Часть 4

Дни после выходного летели быстро. Сметы, расписания, списки гостей, которые нескончаемо редактировались и уточнялись — от всего этого голова шла кругом. Гермиона проверяла каждую деталь по десять раз, сверяла цифры, пересчитывала места за столами, согласовывала меню с кейтерингом в четвёртый раз. Пэнси говорила, что она сходит с ума. Гермиона говорила, что просто делает свою работу. Уже завтра должно было пройти мероприятие. День открытых дверей. Самый важный день в этом полугодии. Спонсоры, родители, выпускники, журналисты, представители университетов, которые будут оценивать не только школу, но и её, Гермиону, как организатора. Она не нервничала. Старалась не нервничать. Всё строго по выстроенному плану. Как обычно. Она делала это уже четыре года. Каждый пункт, каждая мелочь — всё под контролем. Ничего не должно было испортить и подкосить её репутацию. Особенно сейчас, когда до подачи документов в Оксфорд оставались считаные месяцы. Гермиона в последний раз обошла торжественный зал, который был украшен в пастельные тона. Кремовые скатерти, нежно-розовые цветы в высоких вазах, золотые акценты в деталях. Всё идеально. Столы расставлены по схеме, проектор настроен, бейджи для гостей разложены по алфавиту. Она остановилась в центре зала, окинула взглядом свою работу и довольно выдохнула. — Герми, у тебя сейчас последняя пара, да? У кого? Пэнси спрыгнула с барного стула, где сидела, пока подруга носилась по залу. Её форма была безупречной, но волосы уже начинали выбиваться из идеального хвоста — признак того, что день близится к концу. Гермиона взглянула на часы. — У меня новый предмет, — сказала она, пытаясь вспомнить. — У миссис Элис... Она замолчала, нахмурившись. Имя всплыло, но фамилия — нет. Странно. Обычно она помнила всё. Гермиона открыла ежедневник, пробежалась пальцем по расписанию и с интересом вчиталась. — «Основы коммуникаций в обществе», — прочитала она вслух. — Фамилии преподавателя нет. Только имя. Пэнси пожала плечами. — Может, новый. У меня этот предмет только на следующей неделе, — сказала она, закидывая сумочку на плечо. — Расскажешь потом, что там интересного. Гермиона кивнула, всё ещё глядя в ежедневник. Что-то было не так. Она не помнила, чтобы выбирала этот предмет. И фамилия преподавателя должна быть указана. Это правило школы. — Я побежала на философию, — Пэнси уже была у двери. — Если опоздаю, влепят штрафную пару. А у меня нет времени на это. Она развернулась, быстро подошла к подруге, чмокнула в щеку и упорхнула, оставив после себя лёгкий шлейф духов и шорох юбки. Гермиона осталась одна в пустом зале. Она посмотрела на расписание ещё раз. Потом убрала ежедневник в рюкзак. Ладно. Один новый предмет. Ничего страшного. Она справится. Гермиона вышла из зала, последний раз окинув взглядом свою работу, и направилась к новому корпусу, где располагались аудитории для факультативов. Войдя в кабинет, она слегка опешила. Вместо привычных парт и стульев на полу лежали мягкие подушки — аккуратными рядами, так же парами, как раньше стояли столы. Цвета были разными: бледно-голубые, мятные, лавандовые. В воздухе пахло чем-то сладковатым — то ли ванилью, то ли цветами. Гермиона замерла на пороге, чувствуя, как внутренний перфекционист начинает паниковать. В этой школе всё было строго, выверено, подчинено правилам. А здесь... подушки? Она медленно обошла всех, разглядывая одноклассников. Здесь были и старшекурсники, и несколько учеников из параллели. Кто-то уже устроился на подушках, кто-то стоял в стороне, с таким же недоумённым видом, как у неё. И потом она увидела Малфоя. Он сидел во втором ряду, откинувшись на подушку, как на трон. Его форма была безупречной, волосы идеально уложены, а на лице застыло выражение скучающего превосходства. Рядом с ним — пустая подушка, предназначенная, видимо, для того, кто не рискнул сесть рядом с наследником Малфой. Всю неделю Гермиона и не вспоминала о нём. Выкинула из головы тот разговор в коридоре, конверт, его холодный взгляд. У неё было слишком много дел, чтобы