Глава 9

      Лазарев, казалось, первым оправился от удивления. Он подошел к забору, скрипнувшему от прикосновения, и заглянул внутрь. Поляна перед домом была ухожена, хотя и казалась несколько заброшенной. Виднелись грядки с травами, а у крыльца стояла старая деревянная скамья. Все это создавало впечатление уединенности, но не дикости.       — Похоже, там кто-то живет, — тихо сказал он, отступая от забора. — Видишь, дым из трубы? Значит, там кто-то есть.       Я подошла ближе, чувствуя, как напряжение немного отступает. Дым из трубы действительно шел, тонкой струйкой поднимаясь в серое небо. Сердце мое забилось быстрее – это означало, что есть шанс, что нас заметят и, возможно, помогут.       — Нужно постучать, — решительно произнесла я, ощущая прилив сил. — Даже если там леший, он, наверное, не злой, раз у него есть дымоход.       Лазарев, усмехнувшись моим словам, молча ничего ни говоря, кивнул, и мы вместе снова подошли к калитке. Она все же оказалась приоткрыта, и мы осторожно вошли на территорию усадьбы. Воздух здесь был наполнен ароматом трав, смешанным с запахом дыма. Тишина, окутывающая это место, была не давящей, а скорее умиротворяющей.       Подойдя к двери, Сергей поднял руку, чтобы постучать. Но прежде чем он успел это сделать, дверь со скрипом отворилась. На пороге стояла пожилая женщина в простом, но опрятном платье, с добрыми морщинами вокруг глаз. Она посмотрела на нас изучающим взглядом, но в нем не было ни враждебности, ни страха.       — Добрый день, — сказала она спокойным, мелодичным голосом. — Я видела вас издалека. Беда, вижу? Проходите, не стойте на пороге. Дождь вот-вот начнется.       Мы с Сергеем переглянулись, и на его лице я увидела то же облегчение, что испытывала сама. Женщина, оказавшаяся хозяйкой дома, пригласила нас пройти в небольшую, но уютную комнату. В доме витал аромат сушеных трав и свежеиспеченного хлеба. У очага уютно потрескивал огонь, освещая стены, увешанные пучками трав и старинными рушниками.       — Садитесь, гости дорогие, — предложила хозяйка, указывая на два стула у стола. — Видно, что вы издалека, да и устали, поди. Рассказывайте, что привело вас в наши края.       Ее наставления были простыми, но в них чувствовалась искренняя забота, которая сразу же располагала к доверию. Но, что-то в ней было не так. Я чувствовала это всем своим нутром.       Я начала потихоньку рассказывать нашу историю, стараясь говорить спокойно, хотя сердце все еще тревожно билось. Лазарев дополнил мои слова, описывая обстоятельства нашего «путешествия» и причины, по которым мы оказались так далеко от цивилизации. Хозяйка слушала внимательно, иногда кивая, а иногда задавая уточняющие вопросы. Все же в ней, меня что-то настораживало. И первое – это то, что, почему какая-то старушка живет одна в лесу?       Когда я закончила свой рассказ, женщина задумчиво погладила свою седую косу.       — Да, молодость, она такая… ищет приключений, а находит испытания, — произнесла она с легкой улыбкой. — Но не печальтесь. Все, что ни делается, к лучшему. А теперь, раз уж вы здесь, отдохните. А я вам чаю травяного поставлю, целебного.       Она встала и направилась к печи, а я с Лазаревым осталась сидеть. Этот маленький домик, скрытый от посторонних глаз, казался оплотом мира.       — А вдруг она какая-нибудь ведьма? — шепотом спросила я, наклонившись к его уху. — Мне здесь не по себе.       — У нас все равно нет выбора, — так же тихо ответил он. — Во-первых, она единственная знает этот лес. Во-вторых, на улице начинается гроза, так что переночуем пока что здесь, а завтра видно будет.       — Ладно, — сказала я, возвращаясь в прежнее положение. Из-за ушибов мне было некомфортно сидеть на деревянном стуле. — Как скажешь.       — Все же это так хорошо, когда ты со мной не споришь, — произнес он.       — Заткнись, — процедила я сквозь зубы. — Не привыкай, это только на одну ночь.       Хозяйка вернулась с дымящимся чайником и расставила перед нами глиняные кружки, наполнив их ароматным напитком. Пар поднимался, окутывая нас теплым облаком, и запах трав стал еще сильнее. Я сделала глоток, и тепло разлилось по телу, снимая остатки усталости. Вместе с тем, тревожное чувство не проходило. Образ этой одинокой, но такой спокойной женщины, живущей в глуши, порождал слишком много вопросов, на которые она не давала ответов.       — Спасибо, — пробормотала я, стараясь скрыть свое смятение. — Это очень вкусно.       — Рада, что вам нравится, — улыбнулась она, и в глазах ее мелькнул какой-то странный, едва уловимый блеск. — Я всю жизнь собираю травы. Знаю их силу. Они могут помочь, а могут и навредить, если знать, как их применять.       Ее слова прозвучали как предупреждение, хоть и сказанные с самой дружелюбной интонацией. Я взглянула на Сергея. Он, казалось, не замечал ничего необычного, поглощенный чаем и, возможно, мыслями о наших дальнейших действиях. Но я чувствовала, что под внешней безмятежностью хозяйки скрывается что-то иное.       — А вы давно здесь живете? — решила рискнуть я, надеясь выведать хоть что-то.       Женщина отставила чайник и вновь погладила косу.       — Столько, сколько помню себя, — ответила она, и ее голос стал еще более спокойным, почти гипнотизирующим. — Этот лес – моя душа, а я – его часть. Здесь время течет иначе.       Ее слова повисли в воздухе, словно туман. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, несмотря на тепло от чая и очага. Это место, этот дом, эта женщина – все казалось частью какого-то древнего, неведомого ритуала, и мы, сами того не ведая, оказались в его центре.       Мы зашли в комнату, старушка любезно предложила нам отдохнуть после такого «приключения». Да и сил уже не было отказываться. Лес окутывал нас своей таинственностью, нарушаемой лишь стуком больших капель по крыше. Лазарев, садиться на деревянную кровать, покрытую всякими меховыми пледами, казалось, погрузился в свои мысли, а я все еще не могла избавиться от ощущения, что здесь что-то не так.       — Ты чувствуешь это? — спросил он, обернувшись ко мне. — Это место… оно живое. В нем есть какая-то особая энергия.       Я кивнула, пытаясь уловить неуловимое. Даже здесь в этой комнате, воздух был наполнен ароматами трав и влажной земли.       — Сереж…       — Завтра мы вернемся домой, — перебил меня он, и его голос звучал уверенно. — Обещаю тебе, и… возможно, она знает, как нам помочь.       Я согласилась, чувствуя, что в этом загадочном лесу и в его мудрой хранительнице кроется ключ к нашему спасению…

***

      — Все хорошо? — Сережа прикоснулся к моему плечу. Сережа?.. Когда я успела начать называть его так? — А то меня пугает твой вид.       Я тяжело вздохнула и подняла на него взгляд.       — Да, все в порядке, — ответила я, аккуратно снимая его куртку и вешая ее на спинку старинного деревянного стула с резными узорами. — Просто… просто мне здесь как-то не по себе.       — Понимаю. Мне тоже здесь не очень нравится, но у нас нет выбора, так что… — сказал он, поднимая с кровати меховое одеяло. — Будем отдыхать здесь, а завтра утром видно будет. Постарайся просто отвлечься, — он улыбнулся уголками губ. — Представь, что мы отдыхаем от цивилизации, восстанавливаем нашу душу в лесу.       Я удивленно взглянула на него. Обойдя, подошла к другой стороне кровати. Стоило мне сесть, как она сильно скрипнула. Мне показалось, что этот скрип услышал весь лес.       — У тебя все так просто, — сказала я, ложась на спину. — Ты как будто не переживаешь, что мы застряли в лесу с какой-то старушкой, — монотонно произнесла я и посмотрела на него.       Лазарев, ничего не говоря, тоже лег на кровать, повернувшись ко мне лицом. Из-за его веса кровать еще сильнее прогнулась. Как человек может так умело скрывать все эмоции? Удивительно.       — А кто сказал, что мне просто? — спросил он и придвинулся ближе. — Мне тоже тяжело и страшно.       — А по тебе не скажешь, — ответила я и тоже повернулась к нему. Теперь наши лица были в миллиметре друг от друга. Его карие глаза скользили по мне, будто выискивая недостатки. От этого мои щеки вспыхнули. То ли в комнате было жарко, то ли… — Ты весь такой собранный, спокойный, что аж иногда бесит. Невозможно понять, что происходит у тебя в голове. Как у тебя это получается? — хихикнув, я продолжила: — Ты что, все же робот?       Лазарев снова улыбнулся и придвинулся еще ближе. Теперь его нос почти касался моего. Из-за этого неожиданного действия я попыталась отодвинуться, но он не дал. Лишь схватил за руку и заставил наклониться к нему еще ближе. Жар его дыхания обжег мое лицо. Черт!       — Ты чувствуешь это? — спросил он, поднимая на меня взгляд. — Чувствуешь?       — Чувствую что? — тоже спросила я, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию на его лице. — Что ты имеешь в виду?       — Это, — кратко ответил он, взяв мою ладонь в свою большую и положив ее себе на грудь. Что это с ним? Что за интимные жесты? — Чувствуешь биение сердца?       — Допустим, — сказала я, пытаясь вырвать руку из его хватки. — И что?       Он основательно улыбнулся. Несколько часов, проведенных с ним в этом лесу, и его хитрая улыбочка начала меня раздражать.       — А то, что я не робот, раз у меня есть сердце, — ответил он, все еще держа мою руку. — Я просто профессиональный актер. Вот и ответ на твой вопрос, сумасшедшая.       Он еще и издевается надо мной?!       — Да ну тебя, — вырвав свою ладонь, я отвернулась от него. — Я тебя просто спросила, необязательно было все это сейчас делать. Придурок!       Лазарев лишь сильнее рассмеялся. Отвернувшись к нему спиной, он подвинулся и прижался ко мне грудью. Еще чуть-чуть, и я уйду спать в коридор.       — Ты такая забавная, когда краснеешь, — сказал он и зацепил пальцем прядь моих волос. — Что… раз мы одни в лесу, боишься, что я буду к тебе приставать? М-мм?       От его наглости мои глаза округлились, и я невольно тяжело вздохнула.       — Ты слишком высокого мнения о себе. Спустись на землю, — грубо сказала я, пытаясь отодвинуться от него еще дальше. — Ты не в моем вкусе, понял?       — А ты почему сразу так думаешь? — спросил он, с явным любопытством глядя на меня. — Может, я как раз в твоем вкусе, а ты просто боишься признаться?       Я фыркнула, пытаясь отодвинуться еще, но он держал меня крепко.       — Даже если бы ты был написан на обложке журнала «Самые желанные мужчины планеты», — заявила я. — Я бы листала дальше. Ты слишком… самоуверенный.       — Актерское мастерство, — подмигнул он. — Не веришь – проверь.       Его слова заставили меня рассмеяться, несмотря на всю нелепость ситуации.       — Ой, да ладно тебе! — воскликнула я. — Не проще ли мне поверить, что ты просто перепутал актерское мастерство с навыками сталкера?       Лазарев только сильнее прижал меня к себе, его смех перешел в тихий рокот.       — Очень остроумно. Но я бы сказал, что ты скорее как… очень вредная, но интересная загадка. И я люблю решать загадки.       — А я люблю, когда меня не обнимают против моей воли, — проворчала я, но уже без прежнего напора.       — Жаль, — прошептал он мне на ухо, и моя кожа покрылась мурашками. — Потому что, знаешь, я тут подумал… Если мы застряли в лесу, и кругом никого, то это ведь почти как на необитаемом острове. А на необитаемом острове, говорят, принято… ну, выживать вместе. И, может быть, даже находить друг в друге… не только проблемы.       Я повернула голову и встретилась с ним взглядом. Его глаза смеялись, но в них проскальзывало что-то еще.       — Ну-ну, — протянула я, пытаясь сохранить невозмутимость. — А кто сказал, что я хочу выживать именно с тобой? Может, я предпочту стать отшельницей и питаться ягодами.       — Уверен, ягоды тебе быстро надоедят, — усмехнулся он. — А вот я, могу поспорить, окажусь гораздо более питательным компаньоном. К тому же, у меня есть навыки разведения костра — тебе пригодится, если вдруг решишь устроить пикник на мху.       Я снова рассмеялась, почувствовав, как напряжение постепенно уходит.       — Ты такой… наглый, — сказала я, но уже с улыбкой.       — Зато не скучный, — парировал он. — И, признайся, тебе ведь тоже не скучно со мной?       Я отвела взгляд, пытаясь скрыть, как его слова задели меня за живое. Действительно, было не скучно. Настолько, что хотелось одновременно ударить его и… нет, не думать об этом.       — Скучно мне было до того, как ты появился, — призналась я, не глядя на него. — Теперь же… теперь просто тревожно.       Его пальцы слегка сжали мое плечо, мягко, но настойчиво.       — Тревожное — это часто самое интересное, — прошептал он. — Вспомни, сколько историй начинается именно так: случайная встреча, непредвиденные обстоятельства… и вот уже герои застряли где-то вместе. И тебе не кажется, что наша ситуация идеальна для начала такой истории?       Я почувствовала, как он медленно подносит мою руку к своим губам и целует тыльную сторону ладони. Легкое прикосновение, но оно заставило мои колени сжаться.       — Представь, — продолжал он, его голос стал еще ниже, — что мы не просто застряли. Что это испытание. И мы должны пройти его вместе. Научиться доверять друг другу, полагаться. Может быть, даже… что-то найти.       Я, наконец, повернулась и посмотрела ему в глаза. В их глубине больше не было игры. Была уверенность, вызов, и что-то еще, необузданное и притягательное.       — А что, если я не хочу никаких испытаний? — выдохнула я, мой голос дрожал.       — Тогда, — он улыбнулся, и эта улыбка осветила нашу темную комнату, — у нас тут есть отличная возможность для тебя, чтобы передумать. И, я бы сказал, весьма… мотивирующий партнер для такого перевоплощения.       — Спасибо за… это «прекрасное» предложение, ну я, пожалуй, откажусь, — проговорила я, и натянул на себя большое, слишком меховое одеяло. — И да… ты не в моем вкусе. Смирись с этим. Не все же должны падать к твоим ногами, только потому, что ты артист. Понял?       — Ты ранила меня в самое сердце, — театрально произнес он, и поднес руку к сердцу. — Мне больно, между прочим. Сумасшедшая.       Я невольно улыбнулась.       — Кто же виноват, что ты старый, — сказала я, и удобнее устроилась головой на подушке. — Что аж сердце защемляет. М-мм? Если мы выберемся отсюда живыми, то обязательно сходи к врачу. Не шестнадцать ведь уже, как ни как. Хорошо?       — Ты опять за свое? Я же тебе уже сказал, что я не старый, — с ноткой раздраженности произнес он. — Ясно?..       — И да, — начала я и продолжила, повернувшись к нему. — И хватит разговаривать своими песнями, пожалуйста. Меня это раздражает. И спи, давай уже, я устала тебя слушать.       — Как скажешь, сумасшедшая. Спокойной ночи.       Черт!