Часть 9

Ещё около двух дней всё шло по одному и тому же сценарию.Алишер уходил,Диана либо оставалась и весь день сидела в комнате и разговаривала с кем то,либо тоже уходила и возвращалась через пару часов.Иногда у них всё же вспыхивали ссоры по поводу Келли. Утро началось как обычно. Алишер проснулся первым, но не вставал — лежал, смотрел в потолок, слушал, как за стенкой Келли тихо гремит посудой на кухне. Диана спала рядом, отвернувшись к стене, её телефон лежал на тумбочке экраном вверх. Около девяти телефон завибрировал. Коротко, один раз. Алишер не обратил внимания. Потом снова — уже дольше, настойчиво. Диана не шевелилась. Третий звонок заставил его повернуть голову. На экране высветилось имя: «Тима». Алишер знал этого Тиму, Диана говорила, что это друг детства, живёт в Тель-Авиве, они иногда пересекаются, ничего особенного. Звонок прервался, через секунду пришло сообщение. Экран засветился, и Алишер увидел текст. Не полностью, только первые слова: «Привет, солнце. Соскучился. Когда увидимся?» Он сел на кровати. В груди стало тяжело, будто кто-то наступил на рёбра. Диана спала, дыхание ровное, спокойное. Он взял её телефон. Экран заблокирован, но сообщения видно. Он знал пароль — она сама дала, когда просила настроить айклауд. Пальцы замерли над экраном. Не надо. Не надо этого делать. Телефон снова завибрировал. Второе сообщение: «Может, сегодня? Я свободен после обеда». Алишер разблокировал. Чат с Максом открылся на последних сообщениях. Их было много. За последнюю неделю — десятки. Он пролистал вверх, читая. «Я скучаю, приезжай скорее». «Он опять на записи, я одна». «Когда уже эта оборванка съедет?». «Я не могу больше ждать,Тим». Сердце колотилось где-то в горле. Он читал, и каждое слово било наотмашь. «Мы же говорили, что это временно». «Он ничего не знает». «Ты мой, я хочу быть с тобой». Фотографии — её, полуодетой, с глупыми подписями. Алишер опустил телефон. Руки дрожали. Он смотрел на Диану — она спала, волосы разметались по подушке, губы чуть приоткрыты. Красивая. Такая красивая. Он встал, вышел в коридор, прикрыл дверь. На кухне Келли что-то делала — он слышал, как звякнула кружка. Зашёл к ней. — Ты чего такой? — спросила она, увидев его лицо. Он не ответил. Прошёл к столу, сел, уставился в одну точку. Келли замерла с чайником в руках. — Алишер? Что случилось? Он провёл рукой по лицу, тяжело выдохнул. — Ничего. Всё нормально. — Не нормально, — она поставила чайник, села напротив. — Ты белый как стена. Он посмотрел на неё. Она смотрела встревоженно, и в глазах было столько искреннего беспокойства, что у него что-то оборвалось внутри. — Диана мне изменяет, — сказал он глухо. Келли замерла. Глаза расширились. — Откуда ты... — У неё в телефоне, — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Переписка. С каким-то Тимофеем. Давно уже, судя по всему. Келли молчала, не зная, что сказать. Он смотрел в окно, и она видела, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти. — Может, ты понял неправильно? — спросила она тихо, подобрав слово, которое не звучало бы слишком глупо. — Нет — он покачал головой. — Я видел фотографии. И всё, что она ему писала. Про то, как ей со мной скучно. Про то, что она хочет быть с ним. Келли опустила глаза. Ей хотелось сказать что-то правильное, что-то, что поможет. Но слов не было. — Я сейчас, — он встал. — Мне нужно...поговорить. Он не договорил, вышел из кухни. Келли слышала, как он прошёл в спальню. Потом голос — спокойный, но с металлом: — Диана, вставай. — Ммм, что? — её голос сонный. — Вставай, я сказал. Келли вышла в коридор, остановилась у двери. Не подслушивать — просто не могла уйти. Из спальни донеслось: — Что случилось? — Расскажи про Тимофея. Тишина. Потом голос Дианы — изменившийся, севший: — Что?