Часть 11

Драко сидел за столом в кругу семейства Грейнджер. Это было странно. Непривычно. Но на душе было тепло. Даже слишком. Он не помнил, когда в последний раз сидел за столом, где никто не считал ложки, не проверял, правильно ли стоит бокал, не оценивал, достойно ли он себя ведёт. Здесь просто… ели. Смеялись. Болтали. Уилл рассказывал какую-то историю про стройку, размахивая руками так, что чуть не опрокинул чайник. Николас усмехался, поглядывая на Мелиссу, которая, казалось, впервые в жизни откинула свою ледяную маску и выглядела по-настоящему счастливой. Она хохотала над шутками Уилла, спорила с Николасом о музыке, и Драко смотрел на неё и не узнавал. Оливия сидела на руках у матери, уминая печенье и счастливо гулила, поглядывая то на Мелиссу, то на Драко. Она явно решила, что у неё появились новые друзья, и не собиралась их отпускать. Миссис Грейнджер — мама Гермионы, женщина с тёплыми глазами и мягкой улыбкой, — была с ними так мила, что Драко становилось не по себе. Она подкладывала ему печенье, спрашивала, не хочет ли он добавки, и смотрела так, будто он был не наследником империи Малфоев, а просто мальчишкой, который зашёл на чай. — Драко, дорогой, — сказала она, вытирая руки о фартук. — Кажется, Гермиона задержалась. Сходи проверь, а я пока поменяю подгузник Оливии. Драко кивнул, вставая. Мелисса бросила на него быстрый взгляд — не волнуйся, всё хорошо — и снова повернулась к Николасу, который что-то тихо ей говорил, наклонившись к самому уху. Драко поднялся на второй этаж. Дом был узким, лестница скрипела под ногами, на стенах висели семейные фотографии. Он аккуратно открывал каждую дверь, заглядывая в комнаты. Комната Уилла — с плакатами рок-групп и разбросанными носками. Комната Николаса — с книгами по механике и старой гитарой в углу. Маленькая комната Оливии — с игрушками и специальными держателями на кровати. И наконец — её комната. Драко остановился на пороге. Гермиона стояла спиной к двери и что-то поправляла на доске, где висел большой планер. Она не слышала его шагов — слишком увлеклась. — Кажется, ты расписываешь всё по секундам, — сказал он, прислоняясь к косяку. — Это что, ОКР? Она резко повернулась, в глазах мелькнул испуг, который тут же сменился раздражением. — Малфой, ты что-то тут забыл? Он не спешил отвечать. Прошёл в комнату, оглядываясь. Всё было аккуратно, каждая вещь на своём месте. Стопки книг на столе, расписание на доске, на стене — несколько фотографий: братья, родители, Оливия. — Миссис Грейнджер меня послала, — сказал он, останавливаясь посередине комнаты. — У нас с тобой проект. Нам нужно сохранить хоть какое-то благоразумие, чтобы не завалить его. Я не питаю к тебе искренних чувств восхищения или любви. Ты тоже. Он замолчал, чувствуя, как слова застревают в горле. Не то он хотел сказать. Не так. — Но твоя сестра, — продолжил он тише, — ангел. И давай ради неё и проекта будем терпеть друг друга. Гермиона нахмурилась. — При чём тут Оливия? — Мелисса прониклась к ней симпатией, — сказал Драко, отводя взгляд. — И явно не отстанет. И я… — Я поняла, — перебила она. — Пожалуйста, хватит снова и снова извиняться. Это мало что меняет. Драко усмехнулся. Коротко, без обычной насмешки. Сложил руки в карманы. — Ладно, — сказал он. — Тогда просто будем работать. Она кивнула, взяла со стола ежедневник, и они вместе вышли из комнаты. Спустились вниз, где на кухне всё так же кипела жизнь. Мелисса подняла голову, увидела их и встала. — Драко, нам пора ехать, — сказала она, но в её голосе не было обычной резкости. Он кивнул, повернулся к миссис Грейнджер. — Спасибо за гостеприимство, — сказал он, и эти слова прозвучали искреннее, чем он ожидал. Мама Гермионы улыбнулась. — Ты всегда можешь зайти, Драко, — сказала она просто. Он не знал, что ответить. Никто никогда не говорил ему таких слов. Мелисса попрощалась