Часть 2

      Прошло около месяца с тех пор, как Эрен узнал о том, что станет отцом. Его радости и заботы о Микасе не было предела, а Микаса вновь ощутила того Эрена, коим он являлся до возвращения Стены Мария.       Она определенно знала, что что-то слишком сломило его в тот момент, ведь от былого пылкого Эрена будто бы не осталось и следа. Это было лишь тактическое оружие, но никак не тот человек, ради которого она отверженно боролась. Конечно, после возвращения на свободный Парадиз и их тихой свадьбы, которая представляя из себя не более чем роспись и пьянку разведкорпуса, Йегер ощутимо стал легче. Моментами он искренне улыбался, проявлял нежность к Микасе, был превосходным любовником и прекрасно вел хозяйство, но даже так в его глазах не было того блика, который появился вновь после радостного известия Микасы. Только совершенно иной – новый блик – ещё неизведанный для её полного понимания Эрена, подобно новой зарождающейся жизни.       Живот Микасы стал значительно увеличиваться к пятому месяцу, что было скрыть намного сложнее, особенно под свободными кофтами поверх рубашки в майский зной. Поэтому последние две недели Микаса не сувалась в город, не желая попадать на глаза знакомым, которые уж точно заметят и разнесут эту новость до их официального признания. Чего взять с той же Хитч – та ещё сплетница, её хлебом не корми, дай шепнуть что-нибудь эдакое на ухо и в следствии об этом будет знать весь остров, если не за его пределами тоже. Кажется, они остались в довольно странных отношениях с Энни.       Нет, все должно было произойти совершенно иначе.       Эрен был полностью собран мыслями, когда высылал письмо в Марли с точным адресатом – Армин Арлерт. Он не был намерен раскрыть все сразу на простом листке бумаги. Весь его план выглядел как добродушный сбор старых друзей и, наверняка, всегда смышлёный Армин смог бы понять его намек, лишь считывая даты. Ведь в этом году мог истекать тринадцатилетний срок Эрена.       Мог. Но этот год дарит им новую жизнь, совершенно не намереваясь отнять ту, которая уже успела познать грязный реализм мироздания их мира.       Отреставрированное здание разведкорпуса встречало его более приветливо, нежели годами раннее, только вот возвращаться туда более не хотелось. Какая-то притаенная обида скапившаяся глубоко в подсознании, откуда достать и понять её было невозможно, тотчас напоминала о себе неприятными позывами. Но Эрен не мог в последний момент сбежать из места, которое не несло никакой угрозы для него, лишь опираясь на, казалось, давно забытые инстинкты.       Нынешний штаб разведки коим даже и не являлся. Он остался символическим напоминанием, как и открытые стены, о их истории, которую никто не позволит забыть. Теперь штаб был одним из звеньев системы служб, где решались дипломатические вопросы о отношениях с внешним миром и заполнялась нужная бумажная волокита. Сделать некогда разведкорпус ответственным за решение государственных вопросов было решением самой Королевы и обосновано тем, что никому иному она не может так доверять в этом плане, как тем, кто открыл им ворота стен и дал солнечному свету осветить Парадиз. – Капитан Леви, – Эрен стучит по лакированной двери и тут же заходит, будто это было просто предупреждение, а не просьба. – А, Йегер, – мужчина разочарованно вздыхает, отрываясь от чтения бумаг. – Чего тебе? – Дело есть, хотел вас оповестить, – Аккерман даже не пытается сделать вид, что хоть чуточку заинтересован в цели его прихода, но продолжает слушать, не отрывая взгляда. – Сможете ли вы навестить нас? Хотел собрать наш отряд...       Эрен мнется, не зная, как объяснить ситуацию не выдавая истинной цели их сбора. Только от чуткого Леви мало куда убежишь, даже если решишь забраться на потолок, опираясь на мнение, что не слишком высокий капитан тебя там не достает – совершишь самую ужасную ошибку в своей жизни. – Говори как есть, уши вянут твой лепет выслушивать. – Мне... Нам с Микасой стоит сообщить одну новость. И она хотела бы рассказать это сразу всем, не оставляя никого не пролете.       Леви кажется совершенно не меняется в лице. Создаётся ощущение, будто даже его незрячий глаз – видит пуще прежнего и лишь создаёт видимую внешнюю иллюзию белой пелены. – Я пойму, если у вас нет времени на это, не беспокойтесь. Сообщите Ханджи и наших планах, пожалуйста, – Эрен выглядит подавленно, будто уже получил отказ в лоб, но продолжает держать ровный тон. – Мне пора идти. До свидания, капита- – Я приду, – холодно константирует тот, наконец подавая голос сквозь неразрывную тишину своего кабинета. – Передавай Микасе привет. Живя с ней хоть на человека стал похож.       Конечно, как же без язвительного комментария с его стороны. Без этого диалог можно было считать абсолютно незавершенным и никакое «пока» его бы не спасло.       