тратить время на Малфоя. И вот, пожалуйста. Совместный урок. Она аккуратно прошла в дальнюю часть класса — подальше от платиновой проблемы. Села на подушку у окна, положила рюкзак рядом, расправила юбку. Всё ей казалось каким-то неправильным. Формат, обстановка, соседство. И почему так пахнет цветами? В кабинет зашла женщина. Гермиона подняла глаза и на секунду забыла, что хотела сказать. Женщина выглядела молодо, но  ей явно было лет тридцать пять — или около того. Сложно определить точно, потому что её лицо светилось какой-то мягкой, почти девичьей радостью. Она была одета в лёгкий сарафан цвета нуга, на ногах — розовые лаковые туфли на небольшом каблуке, а в волосах, собранных в небрежный пучок, красовалась заколка с бабочкой. Настоящая бабочка. С блестящими крыльями, которые, кажется, трепетали при каждом движении. По кабинету прошёл смешок. Кто-то сзади не сдержался, увидев преподавателя в таком наряде. В школе, где форма была строгой, а преподаватели носили деловые костюмы, эта женщина выглядела как персонаж из другого фильма. Но она, казалось, не обратила внимания. Или сделала вид. — Здравствуйте, мои хорошие! — сказала она звонким, удивительно молодым голосом. — Как я рада вас видеть! Она прошла в центр класса, покружилась на месте, оглядывая учеников, и хлопнула в ладоши. — Давайте знакомиться! Меня зовут миссис Элис. Можно просто Элис. Без церемоний. Её голос звенел, как колокольчик, на лице сияла радушная улыбка. Но в следующую секунду она поменялась. Не постепенно — в моменте. Лицо стало строгим, взгляд — острым, и воздух в классе будто сгустился. — Итак, — сказала она уже совсем другим тоном, холодным и деловым, — этот кабинет — зона, где вы будете учиться общаться друг с другом. Она прошлась между рядами подушек, и её розовые лаковые туфли тихо стучали по паркету. Гермиона следила за ней взглядом, невольно выпрямляясь. — Каждый из вас принадлежит к разному классу общества, — продолжала Элис, и её голос звучал так, будто она читала лекцию в университете, а не стояла посреди класса с бабочкой в волосах. — И вы это все прекрасно знаете. Она остановилась между двумя рядами, обводя учеников взглядом. — Но здесь вы должны забыть про это. В классе стало тихо. Настолько, что Гермиона слышала собственное дыхание. Ученики переглядывались с недоумением, переваривая то, что Элис только что сказала. Кто-то из богатых недовольно поджал губы. Кто-то из стипендиатов, наоборот, выпрямился. — Никаких фамилий, — отчеканила Элис, поднимая палец. — Никаких статусов. Здесь вы просто школьники. Она повернулась к парню из третьего ряда, который сидел, небрежно развалившись на двух подушках сразу. — Встаньте, пожалуйста. Парень нехотя поднялся, вопросительно приподняв бровь. — Как вас зовут? — спросила Элис. — Маркус. — Маркус, кто ваш отец? Вопрос повис в воздухе. Маркус замялся, бросил взгляд на одноклассников. — Лорд… лорд Уинтерс, — выдавил он. — Мне всё равно, — отрезала Элис. — Здесь, в этом классе, мне не важно, кто ваш отец, сколько у него заводов или какие у вас счета в банке. Здесь вы — Маркус. Просто Маркус. Или Джейн. Или Томас. Она повернулась к остальным. — И я требую, чтобы вы относились к моему предмету серьезно. Потому что оценивать я буду строго. И все это пойдет в ваше личное дело. Тишина стала тяжелой. Даже те, кто ещё минуту назад перешёптывались, теперь смотрели на преподавательницу с новым выражением — смесью уважения и осторожности. — Для чего это всё? — спросила Элис, обводя класс взглядом. — В жизни вам придется общаться с разными людьми. Не только с теми, кто ходит в те же клубы и летает на те же курорты. Вы будете вести переговоры с поставщиками, убеждать инвесторов, договариваться с подрядчиками, мотивировать сотрудников. И если вы не умеете говорить с человеком, который не носит галстук за тысячу фунтов, — вы не станете успешными. Вы просто останетесь в своем маленьком мирке, пока более гибкие и умные пройдут мимо. Она замолчала, давая словам осесть. Гермиона слушала, затаив дыхание. Внутри неё