Мы здесь лишь на миг, пусть он звучит

Юля ушла в спальню и хлопнула дверью так, что стёкла в серванте звякнули. Нина осталась на кухне. Отмыла печку от пролитого кофе, помыла посуду, навела порядок и присела на кухонный уголок. Взгляд упал на Юлин телефон. На заблокированном экране — сообщение от Куликова. Нина старалась как могла скрыть любопытство, и у неё это даже получилось. Она искушалась, искушалась и всё-таки оставила эту мысль, решив, что рыться в чужих вещах, даже в вещах близкого человека, — идея не из хороших. Стемнело. Музыка из комнаты Юли потихоньку стихла. Дубровская заглянула к ней через приоткрытую щель и увидела, что она спит, свернувшись клубочком. Нина прикрыла дверь и вернулась на кухню. Встала у открытого окна, закурила сигарету и всё же решилась посмотреть, что же Юле написал Куликов. Она, конечно, хорошая подруга, но животный интерес никто не отменял. Сережа, 13:42 Юль, я никуда не уеду. Хоть эвакуатор вызывай. Дубровская отложила телефон, хмыкнула и снова выглянула в окно. Приглядевшись, она действительно увидела машину Куликова. — Ёшки… Он что тут, шесть часов стоял? — Нина спросила у самой себя, тихо присвистнув. Вышла в коридор, тихонько открыла дверь и вышла на улицу. На улице было холодно, фонари горели тускло, и, казалось, весь город спал. Машина Куликова стояла у подъезда, двигатель заглушен, стёкла запотели. Нина подошла и тихонько постучала в окно. Куликов вздрогнул, поднял голову и опустил стекло. — Ты чего здесь? — спросила она тихо, потирая замёрзшие ладони. — Жду, — ответил хрипло. — Седьмой час? — Сколько надо, столько и буду ждать. Нина посмотрела на него с сочувствием. Потом открыла дверь пассажирского сиденья и села рядом. — Она спит. Он кивнул. — Езжал бы ты домой, Куликов. Замёрзнешь ведь. — Ну и пусть. — он тяжело вздохнул, приспустил окно и закурил сигарету. Нина поморщилась. — Ты знаешь про Свету? — спросила с интересом, хоть прекрасно слышала их разговор и сама знала ответ на этот вопрос. — Знаю. Она сама сказала. — И про ребёнка? — Не мой. Нина промолчала. — А про Юлю что знаешь? Он повернул голову. — Что? — Она тебя любит, — сказала Нина. — Любит. И ждала весь этот год. И сейчас ждёт. Только боится. — Чего? — Того, что ты снова уйдёшь, что снова выберешь не её, что, к примеру, вернулся к ней лишь потому, что тебе идти-то больше некуда. — Нина посмотрела с прищуром, ожидая, что Куликов согласится хотя бы с одним пунктом, но он совершенно не хотел ничего из этого. Серёжа закрыл глаза. — Никуда я от неё не денусь. Только бы приняла меня обратно. — Докажи, — сказала Нина. — Не словами, а делом докажи. Покажи, что она тебе нужна не только ради того, чем вы занимались всё это время. Она открыла дверь, вышла, вновь наклонилась к окну. — Может, тебе плед хотя бы вынести? — Да не надо мне ничего. — Куликов вздохнул. — Ты за Юлей присмотри, ладно? — Да уж присмотрю. — Дубровская хмыкнула, обняла себя двумя руками и направилась в подъезд. Серёжа закрыл окно. Пару раз чихнул, свернулся в самую теплосохраняющую позу и спустя какое-то время уснул. --- — И всё-таки, Нин, я не понимаю твоей логики. На такси — дорого, на метро — долго, на машине — бензина не напасешься… — Семёнова причитала себе под нос, выходя из-подъезда вместе с Дубровской. — Может, мы на метле на работу полетим? Нина рассмеялась. — Ну, если ты одолжишь мне метлу, можно и на ней. — Ой, ой… — Юля улыбнулась. — А сама-то будто ангел во плоти. — Ну, не ангел, конечно. Но и на ведьму не тяну. Юля повернула