Глава 2. Санара

По мнению людей, держать больного раба в лазарете – слишком жирно. Всё равно, что положить дворовую собаку в хозяйскую постель. И Морьо, как бы ни ценил его хозяин, не стал исключением. Спустя пару дней его переместили в общую комнату, на своё прежнее место, предоставив уход старому целителю и пятерым эльфам, которые попеременно сидели с больным, обрабатывая и перевязывая раны и пытаясь развлечь разговорами. Люди пожимали плечами, видя столь неуместное беспокойство совершенно чужих Тёмному существ. Но феанарионов их мнение беспокоило в последнюю очередь сейчас, когда здоровье брата было подорвано столь варварским способом, а он сам по неизвестным для них причинам стал будто ещё более скованным и закрытым, будто присутствие этих нолдор его пугало. В некотором смысле, это так и было. Когда Тёмный немного пришёл в себя и состояние позволило ему бодрствовать большее количество времени, воспоминания Морьо-лорда и Морьо-раба соединились в нечто совершенно невообразимое. С одной стороны, Карнистиро был счастлив. Судя по всему, Валар выполнили свою часть договора: Проклятие было снято, братья все были живы и здоровы, и в довершение ко всему их главный враг был повержен, в отношении чего в первые мгновения Тёмный ощутил лёгкое злорадство, представив себе изгнанного и наказанного Моринготто, лишённого возможности повторного воплощения. Но была и другая сторона, та, о которой, видимо, и предупреждал Олорин, когда говорил, что Морьо может пожалеть о своём героизме. Одно дело переживать каждый день вколоченную побоями науку и терпеть бесчеловечные унижения, зная о своём далёком прошлом только имя. И совсем другое, когда его тёмное происхождение оказывалось залитым светом королевской крови, братской любви и победных маршей. Такого не смогла бы выдержать гордость любого уважающего себя существа. А гордость феанариона была просто уничтожена, превращена в жалкое искалеченное ничто. Морьо это понимал. Он не мог смотреть в глаза братьям, думая об этом. Ему невыносимо было даже собственное тело, которое носило неизгладимый отпечаток рабства. Сложно было описать отчаяние, в которое он погрузился, снова и снова ощущая это вымораживающее чувство падения. Раньше он ещё мог тешить себя редкими проблесками надежды, что ещё не всё потеряно. Но сейчас… сейчас он был на дне. Ниже упасть было невозможно. И это уничтожило даже самые тусклые лучики желания вернуться к прежней жизни, спастись из этого кошмара. Как он вернётся? Лорд-раб? Который привык к побоям и постоянному страху? Которого с самого начала целенаправленно превращали в собаку, калеча и издеваясь? К тому же, ведь братья наверняка захотели бы узнать, что с ним произошло. Но как он им признается? Морьо подолгу смотрел на лицо Нельо, гадая, как у него хватило мужества вынести всё это. Но потом вспоминал о том, что Старший никогда не был рабом и единственным его испытанием была боль. И сравнивая себя с братом, Морьо с новой силой ощущал своё ничтожество. У него не было больше сил. Жить среди тех, кто молится Морготу, и умереть в их окружении казалось более достойным вариантом, нежели вернуться к прежней жизни. И окончательно в этом убедившись, Морьо закрыл глаза, чувствуя, как по щекам потекли слёзы. «Какой жалкий конец для внука Финвэ!..» Он так и не признался братьям, что к нему вернулась память. И его неимоверно мучили беспокойство и любовь в их глазах. Он как мог старался отгородиться от них, но они были непреклонны. Видя это, Морьо чувствовал подкатывавшую к горлу панику, понимая, что они его не оставят здесь, даже если он попросит. И как на зло он не знал ни единого способа оттолкнуть их от себя