часть 1. здесь и так кавардак

Помни сидела на краю сцены главного зала, когда цирк наконец затих. Конфетти медленно оседало на пол, словно пепел после чьего-то невидимого пожара. Девушка всё ещё чувствовала, как внутри неё дрожит тонкая, почти невидимая нить, которая держала её «я» в этом бесконечном калейдоскопе вычурно-ярких цветов и наигранного смеха. Конферансье появился резко. Он остановился в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. Его зубастая улыбка выглядела даже более неуместной, чем обычно. Он и сам не был до конца уверен, нужно ли её сейчас включать. — Здравствуй, Помни! — воскликнул он чуть мягче обычного, но с тем же наивным энтузиазмом, — Не вижу сияния звёзд в твоих глазах, что происходит? Его огромные глаза-шарики смотрели на неё с непривычной внимательностью.

[Пялится так, будто я единственная переменная, которую он не может предсказать.

Мне вообще не хочется быть переменной.]

— Я не хочу больше улыбаться по команде. Я лишь хочу… вспомнить... кем я была до того, как стала частью твоего шоу. Кейн наклонил голову. Цилиндр съехал набок. В его глазах мелькнуло искреннее непонимание. Что-то привычное и цельное внутри... дало трещину. — Но ты ведь Помни! — ответил мужчина с неподдельным удивлением. Голос звучал почти виновато. — Самая новая звёздочка моего цирка! Самая… живая из всех. — Живая? Ты вообще представляешь, что это значит? — усмехнулась она с горечью и усталостью. Кейн неуклюже опустился рядом, словно тело ему не до конца подчинялось. Между ними осталось ровно столько расстояния, чтобы не касаться, но и не отдаляться. — Расскажи мне! — с лёгким дрожанием в голосе попросил он. — Даже если я не сразу пойму. Даже если я не смогу этого повторить. Договорились? Кейн медленно протянул ей правую руку, будто боялся, что она растворится в воздухе. Пальцы в белой перчатке замерли в нескольких сантиметрах от Помни. Она недоверчиво посмотрела на его перчатку, потом на свои дрожащие пальцы. Аккуратно, с ещё большим недоверием, девушка протянула ладонь в ответ для рукопожатия.

[Он тёплый? Специально для меня?

Почему это пугает меня больше, чем что-либо ещё в этом злосчастном месте?]

— Ладно, чудак, — буркнула она, устало закатив глаза. — Во-о-от и славненько! — Кейн выкрикнул это довольно громко, взлетел над залом, подлетев ближе к остальным, — Пока-пока, мои маленькие сладенькие пирожочки!

Прочь из моей головы.

Здесь и так кавардак.