с Оливией, чмокнув её в щёку, кивнула Николасу — тот кивнул в ответ, и в этом коротком жесте было что-то, что Драко заметил, но не стал комментировать. Они вышли. У порога Гермиона окликнула его. — Малфой. Он обернулся. — В следующий раз, когда будешь меня искать, — сказала она, и в её голосе послышалось что-то, похожее на усмешку, — стучись. Он хотел ответить что-то язвительное, но вместо этого просто кивнул. — Договорились, — сказал он. Они сели в машину. Мелисса смотрела в окно на дом, который постепенно исчезал за поворотом. — Они хорошие, — сказала она тихо. — Да, — ответил Драко. Он смотрел на дорогу и думал о том, что впервые за долгое время ему не хотелось уезжать. Что в этом маленьком доме, где чай пьют из треснувших кружек, а на стенах висят самодельные рисунки, было что-то, чего у него никогда не было. Не уют. Не тепло. Что-то настоящее. — Драко, — сказала Мелисса, прерывая его мысли. — Ты в порядке? — Да, — сказал он. — Впервые за долгое время — да. Дни летели быстро. Драко и Гермиона, объявившие перемирие, два раза в неделю готовились к проекту. Каждый рассказывал о себе, проходил психологические тесты — или же Драко просто играл с Оливией, пока Гермиона работала над презентацией. Без скандалов не обходилось. Они всё так же холодно относились друг к другу, что часто усложняло сбор материала. Но они старались. Ради проекта. Ради Оливии. Ради того, чтобы не тратить силы на войну, которая никому не принесла ничего хорошего. Мелисса и Гермиона сдружились. По-настоящему. Это было странно — дочка Малфоев и стипендиатка Грейнджер, которые ещё месяц назад смотрели друг на друга с холодным презрением, теперь сидели в столовой, пили чай и обсуждали книги, учёбу, сплетни. Пэнси сначала относилась к этому с подозрением, но потом и сама втянулась. Они втроём проводили время вместе, болтая обо всём на свете, и Гермиона впервые чувствовала, что у неё есть не просто подруга, а настоящий круг. Сегодня же Мелисса вышла из класса и, не оглядываясь, направилась в старый корпус. Сердце колотилось где-то в горле. Она не видела Итана почти две недели. Сначала он был занят, потом болел, потом снова занят. Сообщения становились короче, встречи реже, и она чувствовала, как что-то внутри неё сжимается от тревоги. Она забежала в кабинет, толкнув дверь, и ринулась в объятья. — Ты совсем перестал писать! — выдохнула она, прижимаясь к нему. Но он не обнял в ответ. — Мел, — сказал он, и голос его звучал глухо. — Я хотел сказать… Он мягко отодвинул её, взял за плечи, заглянул в глаза. В его взгляде было что-то, от чего у неё похолодело внутри. Горечь. Усталость. И что-то, похожее на прощание. — Нам нужно расстаться, — сказал он. Мелисса замерла. — Я устал, — продолжил он, не глядя ей в глаза. — Вечно прятаться, вечно бояться, что кто-то узнает. Подвергаться риску каждый день. Я не могу так больше. Надеюсь, ты поймёшь меня. Она смотрела на него. На этого мужчину, которому отдала себя без остатка. Ради которого была готова отказаться от всего — от семьи, от имени, от будущего. Который клялся, что они будут вместе, что он не боится, что она для него важнее всего. А теперь он стоял перед ней и говорил, что устал. Внутри неё что-то оборвалось. А потом включилась та самая сталь, которая текла в крови всех Малфоев. Холодная, твёрдая, непрошибаемая. Она подняла руку и со смачным хлопком ударила мужчину по щеке. — Жалкий трус, — сказала она, и голос её не дрогнул. Она развернулась на каблуках и вышла, не оборачиваясь. Не позволила себе побежать, хотя ноги дрожали. Не позволила себе заплакать, хотя слёзы жгли глаза. Она шла по коридору, чувствуя, как внутри неё всё рушится, но снаружи оставаясь идеальной, холодной, неприступной. Машина с водителем ждала у входа. — Дом Грейнджеров, — сказала она, садясь на заднее сиденье. Водитель удивлённо посмотрел на неё в зеркало