так, чтобы они расстались раз и навсегда. Оставалось одно: тянуть время, насколько возможно. Однако, его тело возвращало потерянные силы быстрее, чем ему бы хотелось. Прошло более десяти дней с момента освобождения. Раны медленно, но верно заживали. Донимала пока что только раненная нога. Морьо ненадолго вставал, чтобы выйти на улицу и подышать свежим воздухом, однако процесс этот занимал много сил и времени, так как ходить было безумно больно. Ко всему прочему добавился и лёгкий жар, который не желал проходить, сколько бы Тёмный ни пил лекарств. Кано успокаивал, мол, это значит, что хроа восстанавливается. Но из-за всего этого Морьо чувствовал себя ещё более разбитым, измученные тело и сознание жаждали только одного – полного покоя, и это было единственным, чего ему не давали… Страшно сказать, но даже Санара, кажется, не видела препятствий в его нынешнем состоянии, о чём Морьо подумал в первую очередь, когда внезапно она подсела к нему во время очередной «прогулки». Был ясный тёплый вечер. Тёмный сидел во внутреннем дворе на бревне, устало привалившись плечом к стене, когда внезапно до него донеслись шаги. Он сразу их узнал. И ощутил предательскую дрожь в руках. - Я вижу, тебе лучше. Женщина смотрела на него своим лукавым взглядом из-под полуопущенных ресниц. «Эру, ну неужели нельзя было подождать? Я только третий день, как вставать начал!» - Не стесняйся, Тёмный. Тут никого нет, кроме нас. Она начала приближаться к его лицу. Морьо вжался в стену, чувствуя, как нутро сводит от отвращения, и безумно жалея, что он не сможет сейчас от неё сбежать. Он честно попытался хотя бы встать. Но ноги его предали, отказавшись подчиняться из-за накатившей вдруг слабости. - Мой брат бывает жесток, - Санара дотронулась колена его правой ноги, находившейся рядом с ней. – Ты теперь это знаешь. А если станешь моим рабом, когда умрёт отец, я защищу тебя от Хамара. Ты же не хочешь, чтобы это повторилось? На её губах мелькнула жуткая усмешка. А потом перед глазами Морьо полетели звёзды. Санара сильнее надавила на рану, совершенно не смущаясь тем, что теперь её руки были перепачканы в крови. Она сжала пальцами углы челюсти эльфа, с готовностью приблизившись к его губам. Однако Морьо смог отвернуться. С минуту Санара молчала. Только её дыхание обжигало кожу на его щеке. А потом… «Ты так верен Морналькве?» Сердце пропустило удар. Побледневший Морьо, взглянул на женщину. Её голос… в осанвэ? Как? И будто отвечая на немой вопрос, Санара обнажила зубы в злорадной усмешке, когда цвет её глаз сменился на мгновение с карего на кроваво-алый. И впервые Морьо отчётливо ощутил запах мертвечины. Его губы дрогнули в приступе презрения и ненависти. «Тхурингвэтиль… Морготова тварь!» - Я не ошиблась. Ты и правда всё вспомнил, - казалось, она обрадовалась. «Что ты здесь делаешь?» - Морьо не разделял её восторга. Мало того, что перед ним прислужница Моринготто. Так ещё эта тварь мучила Нельо, когда тот был в плену. В последний раз слухи о ней доходили до лорда Таргелиона во время истории с Береном и Лютиэнью… - Искала себе новое тело, - как ни в чём ни бывало сказала оборотень. – Жизнь в качестве Санары была приятной. Но я и подумать не могла, что, взяв её тело, столкнусь с тобой, - её голос зазвучал как кошачье мурлыканье. – У тебя такая сладкая кровь, сын Феанаро… «Значит, муж Санары…» - Да, это я его убила. Он оказался слишком внимательным.  