разгоралось странное чувство — что-то между надеждой и неверием. За четыре года в этой школе никто, ни один преподаватель, не говорил так открыто о том, что разделяло учеников. Все делали вид, что серой формы не существует, что разница в деньгах не важна, что стипендиаты и наследники просто «разные, но равные». А эта женщина в розовых туфлях с бабочкой в волосах просто сказала правду. — А теперь, — голос Элис снова стал мягче, и улыбка вернулась на её лицо, — давайте знакомиться по-настоящему. Без фамилий. Без статусов. Просто имена и одно честное слово о том, что вы чувствуете прямо сейчас. Она повернулась к ближайшему ученику. — Начнём с вас. Как вас зовут? И что вы чувствуете? Парень замялся, покосился на соседей, потом выдавил: — Дэвид. Я… чувствую неловкость. — Отлично, — кивнула Элис. — Это честно. Следующий. Она двигалась по рядам, и ученики один за другим называли имена. Кто-то говорил «раздражение», кто-то — «интерес», кто-то — «страх». Гермиона ждала своей очереди, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она смотрела прямо перед собой, стараясь не смотреть на второй ряд. — Вы, — голос Элис остановился прямо перед ней. — Как вас зовут? — Гермиона, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И что вы чувствуете, Гермиона? Она открыла рот, чтобы сказать привычное: «Всё в порядке». Но слово застряло в горле. Элис смотрела на неё своими ясными глазами, и под этим взглядом невозможно было врать. — Я… — Гермиона запнулась, сжала ежедневник в руках. — Я чувствую… тревогу. Элис кивнула, и на её лице мелькнуло что-то похожее на понимание. — Спасибо за честность. Она двинулась дальше, и Гермиона наконец выдохнула. — Вы, — Элис остановилась у второго ряда. — Как вас зовут? Гермиона не видела его лица, но услышала знакомый, чуть насмешливый голос: — Драко. — Драко, что вы чувствуете? Пауза. Несколько секунд тишины. — Любопытство, — сказал он наконец. Гермиона невольно повернула голову. Драко смотрел прямо на неё. Не на преподавательницу. На неё. И в его серых глазах было то самое любопытство — холодное, острое, опасное. Она быстро отвернулась. — Прекрасно, — Элис хлопнула в ладоши. — Запомните эти ощущения. На следующем занятии мы разберем, почему вы чувствуете именно это. А пока — задание. Элис подошла к своему столу, взяла стопку листов. В классе стало тихо — настолько, что слышно было, как скрипнула половица под её розовой туфлей. Она не спешила, перебирая бумаги, и на её губах играла лёгкая, едва заметная улыбка. Не добрая. Не злая. Какая-то… хитрая. «Не к добру», — подумала Гермиона. Она привыкла доверять своей интуиции. И сейчас интуиция кричала: приготовься. Гермиона открыла ежедневник, взяла ручку, замерла в ожидании. — Начну с самого главного, — сказала Элис, поднимая голову. — Конец семестра через три месяца. И к этому времени у вас должна быть готова работа. Она окинула класс взглядом. Кто-то заёрзал на подушках, кто-то, наоборот, выпрямился. Три месяца — это много. Или мало. В зависимости от того, что за работа. Элис улыбнулась своей хитрой улыбкой и продолжила: — Это будет парный проект. По классу пронёсся шёпот. Гермиона замерла с ручкой в руке. Парный проект. Она ненавидела парные проекты. В них всегда кто-то тянул одеяло на себя, кто-то отсиживался, и в итоге всё приходилось переделывать самой. — Список пар у меня уже готов, — Элис подняла стопку листов. — Вы должны будете подготовить презентацию о вашем партнёре. Подробную. Гермиона начала записывать, хотя внутри уже всё сжалось. — Узнать, чем он живёт, — продолжала Элис, расхаживая между рядами. — Что ему нравится. Узнать о его семье. О его увлечениях. О том, что он любит, а что ненавидит. О чём мечтает. Чего боится. Она остановилась у окна, повернулась лицом к классу. — После чего вы должны найти что-то общее между вами. Это может быть любовь к музыке, настольным играм, книгам, фильмам. Или общее воспоминание. Или общее чувство. Что угодно. Главное — настоящее. Не придуманное. Гермиона писала быстро, почти стенографически, но мысли