за угол, аккурат к остановке, но обернулась, заметив, что Нина стоит неподвижно. Вернулась к ней и вопросительно посмотрела. — Что такое, Нин? Дубровская молча кивнула в сторону машины Куликова и пошла к ней. Семёнова, ничего не понимая, ринулась следом. Куликов спал в той же позе, что и вчера вечером. Нина постучала по окну, но реакции не последовало. — Нин… А чё он здесь делает? — Юля посмотрела на подругу со вселенским непониманием. — Смс нужно читать, чтобы знать, что он здесь делает. — Дубровская вздохнула. — Всю ночь простоял тут, замёрз, наверное, как собака. — Нина постучала вновь. — Серёж! Серёжа! Пока Семёнова открывала телефон и находила чат с Куликовым, тот уже приспустил окно и сонно посмотрел на Нину. — Куликов, у тебя мозги есть? На улице минус ночью был. Тебя что, окончательно твоя Светка из дома прогнала? — При чём тут Светка, Нин… — Серёжа потёр глаза, открыл дверь и вышел из машины, чтобы размяться после неудобной ночки. Юля посмотрела в телефон, затем на Серёжу, потом на Нину и вновь на Серёжу. — Садитесь в машину, вместе на смену поедем. — Куликов встряхнул затекшей шеей. Юля даже спорить не стала, настолько была ошарашена его идиотизмом. Молча села на заднее сиденье и закрыла за собой дверь. — Нет, ну кто тебя умным назовёт? — причитала Нина, усаживаясь вперёд и пристёгиваясь. Куликов молча завёл машину и направился в Склиф. --- Симптомы ночного рандеву догнали Куликова достаточно быстро. Сначала просто першило в горле, потом начало ломить спину. К обеду он понял, что у него температура. Голова гудела, в ушах шумело, руки дрожали, когда он заполнял карты. Он выпил две таблетки парацетамола, но легче не стало. Наоборот, бросило в жар, потом в холод. — Ты какой-то бледный, — сказал Пастухов, сидя рядом и заполняя медицинские карточки. — Зелёный. — Не выспался, — буркнул Куликов. — Смотри, не развалился бы. Петя окинул друга взглядом, взял свои карты и покинул ординаторскую. В неё вошла Юля, столкнувшись с Пастуховым в дверях. Она увидела Серёжу, сидящим за столом, и встрепенулась. Прошла вглубь, не обращая на него внимания, и встала у стола с желанием заварить себе кофе. Куликов решил всё-таки найти в шкафчике что-нибудь посущественнее, хотя бы противовирусные. Сделал несколько шагов — и закашлялся. Глухо, надрывно так. — Сергей Анатольевич, вы в порядке? — Юля спросила не оборачиваясь, заваривая себе капучино. — В порядке. — Он прижал ладонь ко лбу и понял, что горит. Закинул пару таблеток в рот, запил водой и плюхнулся на кушетку. Денёк в Склифе выдался на редкость спокойным, поэтому приболевший Куликов нашёл время на то, чтобы просто отдохнуть. Юля сидела за столом, попивая свой кофе, и посматривала в сторону кушетки. Удостоверившись, что Серёжа спит, она всё же встала из-за стола и подсела рядом. Приложила ладонь к его лбу и вздохнула, осознав, что у него жар. — Серёж… — она едва заметно потрясла его за руку. — М-м-м, — он сквозь сон откинул руку и вновь закашлялся. Юля вздохнула. В ординаторскую вошла Павлова. — Юлия Геннадьевна, вы свободны? — Да… наверное. — она взглянула на Куликова и вновь на начальницу. — Тогда пойдёмте, будете мне ассистировать. Семёнова встала с кушетки и ещё раз посмотрела на спящего мужчину. Взяла плед, трепетно накрыла его и вышла из ординаторской. --- — Я вам ещё раз повторяю, мне нужен Куликов! Света стояла посреди коридора. Нина смотрела на неё в упор, едва сдерживая себя от язвительных комментариев. — А я вам ещё раз повторяю, нет его! — Дубровская