Три дня тьмы

Она не пришла уже второй день. Я сидел в своём кресле, в пустых покоях, где всё ещё пахло ею — мятой, чем-то сладким, тем запахом, который преследовал меня даже во сне. Сон не шёл. Я смотрел на догорающие угли в камине и перебирал в памяти каждое слово, которое сказал ей в ту ночь. «Ты не обязана ничего мне рассказывать» — нет, я сказал другое. Я сказал: «Ты могла предупредить». Я обвинил её в том, что она скрывает от меня свои планы. Я, который сам живёт ложью, который каждый день врёт Тёмному Лорду, Дамблдору, всем вокруг. Я требовал от неё доверия, но давал ли его сам? Она ушла, хлопнув дверью, и я не пошёл за ней. Гордость? Страх? Я не знаю. Но теперь я сидел здесь, в тишине, и понимал, что, если она не вернётся, я сойду с ума. Я взял со столика стакан с огневиски, посмотрел на него и поставил обратно. Она не любила, когда я пил. «Ты и так злой, — говорила она. — Алкоголь делает тебя ещё злее». Она была права. Как всегда. — Аида, — прошептал я в пустоту. Имя обожгло губы. Я закрыл глаза и увидел её. Серые глаза, полные боли, когда она сказала: «Ты мой профессор, а не муж». Я сам виноват. Я вёл себя как профессор, как надзиратель, а не как мужчина, который любит женщину. Я боялся за неё — боялся настолько, что моя забота стала клеткой. — Прости меня, — сказал я пустой комнате. Огонь в камине погас, и комнату поглотила тьма. --- Боль в левом предплечье разбудила меня среди ночи. Метка горела, пульсировала, звала — и этот зов нельзя было игнорировать. Я сел на кровати, чувствуя, как внутри всё холодеет. Тёмный Лорд требовал моего присутствия. Я оделся механически, не думая. Рубашка, сюртук, мантия. Я не взял её шарф — не после той ссоры. Не имел права. Я вышел из замка, и снег тут же заметал мои следы. Метка жгла кожу, и я знал, что должен аппарировать немедленно. — Прости, — прошептал я и аппарировал. --- Малфой-мэнор встретил меня холодом и запахом смерти. Пожиратели уже собрались в Большом зале. Я видел их лица — Беллатриса с безумной улыбкой, Люциус с каменным выражением, остальные — злобные, жадные, готовые рвать глотки за улыбку Тёмного Лорда. В центре, на возвышении, сидел он. Его красные глаза горели в полумраке. — Северус, — голос его был тихим, шипящим. — Подойди. Я опустился на одно колено. — Мой Лорд. — Встань. Я хочу поговорить с тобой. Наедине. Пожиратели расступились, и я последовал за ним в малый зал. Там горел только камин, и тени плясали на стенах, делая его лицо ещё более змееподобным. — Я слышал, — начал он, — что Дамблдор слабеет. — Да, мой Лорд. Проклятие кольца распространяется. Он не проживёт и года. — Года, — Волан-де-Морт усмехнулся. — Долго. Но я не о нём хочу говорить. Я хочу поговорить о девушке. О Грэй. Моё сердце пропустило удар. Я не подал виду. — Что вы хотите знать, мой Лорд? — Всё, — он подошёл ближе, и его пальцы, холодные как смерть, коснулись моего подбородка, заставляя поднять голову. — Я чувствую её кровь, Северус. Она моя. Отдалённая, но моя. И она знает то, чего не должна знать. Ты это знаешь? Я смотрел в его красные глаза. — Я знаю только то, что она студентка, мой Лорд. Учится на Слизерине. Дамблдор поручил мне присматривать за ней. — Присматривать? — он усмехнулся. — Или защищать? — И то, и другое. Она — ценный свидетель. — О крестражах? — его голос стал ледяным. — Я не знаю, о чём вы, мой Лорд. — Лжёшь, — он взмахнул палочкой, и меня отбросило к стене. — Crucio. Боль пронзила меня — такая, что я забыл, как дышать. Каждая клетка горела, каждая кость трещала. Я не закричал. Я научился не кричать много лет назад. — Где она узнала о крестражах? — спросил он. — Не… знаю… — Crucio. Я упал на пол, меня вырвало. Кровь текла из носа. — Я знаю, что ты врёшь, Северус, — сказал