Какого... — Телефон твой. Я видел всё. — Алишер, я могу объяснить... — Не надо, — голос у него стал тихим, почти спокойным, и от этого спокойствия Келли стало страшно. — Собирай вещи. — Ты меня выгоняешь? — голос Дианы сорвался на крик. — Из-за какой-то... — Не из-за кого, — перебил он. — Из-за тебя. Из-за того, что ты мне врала. Собирай вещи, Диан. Келли отступила от двери, вернулась на кухню. Руки дрожали, она сжала их в кулаки, заставила себя дышать ровно. Из спальни доносились голоса — его спокойный, её злой,потом хлопки открываемого шкафа. Через десять минут Диана вышла в коридор с сумкой. Увидела Келли, стоящую в дверях кухни, и её лицо перекосило. — Довольна? — прошипела она. — Получила квартиру, да? И мужика? Келли не ответила. Диана хотела сказать что-то ещё, но из спальни вышел Алишер. — Ключи, — сказал он, протягивая руку. Диана бросила ключи на пол, развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла. Алишер стоял в коридоре, смотрел на закрытую дверь. Потом медленно нагнулся, поднял ключи, положил на тумбочку. — Ты как? — спросила Келли тихо. Он не ответил. Прошёл на кухню, сел за стол, уронил голову на руки. Келли подошла, села напротив, не зная, что делать. Потом встала, налила ему чай, поставила перед ним. — Спасибо, — сказал он, не поднимая головы. Она сидела напротив,молчала. В квартире было тихо. Только где-то внизу проехала машина, и снова тишина. Вскоре,он всё же взял кружку, но пить не стал. — Слушай, ты когда последний раз на улицу выходила? Она подняла глаза. — В тот день, когда... ну, когда пришла к тебе. — Четыре дня назад? — он нахмурился.-Так давно? — Не хотелось, — она пожала плечами. — Да и не с кем. А одна... не очень. Он смотрел на неё, и в глазах постепенно проступало что-то тёплое, живое — первое за всё утро. — Пойдём, — сказал он вдруг. — Погода хорошая. Прогуляемся. — Куда? — она растерялась. — Куда-нибудь. В парк, в скейт-парк, в кафе. Надоело сидеть в четырёх стенах. — А ты? — она кивнула на нетронутую тарелку. — Нагуляем аппетит, — он встал. — Собирайся. И куртку возьми, на улице прохладно. Келли смотрела на него, не зная, что сказать. Выйти на улицу, в свет, где люди, машины, солнце — после четырёх дней в запертой квартиры, после всего, что случилось, казалось невозможным и одновременно необходимым. — Я быстро, — сказала она и вышла из кухни. Через пять минут они уже выходили из подъезда. Келли натянула его ветровку поверх своей футболки,потому как своей у неё не было, хотя та была ей велика. Алишер молчал, но шёл рядом, и это было главное. На улице действительно было прохладно, но солнце светило ярко, и Келли щурилась, поправляя очки. — Смотри, не ослепни, — сказал Алишер, заметив её жмурящееся лицо. — У меня есть тёмные очки, если надо. — Не надо, — она улыбнулась. — Я привыкну. Они свернули к обычному парку и через пару минут,пройдя сам парк,который был довольно длинным и зелёнфм,зашли в какое то заведение.Оно было похоже на обычное кафе,совсем недорогое. -Что ты будешь-спросил Алишер,сев за столик. -Я?-она уткнулась в небольшую менюшку-Чай,наверное,холодный и..можно мороженое? -И всё? -Да,а что? -Ничего-ответ его был..странным,мягко говоря,но он сделал заказ и свой,и её. Мороженое Келли очень понравтлось,это были три шарика мятно-фисташкового мороженого в стеклянной подставочке.Сам чай тоже был сладким и вкусным.Алишер же взял себе какой-то напиток и салат.Видно,что есть он особо не хотел,но и совсем голодным оставаться нельзя. --- Август в Тель-Авиве был душным. Кондиционер на кухне работал на полную, но всё равно казалось, что воздух можно резать ножом. Келли сидела за столом, вжавшись в угол, и обмахивалась блокнотом. Напротив, на стуле, спал Алишер, откинув голову на спинку, — они полночи разбирали её чертежи, и он вырубился прямо во время завтрака. Она смотрела на него, на спутанные кудри, на родинку на щеке, и думала о том, что если не поступит — подведёт не только себя. Он столько с ней занимался, столько раз отрывался от работы, чтобы объяснить материал, который сам едва помнил со школы. Ноутбук пиликнул. Келли вздрогнула, бросила взгляд на экран — письмо. От приёмной комиссии. Сердце ухнуло в пятки. Она смотрела на строчку «Ваши результаты» и не могла заставить себя открыть. Пальцы замерли над