крикнула громче, стараясь перекричать Гребешкову. Куликов открыл глаза. Крик Светы он, кажется, расслышит даже в коме. Он медленно встал с кушетки, держась за висок. Пока он спал, симптомы проявились ещё сильнее. Теперь заложило всё горло, которое при этом ещё и адово пекло, заломило все кости и жутко болело в области гайморовых пазух. «Да уж, отличная ночка», — подумал он про себя и тяжело вздохнул. Взглянул на плед, которым был укрыт, и едва заметно удивился, не понимая, откуда он взялся. Серёжа вышел в приёмное отделение и направился к стойке регистратуры, где стояла озверевшая Нина, которую его пассия вывела за считанные минуты. — Серёжа! — она увидела его и тут же ринулась навстречу. — Ты где был? У кого ночевал? — Свет, не здесь, — он ответил тихо. — Ты чего приехала? — Ты мне машину обещал! Документы на квартиру обещал! — Гребешкова встала в позу «руки в боки» и зло овела мужчину взглядом. — Не, ну нихрена себе! — Нина аж из-за стойки вышла и подошла к истеричной женщине. — А яхту и коттедж в Дубае он тебе не обещал? — Света, — голос сел, он с трудом выдавливал слова. — Мы всё обсудили. Я помогу деньгами, но не сейчас… Я на работе, в конце концов. Что за цирк ты устраиваешь? — Когда потом, Куликов? У меня рейс через два часа! — она ткнула пальцем ему в грудь. — Ты обещал! Давай ключи от машины, и я поехала. Он вновь закашлялся. От криков Гребешковой голова разрывалась с двойной силой. — Серёжа! Ты меня слышишь? — Света дёрнула его за рукав. — Ключи! — Возьми, — он достал из кармана брелок и протянул ей. — Забирай и уходи ради бога. — Серёж, ты что делаешь? — Нина посмотрела на происходящее ошарашенно. Света выхватила ключи, удовлетворённо улыбнулась и протянула ему взамен ключи от квартиры. — Приятно было иметь с тобой дело, Куликов! — Света подошла и чмокнула мужчину в щёку. Серёжа вытер щёку тыльной стороной ладони и опёрся на стойку регистратуры. Нина всё так же смотрела на него ошарашенно. Юля вышла из смотровой, услышав крики. — Что там, Фаина? — спросила у той, кто знал всё происходящее в этом отделении. Фаина Игоревна стояла в сторонке, охая да ахая. — Да эта, баба Куликова, пришла. Скандалит. Семёнова закатила глаза. — Ключи от машины у него забрала. Он такой бледный, того гляди сейчас упадёт. Юля замерла, сердце ухнуло куда-то вниз. Она выглянула в коридор. Света уже уходила. Юля подошла, посмотрела на уходящего за поворот Куликова и крикнула вслед Свете: — У тебя совесть есть? — она быстрыми шагами приблизилась к Гребешковой. Нина прошептала «ой-ой» и побежала за подругой. Света обернулась. — Ба! Какие люди… — Какая же ты тварь. — Юля прищурилась, засунув руки в карманы. — В тебе хоть что-то святое есть? — А что тебе не нравится? — Света хмыкнула. — Всё, как ты хотела. Куликов твой, я на него не претендую. А машину он мне сам пообещал. Его никто не заставлял. — Гадина. Пошла вон отсюда! — Семёнова, как с катушек сорвавшись, побежала на испуганную Свету, но была остановлена Ниной. Гребешкова вылетела из больницы, кидая вслед что-то вроде: «Больная! Лечиться тебе надо!» и прочего. От состояния аффекта не разобрала всех её бредней. — Тише, Юль, успокойся. Она всё-таки беременная. Пусть едет с богом, Куликов взрослый мальчик. Значит, он сам так решил. Семёнова вырвалась из хватки подруги и поправила халат. — Гнида. — вновь посмотрела на дверь, из которой выбежала Света. — Ну всё, всё, Юль. Иди поговори с ним. Только наедине и тихо. А то уже полотделения на тебя пялится как на сумасшедшую, а