Морьо со вздохом на мгновение закрыл глаза, пытаясь сообразить, как так вышло, что даже после изгнания Моринготто и исчезновения Саурона, даже в месте, где люди понятия не имели о существования орков или Валинора, он столкнулся с одной из самых верных приспешников Тьмы. Валар воистину обладают странным чувством юмора. «Зачем я тебе?» - Если честно, мне стало интересно. Я помогала Хамару в его плане сместить отца только для вида. На самом деле, с самого первого дня нашей с тобой встречи меня не покидал вопрос: сможешь ли ты изменить своей жене, не помня её. Ты меня удивил. Но кое-что мне не даёт покоя. Скажи, почему ты так ей верен? «Если ты об этом спрашиваешь, то ты ничего не знаешь об эльфах.» - Правда? А может дело в том, что она погибла из-за тебя… сын Феанаро? Морьо внимательно посмотрел ей в глаза, чувствуя, что сердце стало биться тяжелее. «О чём ты?» - Ты не знаешь? – она усмехнулась. – Ты серьёзно веришь, что она просто упала с маяка? Милый, наивный эльф. Её столкнули оттуда. Господин мой Мелькор её столкнул. Саурон сам мне про это говорил. Весь Валинор знал, что для тебя нет никого дороже любимой жены. И все понимали, среди сыновей Феанаро ты всегда был самым неуправляемым. Единственная, кто мог воззвать к голосу твоей совести – это Морнальква. За что она и поплатилась. Вспомни, каким ты стал после её смерти. Ты первый поддержал Феанаро в стремлении отомстить. И ты первым пролил кровь тэлери в Альквалондэ. Господин Мелькор был гением! Так точно попасть в цель не всегда получалось даже у Саурона… Эльф с яростным остервенением вцепился руками в горло женщина, повалив её на землю, позабыв о ранах. Сейчас боль тела с лихвой перекрывала другая, сжимавшая огненными тисками сердце. Оборотень, хватая ртом воздух, беспомощно вцепилась в его руки, безуспешно пытаясь освободиться. Морьо не мог видеть ненавистного и красного от потуг лица. Всё застили слёзы. И он продолжал душить Тхурингвэтиль даже тогда, когда в его руках оказался бездыханный труп. В ушах шумел собственный голос, давно кричавший проклятия и не позволивший эльфу услышать, что во двор сбежались люди. Его оттащили от тела, да Тёмный и не сопротивлялся почти. Горе и боль лишили его последних сил. И они, кажется, сделали его совершенно безразличным, когда пришёл Хамон. Побледнев, он посмотрел на труп дочери. И поднял потускневший от ярости взгляд на раба. - Ублюдок! Он разбил губу Морьо с первого удара. А потом, схватив его за горло, прижал к стене. - Так ты отплатил моей семье за добро?! Неблагодарный пёс! Ты совсем потерял рассудок?! Как ты мог убить мою дочь?! Откуда столько силы взялось в столь старом теле? Хамон, продолжая держать раба за горло, будто вбивал каждое сказанное слово, прикладывая затылком к стене. От нехватки воздуха или от сотрясения, но перед глазами эльфа скоро всё начало плыть. Однако, потерять сознание он не успел. Его отпустили, и Морьо рухнул на землю, судорожно хватая ртом воздух и тяжело кашляя. - Приковать его. А утром казнить. Когда еле переставляющего ноги Тёмного увели, Сагар выскользнул за ворота, и что есть мочи помчался из города в лес. Он давно заметил, что те эльфы стали приходить к ним из леса. Он не знал, где они жили, но надеялся найти. Солнце почти скрылось за горизонтом, впереди была вся ночь, но сколько могло уйти на поиски? Два часа? Четыре? Или больше? Он до полуночи шатался по лесной чаще уже без страха выкрикивая чудные имена бессмертных. Уже волчий вой стал доноситься до него, когда внезапно перед юношей как из-под земли появилась тёмная фигура в длинном плаще. Сначала Сагар испугался. Но потом в руках незнакомца мелькнул фонарик, светившийся без огня, и человек смог рассмотреть прекрасное лицо и густые белокурые волосы Охотника. - Что ты здесь делаешь в такой час? – недовольно спросил он. – Ты мне всю дичь распугал. Сагар, огромными от страха глазами глядя на бессмертного, рассказал всё.