по имени Алексей — чуть старше тридцати, подтянутый, с идеально зачёсанными тёмными волосами и спокойными серыми глазами. Он следил за порядком во всём доме, встречал немногочисленных гостей и решал все хозяйственные вопросы. Повар Дмитрий — добродушный толстяк со смешными пышными усами и явным акцентом, чуть старше сорока. Лакей Евгений — молодой человек не старше двадцати шести, вездесущий и быстрый. Он мелькал то в саду, то в доме, то бежал с поручением в деревню, выполняя функций больше, чем могла бы вспомнить Сандра. И последний, с ролью которого девочка так и не смогла до конца определиться — совсем старый, по её меркам, дедушка по имени Василий. Седой, сутулый, с руками, похожими на корни деревьев. Он тоже был везде и нигде одновременно: то чинил забор в дальнем углу сада, то возился с инструментами в сарае, то просто сидел на лавочке у чёрного входа, глядя в небо мутными, но очень внимательными глазами. В целом этих людей хватало, чтобы содержать дом в чистоте и успевать жить немного для себя. Неизвестно, правда, чем руководствовалась Агата, нанимая этих людей и привозя их с собой в Англию, но они были надёжными. Кристина чувствовала это инстинктивно. Глядя в окно, девочка рассеянно отбивала пальчиками ритм какой-то песни, что крутилась в голове. Книга лежала раскрытая на коленях, но строчки давно перестали складываться в слова. Мысли были совсем о другом. Ей казалось странным, что об отце никто, абсолютно никто не хотел с ней говорить. Она подходила ко всем по очереди. Сначала к Анне, как к самой близкой, к Елене, даже к вечно спешащему Евгению и молчаливому Василию. Но у всех был один ответ, произносимый с разной интонацией, но с одинаковой сутью: — Он придёт, совсем скоро. И, честно говоря, это звучало сильно неубедительно. Вспоминая томный взгляд голубых глаз с портрета и яркие веснушки, Кассандра тяжело вздохнула, устраивая лоб на окне. Оно приятно остужало, помогая отвлечься. — Интересно, кто же попался в твои сети? — прошептала девочка, глядя, как ветер гоняет по небу пушистые облака. — И где он сейчас? В ответ тишина. Только сердце спокойно стучит. Стекло под её виском жалобно хрустнуло. Звук был такой внезапный и чужеродный в тишине, что Кассандра не успела даже испугаться. А в следующее мгновение мир вокруг рассыпался на тысячи сверкающих осколков. Тёплый воздух ворвался в комнату, ударил в лицо, и она, не успев даже вскрикнуть, уже летела вниз. Она видела, как отдаляется оконная рама и как мелькают кирпичи стены. Спиной чувствовала, как стремительно приближается зелёная трава внизу. В груди кольнуло, желудок, словно на бешеных американских горках, поднялся куда-то вверх, к самому горлу. Зажмурившись изо всех сил, Кассандра сжалась, ожидая неминуемого, чудовищного удара. Смерть уже расправила знакомые невидимые руки, чтобы вновь принять её в свои объятия, как вдруг что-то произошло. Что-то неосязаемое, но мощное толкнуло её, смягчая падение. В следующий миг девочка открыла глаза уже на земле, в кустах роз и с тысячами колючек в теле. Веки закрылись и открылись снова, в глазах двоилось. Подняв дрожащие, исцарапанные руки, она заметила, что, кроме игл, в ладонях и ногах застряли мелкие осколки стекла, а каменная дорожка обильно посыпана битыми блестяшками. Но боли почти не было, только шок и оглушающее удивление. Я жива Кассандра с трудом повернула голову в сторону, повинуясь какому-то внутреннему чутью, и наткнулась взглядом на ворона. Большая, даже по меркам других, чёрная птица сидела на нижней ветке дерева, росшего неподалёку. Чёрные, с синеватым отливом перья красиво блестели на солнце, переливаясь металлом. В глазах-бусинках, устремлённых на девочку, читалась странная смесь тревоги пополам с усмешкой. По крайней мере, именно так показалось Кассандре. На секунду птица склонила голову набок, будто оценивая урон, и резко встрепенулась, расправляя крылья. — Боже, леди! — молодой, полный ужаса голос разрезал тишину. Тяжелые шаги, и крепкие руки схватили её за плечи, настойчиво поворачивая. Кассандра сфокусировала взгляд и узнала зелёные глаза Евгения. Лакей, бледный как полотно, со страхом оглядывал сидящую в кустах девочку, пытаясь лихорадочно сообразить, что произошло и насколько серьёзны повреждения. — Как вы... — Окно, — тонко и жалобно произнесла девочка, опуская глаза. — Разбилось. Евгений поднял взгляд вверх, на чёрный проём второго этажа, и округлил глаза ещё больше, когда увидел усыпанную стеклом землю вокруг. Он действовал быстро, но аккуратно, стараясь не сделать больно. Отодвинул колючие ветки, освободил подол её платья и бережно, словно величайшую драгоценность, поднял на руки. Она была лёгкой, почти невесомой, и вся крупно дрожала. Молодой человек зашептал какие-то успокаивающие, бессвязные