Тёмная Леди

Она не плакала больше. После той ночи, когда увидела поцелуй, слёзы кончились. Внутри осталась только пустота, и в этой пустоте зарождалось что-то новое — холодное, твёрдое, как лёд. Аида сидела в заброшенном доме на окраине Хогсмида и смотрела на спящих Гарри, Рона и Гермиону. Они не знали, что она видела. Они не знали, что мир для неё только что рухнул. Она не спала всю ночь. К утру решение созрело. Она расскажет им всё, отдаст последнее, что может помочь, и уйдёт. Не в Орден, не к Дамблдору. К Волан-де-Морту. Туда, где её не ждут, но где она сможет стать неуязвимой. Утром она разбудила Гарри, Гермиону и Рона. Рассказала им всё — о другом мире, о книгах, о будущем, которое знала. О том, что Гарри — крестраж, но может выжить. О том, где искать остальные крестражи. О том, что Дамблдор жив и прячется на Гриммо. И о том, что она видела в коридоре Хогвартса. Гарри слушал, не перебивая. Гермиона плакала. Рон сжимал кулаки. — Ты не можешь идти к нему одна, — сказал Гарри. — Могу, — ответила Аида. — Он мой родственник. Дальний, но родственник. Он не убьёт меня сразу. А я узнаю его планы, его слабости. Я стану его тенью. Она достала диадему Когтевран и протянула Гарри. —Последний крестраж, который находился в Хогвартсе. Уничтожьте его мечом Гриффиндора. И запомните: он должен быть уничтожен до того, как Волан-де-Морт поймёт, что вы охотитесь за ними. Потом она вынула маленький флакон с серебристой жидкостью — зелье от укуса Нагайны, сваренное на её крови и слезах феникса. — Если Снейпа укусят — дайте ему это. Не говорите, откуда оно. Просто дайте. — Ты не отдашь сама? — спросила Гермиона. — Я больше не вернусь к нему, — Аида покачала головой. — Я видела то, что видела. Она обняла каждого, поцеловала Гарри в щёку, сжала руку Гермионе. Потом вышла в снег и аппарировала, не оглядываясь. Малфой-мэнор встретил её мрачной тишиной. Пожиратели не ждали её. Она пришла одна, без метки, без приглашения. Волан-де-Морт не вызывал её — она вызвала себя сама. Стража у ворот замерла, когда она назвала своё имя. — Аида Грэй, — сказала она. — Я хочу видеть Тёмного Лорда. Передайте, что я пришла служить. Её провели в Большой зал. Волан-де-Морт сидел на троне, и его красные глаза сузились, когда он увидел её. — Моя кровь, — прошипел он. — Я не ждал тебя. — Я знаю, мой Лорд, — она опустилась на колени. — Я пришла добровольно. Я хочу служить вам. — Добровольно? Ты была союзницей Дамблдора. Почему я должен верить тебе? — Потому что Дамблдор мёртв. Потому что я устала быть пешкой. Потому что вы — моя кровь, а они — чужие. И потому что я знаю то, что может помочь вам. Она рассказала ему о крестражах, о том, что Гарри Поттер — последний, о том, что некоторые уже уничтожены. Волан-де-Морт слушал, и его лицо становилось всё более заинтересованным. — Ты смела, — сказал он. — Я принимаю твою службу. Но ты должна доказать свою преданность. Он указал на двух пленников — членов Ордена. Аида встала, взяла палочку. Внутри всё замерло, но она не колебалась. Две зелёные вспышки, два тела упали. Она повернулась к Волан-де-Морту, и её лицо было спокойным. — Теперь я ваша. — Теперь ты — Тёмная леди, — он протянул ей серебряную маску с гравировкой змеи и короны. — Морсморд, Смерть. Ты будешь моей правой рукой. Она надела маску, и её серые глаза блеснули в прорезях. Месяцы шли. Аида убивала — Пожирателей, которые подозревали её в двойной игре, сторонников Ордена, которые попадались на пути. Она делала это холодно, без жалости. Волан-де-Морт был доволен. Он называл её своим самым опасным оружием. На собраниях она стояла в маске, и её взгляд иногда встречался со взглядом Снейпа. Он не знал, кто она. Она не показывала. А потом она заметила. Сначала — утренняя тошнота. Она списала на стресс, на голод, на постоянное напряжение. Потом — усталость, которой не было раньше. И запахи — от еды, от зелий, от крови — стали вызывать рвоту. Она не