заднего вида, но ничего не спросил. Машина неслась быстро, разрезая вечерний город. Мелисса сидела, сжав руки в кулаки, и смотрела в окно невидящим взглядом. Слёзы подступали, но она сдерживала их. Не здесь. Не сейчас. Она выскочила из машины, едва та остановилась, и почти бегом направилась к двери. Постучала. Коротко, резко. Дверь открыл Николас. Он был в своей обычной домашней одежде, волосы взлохмачены, в руках — кружка с чаем. Увидев её, он удивлённо приподнял бровь. — Мелисса? — спросил он, оглядываясь по сторонам, будто искал кого-то ещё. — Гермионы ещё нет. Я один. Она смотрела на него своими большими голубыми глазами, в которых сейчас не было ни капли привычной холодности. Он, кажется, что-то понял, потому что отступил в сторону, пропуская её внутрь. Она вошла, медленно опустилась на ступеньку лестницы, обхватив колени руками. Николас закрыл дверь, подошёл ближе, сел рядом. — Что-то случилось? — спросил он тихо. — Он… — голос Мелиссы дрогнул, и она замолчала. Николас не торопил. Он просто сидел рядом, глядя на неё своими зелёными глазами, и ждал. — Он сказал, что мы расстаёмся, — выдавила она наконец. — Что он устал прятаться. Николас молчал секунду. Потом протянул ей свою кружку с чаем. — Держи, — сказал он. — Ты дрожишь. Она взяла кружку, сжала её в ладонях, чувствуя тепло. — Я думала, он меня любит, — сказала она тихо. — Я была готова на всё ради него. На всё. — Значит, он идиот, — сказал Николас просто. Мелисса подняла на него глаза. — Почему ты так говоришь? — Потому что, — он пожал плечами, — если кто-то готов ради тебя на всё, а ты это бросаешь, ты идиот. По-другому не назовёшь. Она хотела улыбнуться, но вместо этого почувствовала, как слёзы всё-таки потекли по щекам. Николас не стал её утешать. Не обнял, не сказал, что всё будет хорошо. Он просто сидел рядом и молчал. И почему-то это было лучше любых слов. — У нас на кухне есть печенье, — сказал он через какое-то время. — Мама напекла. Хочешь? Мелисса шмыгнула носом, вытерла щёки. — Хочу, — сказала она. Он встал, протянул ей руку. Она взяла. Они пошли на кухню, и Мелисса впервые за этот вечер почувствовала, что, возможно, всё будет не так ужасно. Гермиона вернулась домой, когда на кухне уже кипела жизнь. На кухне сидели Уилл и Ник, которые с жаром кому-то промывали кости — судя по оживлённым жестам, обсуждали очередную историю со стройки. Мелисса болтала с мамой, помогая ей что-то готовить — она нарезала овощи, и делала это с такой сосредоточенностью, будто от этого зависела её жизнь. Отец сидел в гостиной с Оливией на коленях, показывая ей картинки в книжке, и девочка радостно гулила, тыкая пальцем в яркие пятна. — Всем привет! — сказала Гермиона, скидывая рюкзак у входа. Мелисса подняла голову, и Гермиона сразу поняла — что-то случилось. Глаза подруги были красными, хоть она и старалась улыбаться. — Мелисса, что-то случилось? — спросила Гермиона, подходя ближе. Мелисса опустила нож, вытерла руки о полотенце. — Да… — сказала она тихо. — Я расскажу. Можно, я сегодня останусь на ночь с тобой? Вопрос был из вежливости. На самом деле вся семья уже давно уговорила Мелиссу оставаться, когда ей нужно. Уилл говорил: «Чё ты там одна в особняке? У нас веселее». Николас молча кивал. Мама уже приготовила для неё отдельное полотенце. — Конечно, — сказала Гермиона. — Пойдём, расскажешь. --- Вечер прошёл спокойно. Мелисса рассказала об Итане. О том, как он отстранился, как перестал писать, как сегодня сказал, что устал. О том, как она ударила его — Гермиона даже присвистнула, услышав это. — Ты его ударила? — переспросила она, не веря своим ушам. — Со смачным хлопком, — подтвердила Мелисса, и в её голосе проскользнула тень былой гордости. — Жалкий трус. Не мог сказать раньше, не мог быть честным. Она поплакала в плечо Гермионе, которая утешала подругу, как могла. Гладила по