слова, быстро зашагав к чёрному входу, чтобы не нести ребёнка через парадную дверь в таком виде. В душе его росла ледяная тревога, и он отчаянно надеялся, что это просто несчастный случай, а не то, о чём он подумал. Не проклятие Грачевых. Кассандра, болтаясь на руках лакея, поймала взгляд чёрных бусинок. Ворон всё ещё тихо сидел на ветке, провожая их взглядом. И только когда птица скрылась из виду, девочка начала осознавать, что случилось. С её щёк скатились первые крупные, обжигающие слезинки. Она заплакала беззвучно, крупно вздрагивая всем телом, слёзы капали на разорванное платье и на рубашку прислуги, быстро впитываясь в ткань. Евгений, заметив тихий плач, запаниковал, врываясь в дом в поисках Анны или кого угодно, кроме себя. Он не знал, как успокаивать детей, особенно таких, как Кассандра. — Что... Женя! — Елена первая заметила бледное лицо и плачущего ребенка. — Она выпала со второго этажа, — выпалил он на одном дыхании, обращаясь к повару, старшей горничной и батлеру. — Она в порядке, не считая порезов и испуга, — он осторожно, стараясь не делать резких движений, передал девочку в руки подоспевшего Алексея. — Я не ручаюсь утверждать, но, Елена Петровна, это похоже на... — Молчи, — твердо, с упреком во взгляде сказала Елена, пинцетом убирая занозы и осколки из маленького тела. — Рано утверждать. Один несчастный случай. Всего один. — Да, но... — Найди Анну и уберись во дворе, — отрезала она, не повышая голоса, но тоном, не терпящим возражений. — Забудем об этом. Все. — Есть, мэм. —  лакей понурил плечи, коротко поклонился и выбежал прочь, оставляя разбираться с последствиями других. Кассандра на коленях батлера всё так же роняла слёзы, но теперь уже не так тихо. Крупная дрожь сменилась мелкой, началась икота. Громкая, болезненная, разрывающая грудь. Она икала и вздрагивала, когда в комнату влетела запыхавшаяся, бледная Анна. С особой нежностью и колотящимся сердцем она прижала к себе девочку, поглаживая её по спине. Голос доносился до ушей, как сквозь вату. Нежный, неидеальный, но успокаивающий. И под этот тихий напев Кассандра постепенно перестала дрожать. Икота стихла, слезы на щеках высохли. Сухие глаза слипались и повинуясь колыбельной, она уснула, запомнив только дымчатый силуэт в дверях.

***

                                  Этот случай коллективно был стёрт из памяти всех обитателей поместья. Только настороженные взгляды, что провожали Кассандру теперь почти на каждом шагу, выдавали правду. Они ждали. С замиранием сердца они ждали, что это окажется просто совпадением. Кассандра ничего не понимала, изнутри её сжирало чувство неправильности. Она перерыла всю их маленькую библиотеку в поисках чего-либо, каких-то ответов. И нашла. Старое письмо матери в забытой книге далеко на полке. Тонкий, пожелтевший конверт, не запечатанный, словно тот, кто прятал, никогда не собирался его отправлять. На конверте — ни имени, ни адреса. Только герб, который Кассандра уже видела на некоторых вещах в доме: птица с расправленными крыльями и символ, похожий на открытый глаз. Русские буквы были словно глоток свежей воды в глухой пустыне. Она вчитывалась в строки, ища скрытый смысл в красивом почерке и витиеватых буквах. Но находила покинутую семьёй женщину, что решила, будто сбежать — её единственный выход, и боль. Письмо было полно извинений. Агата просила прощения за то, что была плохой дочерью, за то, что не сделала достаточно, за то, что не смогла освоить дар, за то, что в итоге оказалась при смерти. Кристина чувствовала грусть от этого письма, но не скучала по тому, кто был его создателем. Ей было интересно, про какой дар говорит Агата. Он мелькает в тексте два раза, но именно к нему куча вопросов. Из-за него она уехала в Англию. И из-за него она умерла. — Может, прижать к стенке Анну? — пробормотала Кассандра, не заметив, как мысли вырвались наружу. Прозвучало это, мягко говоря, странно. Если бы кто-то посторонний услышал, как двухлетняя девочка рассуждает о допросе прислуги с пристрастием, он бы точно решил, что в этом доме что-то неладно. И, как назло, именно в этот момент за стеллажом раздался шум, сдавленная ругань и звук падения чего-то тяжёлого. Кассандра бесшумно, будто кошка, подкралась к краю стеллажа и выглянула. На полу, потирая затылок и хмурясь, лежал Женя. В маленькой голове мгновенно созрел план. Хитро улыбнувшись, она тихо подошла ближе, кидая сложенное письмо прямо на колени прислуге. — Либо ты сейчас рассказываешь мне всё. Либо... — Госпожа... — Либо! Я больше не желаю видеть тебя здесь. — Кассандра, стоя над лакеем, чувствовала себя как минимум Коннором из игры, который допрашивал преступника, используя шантаж и эмоциональные качели. Внутри, правда, понимала, что на самом деле никуда она его не