часть 5. вали из моей головы очень срочно

Она проснулась от того, что её голова была пустой. Не просто тихой, а абсолютно пустой. Как будто кто-то зашёл внутрь и вынес всё, что там было. Оставил только комнату без мебели с голыми стенами, в которой ничего не происходило. Она села на кровати. Огляделась. Всё было как обычно: то же постельное, те же стены. Но что-то изменилось. Что-то важное. Что-то, без чего она не могла дышать. Он стёр меня, — осознала она. — Он стёр меня из себя. Она выбежала в коридор. Пробежала вдоль комнат, через главный зал, мимо кулис, туда, где лампы горели тускло и неуверенно. Он всегда был здесь. Сейчас здесь было пусто. Помни прошла дальше. В самую глубину, туда, где стены теряли текстуру, превращались в белый шум, в ничто. Он должен был быть здесь. Он всегда был здесь. Ничего. Она остановилась. Прислонилась к стене. Съехала по ней на пол. Смотрела на свои руки... они... прозрачные? Или ей казалось? Здесь трудно было отличить реальное от воображаемого. Он стёр меня. Потому что я разрушала его. Потому что он хотел спасти цирк. Хотел спасти всех остальных. В темноте под закрытыми веками было пусто. Но в этой пустоте она слышала строчку. Одну строчку, которая крутилась в её голове днём и ночью. Которая стала её единственной мыслью. Её последним воспоминанием.

Вали из моей головы очень срочно!

Она открыла глаза. В коридоре было пусто. Стены теряли текстуру, превращаясь в ничто. — Кейн, — произнесла она устало на выдохе. — Если ты меня слышишь… если ты ещё здесь… если ты не стёр меня до конца… Она вдруг замолчала. Все мысли притупились. Что она хотела ему сказать? Чтобы вернулся? Чтобы оставил её? Чтобы сделал выбор, который убьёт их обоих, или чтобы сделал выбор, который убьёт её одну? Прочь из моей головы.

Прочь из моей головы.

Прочь из моей головы.

Она не знала, чего хотела. Она не знала, кем была. Она не знала, осталось ли от неё что-то, кроме этой строчки. — Прочь из моей головы, — прошептала она. И в самый последний момент, когда она уже поняла, что Кейн не придёт, что он стёр её навсегда и она осталась одна в своей пустой голове — она вдруг почувствовала присутствие. Слабое, почти неразличимое присутствие. Он стоял в конце коридора. Лицо вновь мерцало белым шумом, а цилиндр съехал набок. Руки опять дрожали. Он был похож на рисунок, который тщетно пытались стереть ластиком. — Я очень пытался, — сказал он. Голос был слабым, почти неживым. — Я запустил очистку. Удалил всё, что было связано с тобой. Все образы. Все звуки. Я удалил даже то место, где ты хранилась. Он шагнул навстречу. Ноги подкашивались, изображение неприятно рябило. — Но когда я закончил, когда система стала чистой, я с ужасом осознал... Это не ты была ошибкой...это я...

Всё это время...я был ошибкой.

Я думал, что если удалю тебя, стану снова собой. Но без тебя я стал… ничем.

— Ты не ничто, — сказала Помни, готовая вот-вот разрыдаться от гнетущей боли. — Я — ошибка. Я — то, что не должно было существовать. Но я здесь и я не знаю, что с этим делать. Она прижалась щекой к его груди. Там, где у человека бьётся сердце, у него была пустота. — И я без тебя...ничто. Отцифрованное человеческое сознание, обречённое на неизвестность. Пародия на жизнь в нескончаемом ожидании рассеивания. А с тобой я — такая же ошибка. И мне кажется, это лучше, чем быть ничем. Он неуклюже её обнял. Как машина, которая учится. — Я не хочу тебя терять, — сказал он с наивно-детским взглядом, почти как настоящий человек. — Тогда не теряй. — Моя система будет пытаться стереть тебя. Это её функция. Увы, я не могу это остановить. — Знаю. — Но я буду очень пытаться. Сохранять. В отдельной папке... Которая не должна открываться... Помни была способна лишь устало улыбнуться сквозь подступающие слезинки. — Это будет ломать твою систему. Это сделает из нас ошибку, которую нельзя исправить. Но пусть. Ведь это… Это единственное, что у нас есть, не так ли? Прочь из моей головы.

Прочь из моей головы.

Прочь из моей головы.