Глава 22: Осколки старой веры Часть 2: Поместье Ноттов

      Если Малфой-Мэнор был залит полуденным солнцем и триумфом, то Поместье Ноттов казалось местом, которое солнце покинуло много лет назад. Огромный старинный дом, затерянный среди глухих, вековых лесов, напоминал монументальный склеп. Здесь всегда царил леденящий, пронизывающий до костей холод. Тяжелые портьеры цвета запекшейся крови были наглухо задернуты на всех окнах, не пропуская внутрь ни единого живого луча. Воздух в бесконечных коридорах застоялся, пропитавшись запахами многолетней пыли, сырости, горькой полыни и едких, пережженных ингредиентов для темных зелий.       Магия этого дома не укутывала бережным плащом, как у Малфоев, — она давила на плечи тяжелой, удушливой гранитной плитой. Особняк Ноттов принадлежал человеку, который с треском проиграл свою войну, но трусливо отказался это признать, заперев себя и своего единственного сына в темноте собственного медленно прогрессирующего безумия.       Теодор Нотт привык ходить тихо. Он с раннего детства научился ступать так, чтобы старые половицы не издавали ни единого скрипа, а его собственное дыхание было едва слышным. В этом доме любое излишнее привлечение внимания каралось — если не физически, то леденящим, яростным взглядом отца, который, казалось, искренне ненавидел сам факт существования своего наследника. Для старого Нотта, сломленного, озлобленного Пожирателя Смерти, чудом избежавшего Азкабана, десятилетний Тео был лишь обузой. Живым, раздражающим напоминанием о погибшей жене и о великом чистокровном мире, который с грохотом рухнул одиннадцать лет назад.       Ужин проходил в огромной, пугающе пустой столовой. Одинокий канделябр в центре длинного стола отбрасывал уродливые, изломанные тени на потрескавшиеся стены. Тео молча ковырял вилкой остывающее, безвкусное жаркое, стараясь даже случайно не посмотреть на отца.       Старший Нотт сидел напротив. Его лицо, некогда благородное и красивое, теперь осунулось, покрылось землисто-серой сеткой морщин, а в глубоко залегших глазницах лихорадочно поблескивали глаза человека, который слишком часто и глубоко заглядывал в бутылку с крепкими настойками.       Вдруг раздался глухой, резкий шлепок. Отец, даже не глядя на сына, небрежно швырнул через весь длинный стол конверт из тяжелого желтоватого пергамента. Письмо пролетело по полированному дереву и остановилось прямо перед тарелкой Тео, испачкав сургучный край жирным соусом. Изумрудные чернила хогвартского адреса тускло, почти издевательски блеснули в полумраке.             Никаких поздравлений. Никаких гордых улыбок. Никакого праздника.       Тео молча протянул тонкую, бледную руку и взял конверт. Его пальцы едва заметно дрожали. Хогвартс. Для любого другого мальчика это было бы началом волшебной сказки, но для Тео это была лишь смена одной клетки на другую, чуть более просторную.       Старший Нотт потянулся к своему бокалу. Тяжелое фамильное серебро звякнуло о хрусталь, когда он плеснул себе очередной щедрый глоток обжигающего огневиски. Сделав большой глоток, он с силой опустил бокал на стол, заставив пламя свечей испуганно дрогнуть и пустить чад.       – В школу идет щенок Поттер, – голос отца прозвучал хрипло, со свистом, и в нем клокотала застарелая, ядовитая злоба.       Тео замер, крепко прижав письмо к коленям под столом. Он не поднимал глаз, зная, что любое неверное движение может спровоцировать мгновенную вспышку слепого гнева.       – Сириус Блэк забрал его себе, – продолжал старший Нотт, злобно гремя льдом в бокале. – А старая карга Вальбурга, упокой Мерлин её проклятую душу, успела до своей смерти вложить в этого мальчишку всю спесь, жестокость и гордыню своего Рода. До Министерства доходят очень странные слухи, Теодор. Пугающие слухи.       Отец резко подался вперед, и от него тяжело пахнуло перегаром, табаком и какими-то застарелыми лекарствами. Тео невольно сжался, пытаясь стать как можно меньше, буквально слиться со спинкой стула.       – Мальчишка опасен. Из него вырастили монстра. Говорят, он не умеет прощать, не знает жалости и смотрит на всех волшебников как на придорожную грязь. Он Блэк по духу, Теодор! Выскочка, уничтоживший нашего истинного Лорда, а теперь прикрывающийся древними традициями. Блэки сейчас сильны как никогда. У них деньги, у них влияние в Визенгамоте, за ними тенью стоит Малфой. И этот Поттер приедет в Хогвартс, чтобы подчинить себе всех. Чтобы наступить нам на глотки.       