мышкой. Алишер рядом пошевелился, вздохнул, но не проснулся. — Давай, — прошептала она,пока страница грузилась Клик. Страница загружалась бесконечно долго. Она чувствовала, как пульс бьётся в горле, в висках, в кончиках пальцев. Потом экран моргнул, и она увидела: «Поздравляем! Вы зачислены на 1-й курс факультета архитектуры». — Алишер, — голос сел, она повторила громче, почти крикнула: — Алишер! Он подскочил, чуть не слетев со стула. — Что? Что случилось? Она развернула к нему ноутбук, ткнула пальцем в экран. Он щурился, вглядываясь, и она видела, как меняется его лицо — от испуга к удивлению, от удивления к радости. — Поступила? — спросил он, хотя всё уже было понятно. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Слёзы душили, и она злилась на себя, что не может их остановить. — Эй, — он встал, подошёл, взял её за плечи. — Ты чего плачешь? Ты же хотела. — Не знаю, — она вытерла глаза рукавом. — Я думала, что не пройду. Думала,вступительные подведут! — Не подвели — он улыбнулся, и от этой улыбки у неё внутри всё перевернулось. — Ты поступила,умничка! Она хотела сказать что-то ещё, но он уже обнял её, прижал к себе, и она уткнулась носом в его футболку, чувствуя, как дрожит — от облегчения, от радости, от того, что он рядом. — Студентка, — сказал он, гладя её по волосам. — Моя студентка. Она отстранилась, вытирая лицо. — Почему твоя? — Ну, я же тебя учил, — он пожал плечами, но в глазах у него было что-то ещё, чего она не умела читать. — Значит, моя. --- Четырнадцатого августа Келли проснулась от того, что кто-то возился на кухне. Алишер обычно вставал позже, но сегодня, судя по звукам, он был там уже давно. Она поправила пижаму и вышла в коридор. На кухне пахло ванилью и корицей. Алишер стоял у плиты,в фартуке и что то очень нервно помешивал в небольшой кастрюльке. — Ты чего? — спросила она, прислоняясь к косяку. Он обернулся, и она увидела его лицо — сосредоточенное, серьёзное,хоть и немного сонное. — С днём рождения, — сказал он. — Я тут... торт делаю,ты слишком рано встала. Она замерла. День рождения. Она не любила этот день. С детства — бессмысленные подарки, натянутые улыбки, мамины вздохи, отцовское равнодушие. В прошлом году она вообще сделала вид, что забыла, и никто не вспомнил. — Я же говорила, что не люблю... — Знаю, — перебил он, возвращаясь к плите. — Но я считаю, что раз в году можно. Садись. Она села. Он предложил пока ей чай,но она решила подождать торт.А через пол часа он был готов.Простой бисквит с ванильным кремом и украшением сверху в виде ягод малины и голубики. — Сладкий завтрак для именинници!-довольно произнёс он-И еще кое-что.. Он протянул ей маленькую бархатную коробочку,перевязанную ленточкой. Келли взяла, развязала, открыла. Внутри лежал браслет — тонкая серебряная нить с крошечной подвеской в виде маленькой мордочки кошки с бантиком. — Это... — она не могла подобрать слов. — Не дорого, — быстро сказал он. — Я просто увидел, подумал,что тебе подойдет.Нравится? — Она такая милая — она смотрела на браслет, и в горле снова вставал ком. — Спасибо. — Помочь застегнуть? Она кивнула, протянула руку. Он взял её запястье, и она почувствовала, как его пальцы немного дрожат — так же, как у неё. Застегнул, отпустил. — Теперь у тебя есть что-то, что напомнит, — сказал он, глядя на браслет. — Что ты не одна. Что ты справилась. Что ты... что ты нужна. Она смотрела на браслет, на блины, на его лицо в муке, и вдруг поняла, что впервые в жизни ей не хочется, чтобы этот день заканчивался. — Алишер, — сказала она, поднимая глаза. — М? — Это лучший день рождения в моей жизни. Он улыбнулся, и она подумала, что если бы умела рисовать свет, то рисовала бы его улыбку. Алишер сел рядом, приобнял, прижал к себе, и она слушала, как бьётся его сердце — спокойно, ровно, надёжно. И думала о том, что если бы ей сказали год назад, что она будет сидеть на чужой кухне, в чужой квартире, в чужой стране, и чувствовать себя дома, она бы не поверила. Они вместе пили чай и кушали самый вкусный торт на свете.