путались. Она уже прикидывала, с кем её могут поставить в пару. Пэнси — лучший вариант. Или кто-то из комитета, с кем она работала не раз. Надёжные люди. Предсказуемые. — Зачем это всё? — спросил кто-то с заднего ряда. Элис обернулась, и её лицо снова стало серьёзным. — Затем, — сказала она, — что вы, дети богатых семей, привыкли жить в мире, где всё строится на связях и фамилиях. А я хочу, чтобы вы научились видеть человека. Не его кошелёк. Не его родословную. А его самого. Потому что в бизнесе, в жизни, в любых отношениях это умение стоит дороже любых денег. Она замолчала, давая словам осесть. — А теперь, — голос её снова стал звонким, почти игривым, — давайте посмотрим, кому какой партнёр достался. Элис подошла к своему столу, взяла первый лист. — Маркус Уинтерс и… Томас Беннет. Гермиона выдохнула. Не её. — Лоренс Хилл и… Эмили Тёрнер. Не её. — Пэнси Паркинсон и… Джулия Блэквуд. Гермиона нахмурилась. Пэнси не будет в её паре. Это плохо. Пэнси — её опора, её поддержка. Без неё придётся тяжелее. — Кристофер Дэвис и… Себастьян Морган. Не её. — София Лоуренс и… Оливия Кент. Не её. Элис брала лист за листом, и Гермиона чувствовала, как напряжение растёт. В классе становилось шумно — кто-то радовался знакомой фамилии, кто-то, наоборот, разочарованно вздыхал. — Гермиона Грейнджер… Гермиона замерла. Ручка застыла в пальцах. Элис подняла глаза, посмотрела прямо на неё, и на её лице снова появилась та самая хитрая улыбка. — …и Драко Малфой. Тишина. Гермиона слышала, как забилось сердце. Сначала в ушах зашумело, потом она различила отдельные звуки: чей-то сдавленный смешок, шепоток, скрип подушки под кем-то. Она не поворачивала головы. Она смотрела прямо перед собой, в свой ежедневник, на строчку, где только что написала: «парный проект — найти общее с партнёром». Найти общее. С Малфоем. Она медленно выдохнула и подняла глаза. Драко сидел на своей подушке во втором ряду, откинувшись назад, руки скрещены на груди. Его лицо ничего не выражало — ни удивления, ни злости, ни радости. Только лёгкое прищуривание серых глаз, устремлённых на неё. Он не выглядел расстроенным. Он выглядел… заинтересованным. Гермиона опустила взгляд в ежедневник. Это катастрофа. Элис между тем продолжала зачитывать пары, но Гермиона уже не слышала. Она смотрела на строчку с именем Малфоя и думала о том, что три месяца — это невероятно долго. И одновременно — невероятно мало, чтобы пережить этот проект. — …и последняя пара, — голос Элис прозвучал где-то далеко. — Всех с назначениями поздравляю. Она сложила листы и обвела класс взглядом. — На следующем занятии я жду от вас первый шаг. Просто начните разговор. Узнайте друг у друга хотя бы одно имя. Настоящее. Без фамилий. Без титулов. Она улыбнулась своей мягкой, загадочной улыбкой. — Увидимся. Класс начал оживать — зашевелились, заговорили, кто-то вставал, кто-то пересаживался к своим новым партнёрам. Гермиона сидела неподвижно, глядя в свой ежедневник. — Ну что, партнёр? Голос раздался прямо над ухом. Она подняла голову. Драко стоял перед ней, сунув руки в карманы брюк. Его тень падала на её ежедневник, закрывая строчки. — У нас три месяца, — сказал он. — И, судя по твоему лицу, это будут очень долгие три месяца. Гермиона захлопнула ежедневник, поднялась, оказавшись с ним лицом к лицу. Или почти лицом к лицу — он всё равно был выше. — Не переживай, Малфой, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я справлюсь с этим проектом. Даже если придётся делать всю работу самой. Она сделала шаг в сторону, обходя его. — Это в твоём стиле, — бросил он ей в спину. — Делать всё самой. Но в этот раз, Грейнджер, тебе придётся со мной посчитаться. Гермиона остановилась. Обернулась. Он смотрел на неё с тем же выражением, что и в коридоре неделю назад. Упрямство. Вызов. И то странное, холодное любопытство, от которого у неё мурашки бежали по коже. — Посмотрим, — сказала она и вышла из класса. Сердце колотилось где-то в горле, и она никак не могла понять — это страх, злость или что-то ещё, чему она не хотела давать имя.