хотела верить. Но тело не обманешь. Она проверила старым домашним заклинанием. Результат был неоспорим. Она была беременна. Ребёнок Снейпа. В ту же ночь она исчезла. Не попрощалась с Волан-де-Мортом. Не предупредила Пожирателей. Просто аппарировала на край света. Она не знала, куда идти. Знала только, что должна защитить ребёнка. От войны. От Тёмного Лорда. От Снейпа. От самой себя. Она скиталась несколько дней, скрываясь от погони. Холодный вечерний дождь так и не прекращался. Он хлестал по лицу, пропитывал мантию, заставлял дрожать до костей. Аида брела по мокрой земле, прижимая к груди медальоны, и шептала: — Мне некуда идти... Мне некуда идти... Она вспомнила о зеркале Грэев, о том, что кровь её рода способна открывать путь между мирами. Она повернула на север, к развалинам замка Грэй-Тауэр. Там, где когда-то нашла наследный медальон, где говорила с духами предков. Она добралась до руин уже в глубоких сумерках. Камин, где когда-то горел очаг её предков, был холодным и пустым. Она опустилась на колени перед ним, сняла медальон с руной Одал, положила на камень. — Я последняя из рода Грэй, — сказала она, и голос дрожал. — Я пришла домой. Открой мне путь. Мне некуда больше идти. Медальон вспыхнул серебряным светом. Камни под её ногами загудели, и воздух наполнился шепотом — голосами тех, кто ушёл раньше неё. Аида закрыла глаза, чувствуя, как магия подхватывает её, несёт сквозь пространство и время. Когда она открыла глаза, вокруг была её старая комната. Родительская квартира, знакомые обои, ноутбук на столе, книги о Гарри Поттере на полках. Она вернулась в свой мир. Беременная, уставшая, с двумя медальонами на шее. В комнату ворвалась мать — с седыми волосами, с испуганными глазами. — Аида! Ты вернулась! Мы искали тебя, ты пропала на полгода, мы думали, ты умерла! — она бросилась обнимать её, но замерла, заметив округлившийся живот. — Что... что это? Ты беременна? Аида не знала, что сказать. Она стояла, обнимая мать, и чувствовала, как внутри неё шевелится новая жизнь. Вечером после обследования врач объявил: двойня. Два сердца бились внутри неё, два маленьких существа, которые не просили ни войны, ни магии, ни боли. Только любовь. — Кто отец? — спросил отец, сидя напротив неё в гостиной. — Ты должна нам сказать. Аида смотрела на них — на родные лица, которые не надеялась увидеть снова. На маму, которая держала её за руку. На папу, который старался быть строгим, но у которого дрожали губы. — Я не могу, — сказала она. — Не сейчас. Может быть, никогда. — Он сделал тебе больно? — И да, и нет, — Аида покачала головой. — Это сложно. Я люблю его. Но я не могу вернуться к нему. Я не могу доверять ему. Она прижала руку к медальонам под свитером. Они были холодными — магия не работала в этом мире. Но они напоминали ей о том, кем она была. И о том, кого оставила. Она не вернулась в магический мир. Война шла без неё. Она знала, что Гарри победит, что Снейп, возможно, выживет. Но она не хотела знать подробностей. Иногда, по ночам, ей снился замок, коридоры, чёрные глаза, полные боли. Она просыпалась в слезах, но не звала его. Она растила двойню — мальчика и девочку, которых назвала Эйлин и Эмиль. Она рассказывала им сказки о волшебстве, но не говорила, что это правда. Она вязала им шарфы зелёного и серебряного цветов, но не объясняла, почему. — Мам, а у нас есть папа? — спросила Эйлин, когда ей исполнилось пять лет. — Есть, — ответила Аида. — Он далеко. Но он любит вас. — Почему он не приходит? Аида долго молчала. Потом достала старый медальон с руной Одал, открыла маленькое зеркальце. Там, в глубине, иногда мелькало лицо — усталое, постаревшее, но живое. — Потому что я не могу вернуться, — прошептала она. — И он не может найти дорогу. Она закрыла медальон и убрала его в шкатулку. Война закончилась давно. Но её война с самой собой продолжалась. И, возможно, никогда не закончится. Но теперь у неё был ради кого жить.