он, и в его голосе не было злости — только холодное любопытство. — Но ты хорошо умеешь прятать. Дамблдор научил? — Я служу вам, мой Лорд, — прошептал я, поднимаясь на колени. — Служишь? Ты служил Лили, а потом — её сыну. Кому ты служишь теперь? Девушке с моей кровью? — Я служу вам, — повторил я, глядя ему в глаза. — Всегда. Он смотрел на меня долго. Потом убрал палочку. — Иди. Но запомни: если я узнаю, что ты скрываешь от меня что-то важное, ты умрёшь. Медленно. Я сделаю так, что ты будешь умолять о смерти. Я поклонился, вышел. В коридоре меня вырвало снова. Я прислонился к стене, чувствуя, как тело отказывается слушаться. — Аида… — прошептал я. — Я должен вернуться. Я аппарировал к воротам Хогвартса, не помня, как прошёл через защиту. Ноги подкашивались, перед глазами плыло. Я сделал несколько шагов, потом упал на колени. Тьма поглотила меня. --- Она возвращалась из Выручай-комнаты далеко за полночь. Снегопад усилился, и белые хлопья залепляли глаза. Аида куталась в мантию, прижимая к груди маленький флакон с зельем — она закончила его сегодня, на третью ночь, и теперь оно было готово. Зелье от укуса Нагайны. Для него. Она решила прогуляться по территории Хогвартса. Но, когда возвращалась заметила тёмную фигуру, распростёртую на снегу у самых ворот. Сердце ухнуло в пятки. Она побежала, упала на колени рядом, перевернула его. — Северус! — закричала она. Он был бледен, как снег. Из носа текла кровь, губы посинели, глаза закрыты. На мантии — чёрные пятна, которые она сначала приняла за грязь, но потом поняла: это кровь. Его кровь. — Северус, ты слышишь меня? — она трясла его за плечи, но он не отвечал. Она схватила его за запястье — пульс был, слабый, нитевидный, но был. Она не знала, сколько времени он пролежал здесь, на морозе. Её медальоны нагрелись до предела, и она почувствовала тёмную магию, которая пульсировала в его теле. Круциатус. Не раз. — Помогите! — закричала она в пустоту. — Кто-нибудь! Тишина. Снег падал, и никто не шёл. Она не могла его тащить одна — он был тяжёлым, а она уже выбилась из сил. Но и оставить его здесь она не могла. Она подхватила его под мышки, потащила к замку. Метр за метром, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова. Снег пропитал её мантию, руки онемели, но она не останавливалась. Она тащила его через двор, через коридоры, пока не увидела Филча. Старый смотритель выходил из подсобки с ведром и шваброй. — Помогите! — крикнула она. — Профессор Снейп ранен! Филч подбежал, увидел кровь, и его лицо перекосило. — Мадам Помфри! — заорал он. — Я позову! Вдвоём они дотащили Снейпа до больничного крыла. Мадам Помфри уже ждала, разворачивая постель. — Что случилось? — спросила она, осматривая Снейпа. — Не знаю, — Аида стояла, тяжело дыша. — Я нашла его у ворот. Он был в крови. — Проклятие Круциатусом, — мадам Помфри покачала головой. — И не один раз. Он в коме, мисс Грэй. Я не знаю, когда он очнётся. — Я буду здесь, — сказала Аида. — Идите в спальню, — мадам Помфри строго посмотрела на неё. — Вы промокли и замёрзли. Завтра утром придёте. — Нет, — Аида села на стул у кровати. — Я не уйду. Она не ушла. --- Я был в темноте. Не в той, где спал, а в другой — липкой, тяжёлой, которая давила на грудь и не давала дышать. Я знал, что это сон, но не мог проснуться. Я стоял в Большом зале Хогвартса. Но это был не тот зал, который я знал. Стены были чёрными, факелы горели зелёным огнём, и на месте учительского стола стоял трон. На нём сидел Волан-де-Морт, и на коленях у него лежала она. Аида. Она была бледной, в порванной мантии, и её глаза были закрыты. Я рванулся к ней, но ноги приросли к полу. — Северус, — голос Тёмного Лорда звучал насмешливо. — Ты пришёл. Смотри, что я сделал