Эрен кивает, закрывая за собой дверь кабинета. Лёгкая улыбка посетила лицо капитана. Её не должен был видеть никто, но те отголоски теплоты на его лице были несомненно искренними. Он был рад. Действительно рад, что жизнь его подопечных – его семьи – так складывается и каждый продолжает свою тихую историю. – Эре-ен! – до Йегера доносится запыхавшийся крик из-за спины. – Как хорошо, что ты ещё не ушел. – Привет, Конни.       Спрингер опирается руками о колени, явно уставший от беготни по коридорам – на это указывает не только его дыхание, но и зелёный помятый плащ. – Неужели, какими судьбами тут? Мне сообщили, что ты пришел, так я сразу рванул. Так давно не виделись! – Конни поднялся, выровняв спину и сравнявшись ростом с собеседником. – Хорошо, что ты пришел. Хотел сообщить ребятам из разведки, что скоро приезжает Армин и остальные и... мы хотим собраться все вместе. К слову, а где Саша? – Эрен оборачивается по сторонам, не замечая знакомой фигуры рядом с Конни, будто приклеенными друг к другу со времён кадетского корпуса. – Саша сейчас находится в районе Стены Роза, контролирует процесс реконструкции деревень и планировки новых для расширения, – Конни хмыкнул, закатывая глаза то ли от гордости за свою соратницу, то ли от ироничности сказанных им слов. Представить старую, знакомую всем Сашу за таким ответственным заданием, включающим в себя руководительную должность и коммуникационные навыки – странное дело. Но, кажется, Саша совершенно изменилась. В лучшую сторону. Раз продолжает службу и носит нововеденные погоны. – Я ей обязательно передам. Она будет так рада встретиться со всеми, представляю её реакцию.       Эрен слабо улыбнулся, будто боясь показать свои эмоции. Видеть своих товарищей, дослужившийся до высших званий и руководительных должностей – приносило теплое умиротворение, будто все завершилось так, как нужно и продолжается совершенно по-новому. – Спасибо тебе. Ещё увидимся.       Кажется у Конни оставалось ещё много вопросов и тем для разговоров, но Йегер всем своим видом не был настроен на продолжение разговора. Впрочем, тот и не настаивал. Раз Эрен решил всех собрать, то наверняка они разузнают больше подробностей их сложившейся жизни от более разговорчивой, на удивление, Микасы.       Ответное письмо от Армина пришло абсолютно быстро и, как Эрен и ожидал, скорее всего они уже в пути на Парадиз. Трепетное чувство ожидания скорого воссоединения было приятным эффектом, разбавляющим их с Микасой будни.       Он и не скрывал, что ждал встречи и признания Армину больше, чем с кем либо. И ожидал, как объявит Арлетру, что он тоже станет отцом – только крёстным. Преверженцом церкви он не был, скорее для него это имело иную причину, вообще не связанную с богом и верой к нему – он прекрасно знал, что в их мире бога нет. Это сплочение семьи, очерчивающий знак, который обозначал, что Армин для них больше чем просто друг – они настоящая семья.       Даже в первые дни мая жара стояла невыносимая. Эрена не заботило собственное состояние, пока он работал на улице под палящим солнцем, ухаживал за садом и колол дрова для приготовления пищи, наоборот, он слишком беспокоился о Микасе и то, как будучи беременной она переносит все резкие температурные изменения. Но она казалась большим живчиком, чем до своего положения, объясняя это тем, что ничто не сравнится с выкладкой железной дороги и тяганием шпал или жаром исходящим от тел титанов. Справедливое сравнение, ей то куда лучше знать о своем состоянии. – Эрен, – Микаса подзывает его к себе, поглаживая живот. – Кажется, он уже шевелится.       Парень всем телом опускается ниже, кладя свою мазолистую ладонь на укрытую лёгкой простыней округлость. Его взгляд наблюдательный, удивленный и даже... стеклянный? Под рукой действительно чувствуются еле ощутимые толчки, что приводит Эрена в настоящий восторг. Он более чем обычно воспринимает все слишком настоящим, совершенно другим, что он проживал в путях. – Он? – Эрен поднимает глаза, наблюдая как ресницы Микасы подрагивают, неотрывно рассматривая собственный живот. – Я чувствую, что это будет мальчик. Такой же сильный, как его отец.       Йегер опускает голову на её колени, оглаживая бедра и устало смыкает веки, желая заснуть прямо здесь, рядом с любимой женщиной и собственным ещё не родившимся, но уже таким родным и любимым ребенком. Микаса опускает руку в отросшие каштановые волосы, представляя как их сын возьмёт себе их теплый перелив, абсолютно отличный от её собственных иссиня-черных. Материнское чутье что-то более иное и куда более верное, чем медицина и наука, поэтому Эрен не собирался встревать раскидывась знаниями оставшиеся ему наследием отца. – Эрен, ты плачешь?       По белой простыне растекаются теплые следы, из закрытых глаз непрерывно текут слезы, но лицо Эрена выглядит таким умиротворённым. Будто вся горечь покидает его тело сквозь солёную воду, такую же солёную, как бескрайнее море, которое им повидалось увидеть. Он думает, что обязательно покажет этот бескрайний мир новой жизни и теперь ей не придется сражаться в одиночку. Он всегда будет рядом.