выгонит. Он был вторым человеком, который хотя бы избегал её, а не смотрел жалобно. Однако ей нужны ответы. И она их получит. — Леди, я не могу... — Евгений сглотнул, осторожно поднимаясь и отряхивая колени. — То есть, вам рано. — Почему? — Вам всего два года... — выдохнул Евгений, и в голосе его послышалось отчаяние. Кристина внутри девочки взвыла. Эту отмазку она слышала уже сто раз. Она хочет знать, что случилось с Агатой, что за проклятие и какого черта вообще происходит в мире, в который её занесло. — Мне страшно. — совсем тихо сказала девочка, опускаясь на пол, прикрывая глазки руками. Она очень надеялась, что Евгений поведётся на эту манипуляцию. — Я упала, и стало так страшно, а вдруг такое произойдёт ещё? А мама? Она тоже падала? Она лила поддельные слёзы на деревянный пол, сквозь мокрые ресницы замечая, как Евгений замер. И смотрел на неё так, словно видел перед собой не её, а кого-то другого. Он вспомнил тот день, когда впервые увидел Агату. Ему было восемнадцать, он только поступил на службу в дом Грачевых, которые совсем недавно переехали из Российской империи. Поговаривали, они почти сразу открыли бизнес, зарабатывая баснословные суммы денег. Господа его не замечали, старшие слуги гоняли, и он старался быть невидимым, чтобы лишний раз не нарваться на неприятности. Агата была необычной девушкой. Не считая ангельской красоты, она была умной, заговорила, как и её дочь, в раннем возрасте, напугав всех. Она умела то, чего не умели другие. Поговаривали также, что она разговаривает с призраками, видит то, чего нет, и от неё лучше держаться подальше. Однажды она появилась в его саду. Девушка шла босиком по мокрой траве в одной лишь сорочке. У неё были невероятные голубые глаза, почти прозрачные, с тёмными крапинками вокруг зрачков. Они смотрели на него, и в них не было безумия. Только усталость. Бесконечная, вселенская усталость и одиночество. В ту ночь он впервые услышал её голос и увидел улыбку. Настолько ненастоящую, что его сердце, выращенное в большой семье с братьями и сестрами, вмиг остановилось. Она схватила его за руку, лепеча что-то, перескакивая с английского на русский. Потом он заметил странности. Старшие господа, её родители, не проявляли к ней того, чего должны были. Часто игнорировали, лишь иногда обращая внимания, и то только чтобы попросить зайти в кабинет в дальней части поместья. Женя старался скрасить её одиночество в саду, в который она заходила почти каждую ночь. В одну из ночей он и узнал о способностях. Агата считала это даром, несмотря на слова других. Они использовали её, поднимаясь всё выше, занимая высшие посты, совершенно не замечая, что сама девушка угасает. По её словам, сказанных в одну из ночей, она могла умереть через пять лет. Он поверил ей на слово, не сказав ни слова, продолжая обрезать кусты лилий. Единственное, что он не заметил и упустил, так это то, как она забеременела. Агата плакала около кустов роз, извинялась, говорила, что не хочет избавляться от дитя, не хочет, чтобы и его использовали. Когда он сказал, что поможет, не бросит, начался отсчёт. Девушка умело скрыла беременность, притворилась сошедшей с ума и добилась, чтобы её заперли. В эту же ночь они сбежали. Агата, он и ещё несколько человек, которые верили в неё сильнее, чем в себя самих. Иногда он не понимал, почему попал в список людей, которым она доверилась. Девушка ожила, как только они обосновались где-то на другом конце Англии, купив небольшой особняк. Сбережения девушка украла, но совесть её совершенно не мучила, так как по неизвестным причинам поместье Грачевых сгорело спустя три дня после их исчезновения. Известный по всей Британии граф Фантомхайв, цепной пёс её величества, пестрел во всех газетах. Агата была слишком счастлива. Она смеялась, пугалась, злилась, позволяя себе испытывать множество эмоций, которые скрывала. Как оказалось, Мисс была очень саркастичной и обожала пугать людей своим даром. Вот только её прогноз не сбылся. Она умерла сразу после тяжёлых родов, успев лишь на мгновение подержать дочь на руках, дав ей имя. Сентябрь был тяжёлым месяцем для прислуги. — Женя? Евгений не хочет рассказывать об этом Кассандре. Но она умная девочка, что даже сейчас сидит на полу, смотрит осознанно, вытирая капли слез с щеки. Он уверен, Елена Петровна и Аня не правы в том, что скрывают это от неё. Поэтому он встает, берёт девочку на руки, заботливо поправляет волосы. Кассандра цепляется за чужой ворот доверчиво, подкрепляя уверенность садовника. — Ваша матушка имела особенность. Кристина затаила дыхание, внимая каждому слову, каждой эмоции. Евгений, возможно, единственный, кто расскажет ей об Агате всё, не скрывая. Потому что эти голубые глаза вновь смотрели на него умоляюще, и он вновь не смог им отказать.