Глава 13: Золотое эхо и два ключа

      Гринготтс встретил их привычным, высокомерным холодом белого мрамора и сухим, монотонным звоном драгоценных монет, который в этих стенах заменял музыку, биение сердца и саму жизнь. Вальбурга Блэк шествовала по главному залу с таким видом, словно банк был её личной прихожей, а гоблины за непомерно высокими стойками — лишь досадной, но функционально необходимой деталью интерьера, вроде подставок для зонтов.       Растабан следовал за ней, и его обновленное зрение без очков превращало пространство в сложнейшее, вибрирующее сплетение золотых и серебряных нитей: защитные заклятия Гринготтса пульсировали в камне, как вены огромного, древнего и крайне опасного существа, готового поглотить любого, кто нарушит его правила.       Где-то глубоко под ногами, сквозь мили скальной породы и магических щитов, Растабан уловил звук, который заставил его сердце пропустить удар. Это не был грохот или крик — скорее бесконечно далекий, тоскливый вздох, переходящий в глухой рык, от которого мелко задрожали хрустальные подвески на люстрах. Вибрация ярости и боли существа, прикованного в темноте. Дракон. Растабан не подал виду, но его пальцы крепче сжали край камзола. Он не стал рассказывать об этом Сириусу, который и так нервно оглядывался, — это была тайна, которую банк доверял лишь тем, кто умел слушать саму землю.       Их принял Крюкохват — старый гоблин с кожей цвета мокрого пергамента и глазами, похожими на черные жемчужины. В них не было ни капли почтения, только голый, холодный расчет. Он провел их в отдельный кабинет, где воздух был так густо пропитан запахом древней бумаги, сургуча и тяжелого металла, что казался почти осязаемым.       – Мы здесь, чтобы провести полную, до последнего медяка, ревизию активов Наследника Блэка-Поттера, – голос Вальбурги прозвучал в тишине кабинета как резкий удар хлыста о гранит. – Нам нужны не только отчеты по личным сейфам, но и абсолютно всё, что юридически и магически связано с именем «Мальчика-Который-Выжил».       Крюкохват криво, почти плотоядно усмехнулся, обнажая ряд острых, пожелтевших зубов. Он достал массивный фолиант, окованный темным метеоритным железом, и с глухим, пыльным стуком опустил его на стол.       – Разумеется, миледи. Сейф Поттеров номер 687 — это лишь видимая вершина айсберга, стандартный трастовый фонд для обучения и карманных расходов. Но есть и другое... скрытое от глаз опекунов до сего момента. Десять лет назад, по инициативе Министерства и под личным, неусыпным патронажем Альбуса Дамблдора, был учрежден «Общественный фонд имени Спасителя Магического Мира».       Растабан чуть приподнял бровь, чувствуя, как внутри него шевельнулось холодное, почти брезгливое любопытство.       – Общественный фонд? На моё имя, но без моего ведома?       – Именно так, мистер Поттер, – гоблин медленно перелистнул тяжелую страницу, исписанную мелким, убористым почерком. – Туда стекались добровольные пожертвования со всей Британии и даже из-за рубежа. Люди отчаянно хотели выразить свою благодарность за «чудо» в ту ночь в Годриковой Впадине. На данный момент в этом фонде числится тридцать два отдельных сейфа разной степени наполненности.       – Тридцать два сейфа? – Сириус, подпиравший дверь плечом, едва не поперхнулся воздухом. – На что они там скидывались всей страной? На строительство личной золотой пирамиды в центре Лондона?       – Золото — это лишь меньшая, самая скучная часть, – Крюкохват начал методично зачитывать список, и его голос звучал как монотонный судебный приговор. – Редчайшие книги по защитной магии, фамильные артефакты, которые разорившиеся рода жертвовали «в дар будущему защитнику». Есть даже несколько дарственных на недвижимость: уютный коттедж в Девоне, заброшенная старая мельница в Уэльсе и доля в одной из весьма популярных лавок в Хогсмиде. Люди записывали на ваше имя всё — от горстей золотых галлеонов до сомнительных темных безделушек, которые им было просто страшно или запрещено хранить в собственных подвалах.       