с твоей девушкой. Он поднял её за волосы, и она открыла глаза. Серые, пустые, мёртвые. — Северус, — прошептала она. — Почему ты не спас меня? — Аида! — закричал я, но не мог пошевелиться. — Ты предал её, — сказал Волан-де-Морт. — Как предал Лили. Как предал всех, кого любил. Он взмахнул палочкой, и Аида закричала. Кричала так, что у меня разрывалось сердце. А я стоял и смотрел. — Северус! — кричала она. — Помоги мне! — Я здесь! — я рванулся, и оковы упали. Я побежал к ней, но расстояние не сокращалось. Чем быстрее я бежал, тем дальше она становилась. — Ты опоздал, — сказал Волан-де-Морт. — Как всегда. Он улыбнулся, и Аида исчезла. Осталась только тьма. — Аида! — закричал я и проснулся. --- Я открыл глаза. Белый потолок, запах лекарств, тихий писк аппаратов. Больничное крыло. Хогвартс. Я жив. Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Каждая мышца болела. Я повернул голову — рядом никого не было. Только тумбочка с пузырьками и бинтами. — Очнулись наконец, — голос мадам Помфри раздался сбоку. — Три дня вы были в коме, профессор. Я уж думала, не выкарабкаетесь. — Три дня? — прохрипел я. — Кто… кто меня принёс? — Мисс Грэй, — она подошла, проверяя пульс. — Нашла вас у ворот, вся в крови и снегу. Притащила почти одна, Филч помог только до крыла. Три дня не отходила от вас, пока вы были без сознания. Сидела, перевязывала, поила зельями. Я говорила ей, что сама справлюсь, но она ни в какую. Только сегодня утром ушла — наверное, на уроки. — Аида? — я не поверил своим ушам. — Она была здесь? — Всё это время, — мадам Помфри покачала головой. — Спала на стуле, ела урывками. Я таких преданных сиделок не видела давно. Вы для неё важны, профессор. Я смотрел на свои руки — они были перевязаны. Аккуратные бинты, ровные края. Её работа. Она заботилась обо мне, а я… я даже не знал. — Сказала, что придёт после уроков. Велела передать, чтобы вы не вздумали сбежать. Я почти улыбнулся. Почти. — Оставьте меня, — сказал я мадам Помфри. — Вам нужен покой. — Я отдохну. Она ушла, и я остался один. Смотрел на потолок, чувствуя запах лекарств и — едва уловимый — мятный запах, который остался на подушке. Она была здесь. Она не бросила меня. А я не знал. — Аида, — прошептал я. — Спасибо. Я закрыл глаза и на этот раз мне снилась она — живая, смеющаяся, с серыми глазами, полными света. И я знал, что, что бы ни случилось, я должен буду сказать ей то, что не сказал раньше. --- Она пришла после обеда. Я услышал её шаги ещё в коридоре — лёгкие, быстрые. Дверь открылась, и она вошла. В мантии, с сумкой через плечо, с красными от бессонницы глазами. — Ты очнулся, — сказала она, и голос дрогнул. — Ты была здесь, — ответил я. — Всё это время. Она замерла. — Мадам Помфри сказала? — она подошла к кровати, села на стул. — Да. — Я не могла уйти, — она взяла меня за руку. — Ты лежал и не просыпался. Я думала… я думала, что потеряю тебя. — Прости, — я сжал её пальцы. — За ту ссору. Я не должен был… — Тсс, — она приложила палец к моим губам. — Не сейчас. Сейчас ты должен отдыхать. — Аида, — я посмотрел ей в глаза. — Спасибо тебе. За то, что нашла. За то, что не бросила. — Я всегда найду, — она улыбнулась. — И никогда не брошу. Она наклонилась и поцеловала меня в лоб. Я закрыл глаза, чувствуя, как боль отступает. Она была рядом. И теперь я знал это. — Северус, — сказала она. — Да. — Я люблю тебя. — Я тоже, — ответил я. — И больше никогда не буду отталкивать тебя. — Будешь, — она рассмеялась. — Но я буду знать, что ты любишь меня. И этого достаточно. Я сжал её руку и улыбнулся. Впервые за много дней. Война не кончилась. Волан-де-Морт не отступился. Но сейчас, здесь, в этом маленьком палате больничного крыла, у меня было всё, что нужно. Она была со мной.