спине, говорила, что это не её вина, что он просто не заслужил. Потом Мелисса переключилась на Драко. — А мой брат! — возмущалась она, вытирая слёзы. — Он всё детство был таким милым, а вырос — и что? Колючка! Как ёжик! — Он всегда был таким, — усмехнулась Гермиона. — Нет! — Мелисса села на кровати, сверкая глазами. — Он в детстве был другим. Он был добрым. И смешным. Он… — она замолчала, будто вспомнила что-то, но не стала продолжать. Гермиона не стала спрашивать. Они ещё долго болтали, пока Гермиона не уснула. --- В доме стало тихо. Все спали. Оливия давно сопела в своей комнате, родители ушли к себе. Кроме Мелиссы. Она лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Слова Итана всё ещё звучали в голове. «Я устал. Вечно прятаться. Надеюсь, ты поймёшь». Она понимала. Понимала, что он слаб. Что она выбрала не того человека. Что всё, что между ними было, не стоило того. Но всё равно было больно. Она аккуратно встала с кровати, стараясь не разбудить Гермиону, и тихонько спустилась на кухню. И замерла на пороге. Николас сидел за столом, положив ноги на соседний стул, и пил чай. В полумраке кухни его тёмные волосы казались чёрными, а зелёные глаза — почти светящимися. Он не спал. Или проснулся. Или ждал. — Ты заметил странную тенденцию, — сказала Мелисса, проходя к столу и садясь напротив, — что в этом доме меня всегда встречаешь ты? Николас улыбнулся в полумраке, откинулся на стул. — Может, это судьба? — спросил он. Она хотела усмехнуться, но вместо этого почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Он не смотрел на неё с жалостью. Не спрашивал, что случилось. Не пытался утешать. Просто сидел рядом, такой же, как всегда — спокойный, насмешливый, надёжный. — Тебе говорили, — сказал он, глядя на неё в упор, — что ты необычно красивая? Мелисса замерла. — Что? — переспросила она. — Говорили? — повторил он. Она молчала. Ей говорили. Тысячу раз. На балах, на вечеринках, на светских мероприятиях. Но это были слова, за которыми ничего не стояло. Или стояла фамилия. Или счёт в банке. — Говорили, — ответила она. — Но не так. — А как? — Как будто… — она замолчала, подбирая слова. — Как будто это просто факт. Как то, что сегодня понедельник или что дождь идёт. Николас кивнул, будто понимал. — А я не про факт, — сказал он. — Я про тебя. Она смотрела на него, и впервые за этот вечер ей захотелось улыбнуться. По-настоящему. — Ты странный, — сказала она. — Я знаю, — ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего у неё перехватило дыхание. Они сидели в полумраке кухни, слушая, как тикают часы, и это было лучше любых слов. — Чаю? — спросил он, поднимая свою кружку. — Да, — ответила она. — С мятой, если есть. Он встал, достал кружку, заварил чай. Поставил перед ней. — Осторожно, горячий. Она обхватила кружку ладонями, чувствуя тепло. — Спасибо, — сказала она. — Не за что, — ответил он, садясь напротив. И они сидели так, пока за окном не начало светать. Утро встретило Мелиссу солнечным светом, пробивающимся сквозь тонкие занавески на кухне. Она не помнила, когда заснула. Кажется, они с Николасом проговорили всю ночь — о музыке, о книгах, о том, как он учился на механика, о её глупой привычке коллекционировать старые виниловые пластинки. Он не задавал вопросов об Итане. Не лез в душу. Просто был рядом. И этого оказалось достаточно. Она сидела на старом продавленном диване в гостиной, положив голову ему на плечо, и слушала, как бьётся его сердце. Ровно. Спокойно. Надёжно. А потом, сама не заметив, уснула. Николас не шевелился. Он сидел, придерживая её за плечи, чтобы она не сползла, и смотрел в окно, где начинало светать. Уилл спустился первым, зевая и почёсывая затылок. Заглянул в гостиную, открыл рот, закрыл. Показал Николасу большой палец и пошёл на кухню ставить чайник. Николас только глаза закатил. В доме постепенно просыпались. Гермиона