Вальбурга издала короткий, издевательский смешок, который сухим эхом отразился от каменных сводов.       – Они создали для него языческий алтарь и начали приносить жертвы еще до того, как он научился твердо стоять на ногах. Гарольд, ты понимаешь, что это означает на самом деле? Весь этот мир свято верит, что он загодя купил твою жизнь, твою преданность и всё твое будущее за эти подачки.       Растабан подошел к столу и внимательно посмотрел на бесконечные, стройные колонки цифр и имен. Здесь были лорды, мелкие лавочники, министерские карьеристы и даже простые домохозяйки. Каждый из них верил, что, отдавая вещь в этот фонд, он покупает себе маленькое право на частичку судьбы героя. Право требовать от него защиты, когда тени снова сгустятся.       – Это не подарки, – тихо, но предельно твердо произнес Растабан. Его голос в тишине кабинета прозвучал пугающе по-взрослому. – Это аванс. Они инвестировали в меня, чтобы в будущем предъявить счет, который я не смогу — и не захочу — оплачивать своей свободой. Крюкохват, мы немедленно приступаем к реструктуризации.       Гоблин одобрительно прищурился. Холодный, расчетливый блеск в глазах мальчика нравился ему гораздо больше, чем сопливая кротость, которую обычно проявляли «герои».       – Как вы желаете распорядиться этим... бременем, мистер Поттер? Мистер Дамблдор настоятельно предлагал оставить всё нетронутым до вашего официального совершеннолетия.       – Дамблдор больше не имеет никакого права предлагать что-либо относительно моего имущества, – Растабан бросил взгляд на Вальбургу, и та едва заметно, торжествующе кивнула. – Слушайте мои распоряжения. Книги и артефакты — немедленно перевезти в библиотеку площади Гриммо для оценки и хранения. Недвижимость — выставить на закрытые торги через посредников, кроме лавки в Хогсмиде. Её мы оставим, она станет нашим «окном» в мир студентов.       Растабан на мгновение замолк, поглаживая змейку из лунного камня на запястье, словно советуясь с ней.       – Теперь о деньгах. Десять процентов от общей суммы золота переведите в анонимный фонд помощи семьям, пострадавшим от войн. Укажите целевое назначение — на лечение и реабилитацию тех, кто утратил рассудок или здоровье в сражениях. В первую очередь — для четы Лонгботтомов, – Сириус при этих словах вздрогнул и посмотрел на крестника с нескрываемым уважением. – Еще двадцать процентов направить на гранты для независимых лабораторий зельеварения и теоретической магии. Я хочу, чтобы эти деньги работали на развитие науки, а не пылились как памятник моей удаче. Пятьдесят процентов положите под сложные проценты в швейцарское отделение Гринготтса. Подальше от глаз нашего Министерства.       – А остальное? – гоблин быстро строчил пером по пергаменту.       – Остальное пойдет на создание собственного информационного ресурса, – Растабан хищно улыбнулся. – Крюкохват, подготовьте документы на покупку или регистрацию новой газеты. Она должна быть полностью независимой от Министерства и «Пророка». Нам нужен голос, который не будет дрожать перед Дамблдором или Фаджем. Назовем проект... «Вестник Теней».       – Грандиозно, – пробормотал Сириус, — Ты собираешься купить прессу еще до того, как купишь первую палочку. Это так... по-блэковски.       – А те, кто присылал проклятые вещи или откровенный мусор, надеясь очистить свою совесть? – спросил гоблин.       – Отправьте их обратно отправителям за их же счет, – холодно отрезал Растабан. – С краткой запиской: «Наследник Блэк не принимает подачки и не нуждается в чужих грехах». Пусть весь мир знает, что «Мальчик-Который-Выжил» больше не принимает пожертвования.       