тебе здесь ещё работать. Брюнетке стало неудобно. Она одёрнула халат и вздохнула, поправив причёску. Дубровская оглянулась. — А где Куликов? --- Юля дала круг по всему отделению, пытаясь отыскать, куда делся Серёжа. В подсобке нет, ни в одном из противошоковых тоже, в ординаторской и подавно. Она даже все операционные оббегала, но Куликова так и не нашла. Остановившись у кладовки, в которой они с Серёжей постоянно уединялись, её будто осенило. Она залетела в помещение. Куликов сидел на полу, прижавшись к стенке. Юля подбежала и присела на колени рядом с ним. — Серёж… — она коснулась его щеки. — Сергей, — громче. Недолго думая, Юля решила проверить старый, бабушкин способ. Подсела ближе и поцеловала мужчину в лоб, считая, что такой способ не переплюнет даже самый замудрёный градусник. — Боже, ты весь горишь. Он открыл мутные, с трудом фокусирующиеся глаза. — Тебе плохо, Серёж? — она спросила тихо, пальцами зачёсывая его волосы, убирая их со лба. Он попытался улыбнуться, но получилось криво. — Всё нормально. — У тебя температура, ты знаешь? — у неё перехватило горло. — Серёж… — Пустяки, на мне всё как на собаке заживает. Она смотрела на него, на его бледное лицо, на глаза, на щетину. Он сидел в холодной машине всю ночь, лишь бы только дождаться её. Он бросил свою клушу и отдал ей машину, только бы она уехала и не мешала им. Он любил её, хоть и по-своему. — Вставай, — сказала она, но голос привычно дрогнул. — Пойдём в смотровую. — Я могу идти, — он попытался встать сам, но ноги не слушались. Юля подхватила его под руку. — Можешь, конечно. Она обхватила его за талию, помогла подняться. Он тяжело опёрся на неё. — Серёж, ты такой тяжёлый, — выдохнула она, когда он устойчиво стоял на ногах, оперевшись о стенку. Их взгляды сошлись. Они вновь были в безумной близости. Глаза бегали туда-сюда по всему лицу, и Юля не могла надышаться этим моментом, тем, что снова рядом с ним. — Извини, я похудею, — прошептал он. — Дурак… Она не спешила отходить от стены. Их взгляды ни на секунду не разбегались, они смотрели друг на друга молча, будто передавая все чувства мысленно, сенсорно. — Прости меня, Юль, я мудак. — Да… — протянула в ответ, прикладывая палец к его губам. — Ещё какой. — Не заслуживаю твоего прощения. — Не заслуживаешь… — она приблизилась ещё, проводя ладонью по щеке. — И вообще, таким, как я, лучше с нормальными людьми не общаться, чтоб не портить их. — Ты абсолютно прав… — с каждым его словом она приближалась ещё, ещё, и ещё. — И ты самая красивая девушка на свете. — он сказал это тихо, с придыханием и, не дав Юле сообразить и расслышать сказанное, вовлёк её в поцелуй. Они слились в неловком поцелуе, но с каждой секундой он превращался во всё более нежный, чувственный и раскрепощённый. Она водила пальцами по его волосам, прижимала к себе, впиваясь ногтями в спину. Это длилось недолго. Дверь отворилась, и они отстранились, увидев перед собой зашуганную Нину. — Ну наконец-то, — она вскрикнула. — Два идиота… Мне вот делать нечего, по всему отделению вас искать? — Нин, не кричи, и так башка трещит, — парировал Серёжа, и Юля усадила его на кушетку. Сама села рядом. Не отпускала его руку. — Нин, позови санитаров. Нужно пациента… — Юля овела Куликова взглядом. — Кхм… Нужно пациента осмотреть. Представляешь, у него жар. — Удивительно. — Нина усмехнулась. — Интересно, почему же это? Наверное, мороженого много ел. — Наверное. — Семёнова кивнула, и когда Нина покинула кладовку, она вновь поцеловала Куликова в губы.