спустилась, сонная, с растрёпанными волосами, и, заглянув в гостиную, замерла. Посмотрела на брата, на спящую Мелиссу, потом снова на брата. — Ник, — сказала она шёпотом. — Что? — ответил он так же тихо. — Ты в порядке? — Угу. Она хотела спросить ещё что-то, но передумала. Только улыбнулась и пошла на кухню помогать маме. Оливия проснулась позже всех и сразу потребовала к себе Мелиссу, но Гермиона успела её перехватить. — Лив, тихо, — прошептала она. — Мелисса спит. Не будем её будить. Оливия нахмурилась, но кивнула, прикладывая палец к губам. А потом раздался стук в дверь. Уилл, который успел проснуться окончательно и теперь пил свой третий кофе, пошёл открывать. — Я открою, — сказал он, направляясь к выходу. Он открыл дверь и замер. На пороге стоял Драко Малфой. В идеальной школьной форме, волосы уложены, взгляд холодный и цепкий. Настоящий Малфой — таким его знали все. Но сейчас он выглядел так, будто не спал всю ночь. — Доброе утро, — сказал Драко, и голос его звучал напряжённо. Уилл молча отступил в сторону, пропуская его. — Она у нас, — сказал он, кивая в сторону гостиной. Драко шагнул в дом. Прошёл в гостиную и остановился как вкопанный. Мелисса спала. Её голова покоилась на плече Николаса, светлые волосы рассыпались по его тёмной футболке, одна рука небрежно лежала у него на груди. Она выглядела спокойной. Беззащитной. Счастливой. Николас сидел неподвижно, придерживая её за плечи, и смотрел на Драко. Без вызова. Без страха. Просто — смотри, всё хорошо, не буди. Драко сжал челюсть. Внутри него боролись привычная маска высокомерного наследника и что-то другое — то, что появилось в нём за последние недели. То, что заставляло его видеть в людях не врагов, а людей. Он перевёл взгляд на Мелиссу. Она дышала ровно, на лице не было ни следа вчерашней боли. Только мир. — Не буду её будить, — сказал он наконец тихо. Николас кивнул. Драко прошёл на кухню, где Гермиона разливала чай, а миссис Грейнджер доставала свежие булочки. Уилл уже устроился за столом, наблюдая за гостем с любопытством. — Кофе? — спросила Гермиона, поднимая на него глаза. — Да, — ответил Драко, садясь. Они сидели в тишине, прислушиваясь к звукам из гостиной. Где-то наверху заплакала Оливия, и миссис Грейнджер пошла к ней. — Она вчера пришла расстроенная, — сказал Уилл, нарушая молчание. — Ник её успокоил. Драко посмотрел на него. — Я знаю, — сказал он. — Она мне писала. — Она хорошая, — сказал Уилл. — Твоя сестра. Драко не ответил. Он смотрел в кружку с кофе и думал о том, что, возможно, Мелисса нашла то, что он сам боялся даже искать. Через час Мелисса проснулась. Она потянулась, открыла глаза и обнаружила, что лежит на плече у Николаса. — Доброе утро, — сказал он тихо. Она села, оглядываясь. — Драко здесь? — спросила она. — На кухне, — ответил Николас. — Приехал за тобой. Мелисса посмотрела на него. Он улыбнулся, и она улыбнулась в ответ. — Спасибо, — сказала она. — Не за что. Она встала, поправила волосы и пошла на кухню. Драко сидел за столом, пил уже второй кофе и разговаривал с Гермионой о проекте. Увидев сестру, он поднял голову. — Готова? — спросил он. — Да, — ответила она. Она подошла к нему, положила руку на плечо. — Спасибо, что не разбудил, — сказала она тихо. Он ничего не ответил, но она почувствовала, как он расслабился. Они попрощались. Мелисса обняла миссис Грейнджер, чмокнула Оливию в щёку, кивнула Уиллу. На пороге остановилась, обернулась. Николас стоял в дверях гостиной, прислонившись к косяку. Она поймала его взгляд. — Увидимся, — сказала она. — Увидимся, — ответил он. Она вышла. Драко ждал её в машине. Когда она села, он завёл мотор. — Он хороший? — спросил он, не глядя на неё. — Да, — ответила Мелисса. — Хороший. Драко кивнул. Они отъехали от дома, оставляя позади узкую улочку и людей, которые стали для них чем-то большим, чем просто знакомыми.