Крюкохват кивнул, заканчивая пометки. Но это была лишь прелюдия.       – Теперь, мистер Поттер, мы переходим к самому сокровенному. Ключи.       На столе перед Растабаном с мелодичным звоном легли два ключа. Один — из чистого, вызывающе сияющего золота, с чеканным гербом Поттеров. Второй — тяжелый, черный, из грубого железа, покрытый патиной веков, на массивном кольце.       – Золотой — от сейфа 687. Это ваши текущие средства. Железный — от старого Родового Хранилища Поттеров, к которому не прикасались со времен смерти вашего деда Флимонта. Там нет монет, мистер Поттер. Золото там считается грязью. Там хранится только... Наследие.       Растабан взял железный ключ. Он был ледяным, и магия, сокрытая в нем, отозвалась в его венах знакомым, яростным покалыванием. Золотой ключ обещал комфорт и легкую жизнь, но железный — он обещал корни и силу, способную сокрушать горы.       – Мы спустимся в Родовое Хранилище, – твердо сказал Растабан.       Путь вниз, в самые недра Гринготтса, был долгим и сопровождался леденящим душу скрежетом вагонетки. Растабан снова слышал дракона — теперь его дыхание было жарким, отдающим серой и древней мощью. Когда тяжелая дверь хранилища Поттеров наконец поддалась и со скрипом отворилась, Растабан замер на пороге. Здесь не было гор монет. Стены от пола до потолка были уставлены стеллажами с книгами в переплетах из кожи дракона, старинными боевыми мантиями и портретами в тяжелых, потемневших рамах.       В центре на постаменте лежал обсидиановый кинжал с ручкой из кости и старинные песочные часы, в которых вместо песка бесконечно кружилась серебристая пыль времени.       Растабан подошел к одной из полок. «Теория разрушительной трансфигурации». «Искусство невидимых щитов». Его предки оставили ему не просто счета в банке. Они оставили ему арсенал.       – Посмотри сюда, Гарольд, – Сириус указал на небольшую шкатулку из светлого дуба. Внутри лежало письмо, запечатанное знакомым сургучом. – Это письмо твоей матери, Лили. Она написала его, когда тебе был всего год. Она знала... знала, что этот день придет.       Растабан взял письмо, но не стал его вскрывать. Не здесь, под алчными взглядами гоблина и застывшими взорами предков. Он бережно спрятал его во внутренний карман камзола, чувствуя, как бумажный прямоугольник греет его грудь.       Вальбурга стояла в дверях сейфа, и её лицо в полумраке казалось ликом древнего, сурового божества.       – Золото фонда сделает тебя влиятельным в глазах толпы, Гарольд. Но то, что находится в этой пыльной комнате, сделает тебя непобедимым в глазах врагов. Поттеры были великими мастерами боя и артефакторики. Никогда не позволяй «светлой» пропаганде заставить тебя забыть, чья яростная кровь течет в твоих жилах.       Растабан обернулся к выходу. В одной его руке был зажат железный ключ, в другой — золотой. Он чувствовал за своей спиной колоссальную, сокрушительную мощь: политическое влияние Малфоев, оккультные знания Блэков и боевую ярость Поттеров.       Когда они выходили из Гринготтса под слепящее солнце Косого переулка, Растабан больше не чувствовал себя «загадкой» или «жертвой». Он чувствовал себя оружием, которое наконец-то было заряжено, взведено и готово к первому, сокрушительному выстрелу. И этот выстрел должен был эхом отозваться в залах Хогвартса.       – Ну что, – Сириус жадно вдохнул свежий воздух. – Теперь нам осталось самое интересное — купить тебе палочку. И, видит Мерлин, я искренне надеюсь, что Олливандер не сойдет с ума, когда увидит, кто к нему пришел.       Растабан лишь едва заметно усмехнулся, поглаживая змейку из лунного камня. «Золотое эхо» его прошлого наконец-то затихло, уступая место холодной, величественной симфонии его будущего.