Отец резко, с грохотом ударил ладонью по столу. Тео сильно вздрогнул.       – Не смей к нему лезть! – прошипел старший Нотт, и его тусклые глаза сузились до щелочек. – Понял меня? Если он окажется на Слизерине — а Блэки сделают всё, чтобы пропихнуть его туда — не смей даже смотреть в его сторону. Если он посмотрит на тебя — немедленно опусти глаза. Держись в тени, как ты всегда делаешь в этом доме. Ты слаб, Теодор. В тебе нет и капли той ярости, которая была во мне в твои годы. Этот Поттер переломает тебе хребет и даже не заметит. Будь невидимкой. Не смей позорить мое имя перед Блэками.       – Да, отец, – тихо, почти одними губами, привычно ответил Тео.       – Сгинь с глаз моих, – устало и равнодушно выдохнул старик, снова тянясь к бутылке. – Завтра домовик принесет тебе старые учебники из библиотеки. Мантии подгонишь заклинанием. Свободен.       Теодор стремительно встал, прижимая драгоценное письмо к груди, и почти бесшумно выскользнул из столовой. Добежав до своей комнаты на третьем этаже, он запер тяжелую дубовую дверь на засов и только тогда позволил себе сделать первый глубокий, судорожный вздох.       Его комната была единственным надежным убежищем. Здесь не было дорогих, летающих игрушек или новеньких метел, как у Малфоя, но все стены от пола до потолка были заставлены старыми, полуразвалившимися шкафами с книгами, которые он годами тайно, по одной, таскал из отцовской запретной библиотеки. Книги были его единственными настоящими друзьями. Книги никогда не кричали на него. В книгах мир был логичным, правильным и безопасным.       Тео сел на кровать, поджав ноги к подбородку, и уставился на хогвартский конверт. Внутри него медленно разливался ледяной, парализующий ужас. Для Невилла Лонгботтома Поттер был пугающим темным лордом из кошмаров, для Рона Уизли — высокомерным, недосягаемым аристократом, для Драко — крутым, таинственным кузеном. А для Тео... для Тео Гарри Поттер был грозным, расчетливым и беспощадным хищником.       Тео слишком хорошо, на собственном опыте знал, что такое сила, не сдерживаемая любовью волшебника. Он видел её в собственном отце каждый день. И теперь такое же чудовище, только молодое, гениальное, расчетливое и обученное самой Вальбургой Блэк, придет на Слизерин. Оно придет и разрушит тот хрупкий, тихий мирок, который Тео так бережно выстраивал среди своих пыльных страниц. Мальчик зарылся лицом в жесткую подушку, искренне, до слез желая, чтобы первое сентября никогда в жизни не наступало.       Сон пришел поздно. Он был тяжелым и липким, как болотный туман.       Тео снилось, что он идет по бесконечным, темным коридорам. Но это было не его родное, холодное поместье. Стены здесь были сложены из гладкого, блестящего черного камня, а под ногами шуршал вековой, нетронутый слой серой пыли. Он мгновенно понял, где находится, когда увидел огромные, монументальные стеллажи, уходящие высоко вверх, в непроглядную темноту потолка. Это была заброшенная, тайная библиотека площади Гриммо, двенадцать.       Повсюду пахло старой, бесценной бумагой, тленом и густой, застоявшейся древней магией. Корешки тысяч фолиантов были обтянуты настоящей змеиной кожей, и Тео казалось, что чешуйки слегка шевелятся под его завороженным взглядом, тихо шурша в мертвой тишине.       Вдруг между двумя стеллажами, прямо из густой, почти осязаемой тьмы, соткался силуэт. Тео замер, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой от сковавшего его первобытного ужаса.       Это был Гарри Поттер.       Но он не был похож на обычного человека. Его лицо было полностью скрыто абсолютно гладкой, фарфоровой маской без единой прорези для глаз или рта — белой, мертвой, пугающе идеальной. Но из-под краев этой маски, из-под непослушных черных волос, мягкими, струящимися потоками сочился удивительный, успокаивающий изумрудный свет. Этот свет не обжигал, он ласково окутывал темные корешки книг, заставляя змеиную кожу на них затихать и блаженно засыпать.       Поттер сделал плавный шаг вперед. Его движения были лишены веса. В руке он держал старинный, массивный фолиант в тяжелом черном переплете, запертый на сложный серебряный замок в виде свернувшейся кольцом змеи.       – Ты ищешь ответы там, где их нет, Теодор, – голос Гарри прозвучал не из-за маски. Он доносился со всех сторон сразу — многослойный, шелестящий, похожий на эхо тысячи одновременно переворачиваемых страниц, но в то же время удивительно мягкий, без капли злобы. – Твой отец панически боится меня, потому что он до смерти боится своего собственного прошлого. Он видит во мне призраков своих ошибок и своего рабства. Но тебе... тебе не нужно меня бояться.       Тео, с трудом преодолевая дрожь, заставил себя выдавить слово:       – Почему? Ты... отец сказал, что ты монстр. Что ты переломаешь мне хребет.       Фарфоровая маска Гарри чуть наклонилась вбок, словно мальчик со шрамом нашел эти слова забавными.       – Книги не предают, Теодор. Страницы всегда хранят верность тем, кто умеет читать между строк. Я знаю, как сильно ты любишь знания. И я знаю, что отцовская библиотека больше ничего не может тебе дать — она так же пуста и мертва, как и он сам.       Гарри сделал еще шаг, и расстояние между ними сократилось. Он приподнял тяжелый черный фолиант.       – Хочешь доступ к этой библиотеке? К библиотеке Блэков? Здесь хранятся труды, которые твой отец никогда бы не разрешил тебе даже коснуться. Я могу дать тебе ответы на все твои вопросы. Я могу сказать, какие книги нужно искать, могу давать тебе их читать прямо здесь, в твоих снах...       У Тео перехватило дыхание. Сердце исследователя внутри него бешено застучало, заглушая страх. Доступ к запретным знаниям Блэков? К магии, которую прятали веками? Это было пределом его самых смелых, тайных мечтаний.       – Ты... ты сделаешь это для меня? Но почему? Что ты хочешь взамен? – спросил Тео, чувствуя подвох. Чистокровные никогда ничего не делали просто так.       Из-под маски Гарри донесся тихий, бархатный, едва уловимый смешок.       – Разумеется, не просто так, "кузен". Взамен я попрошу у тебя одну маленькую... очень маленькую услугу в будущем. Какую именно? Узнаешь, когда придет время. Но обещаю, она не заставит тебя нарушить твою верность книгам. В реальности мы ведь ещё не знакомы... Пока не знакомы, хе-хе.       Гарри качнул фолиантом, и серебряная змея на замке тускло блеснула в изумрудном свете.       – Ну так что? Ты согласен, Теодор Нотт? Я не тороплю тебя с решением. Я даю тебе время подумать до самого Хогвартс-экспресса. Время пошло. Ну а пока... до встречи в реальном мире.       Фарфоровая маска Гарри резко подалась вперед, и изумрудный свет на мгновение ослепил Тео, растворяя черные стеллажи библиотеки.       Мальчик резко открыл глаза и рывком сел на кровати. Его сердце бешено колотилось в груди, лоб был покрыт холодным потом, а пальцы судорожно, до боли сжимали старое одеяло. За задернутыми шторами его спальни едва брезжил бледный, серый утренний рассвет.       Тео тяжело и прерывисто дышал, пытаясь прийти в себя и отделить реальность от видения. Страх перед Гарри Поттером никуда не делся — он всё еще сидел где-то глубоко в подреберье острым, леденящим осколком. Но теперь, сквозь этот липкий ужас, пробивалось совершенно новое, незнакомое и щемящее чувство.       Это было азартное любопытство. Любопытство истинного волшебника, ученого, которому на мгновение приоткрыли завесу над величайшей, запретной тайной и предложили ключ от рая.       «Я могу дать тебе ответы. Но взамен — маленькая услуга».       Теодор повернул голову и посмотрел на хогвартское письмо, сиротливо лежащее на тумбочке. Мальчик со шрамом из его сна не был похож на безжалостного, бездумного монстра, о котором с пеной у рта кричал отец. Он был... совершенно другим. Глубоким, понимающим. Таким же одиноким, скрытым под масками от этого жестокого мира, как и сам Тео.       Маленький Нотт медленно опустил босые ноги на холодный пол. До первого сентября оставалось совсем немного. И теперь Тео точно знал: он выполнит приказ отца. Он действительно будет держаться в тени. Он будет молчать. Но он больше не будет просто испуганно прятаться. Он будет смотреть. Он будет изучать этого загадочного Короля Отражений, который пришел к нему в темноте и предложил сделку.       Потому что впервые в жизни кто-то увидел в Теодоре Нотте не обузу и не слабака, а ценного союзника, способного читать между строк. И ради этого шанса стоило рискнуть и поехать в Хогвартс.