Часть 13

Предложение было странным. Охота на зайцев. Гермиона сидела на кровати, сжимая телефон в руках, и думала. Она никогда не была на охоте. Никогда не держала в руках ружьё. Никогда не ступала на земли Малфоев. Весь её мир был другим — узкие улочки, шумные соседи, работа в кафе, забота об Оливии. А тут — леса, угодья, традиции старинного рода. Она уже почти отказалась, когда пришло сообщение. «Соглашайся, — писал Драко. — Пора и мне показать тебе свой мир» Она прочитала сообщение несколько раз. В этих словах не было привычной насмешки. Не было высокомерия. Только что-то другое — что-то, что заставило её сердце биться быстрее. Она спустилась на кухню, где Николас чистил картошку, ловко орудуя ножом. — Ник, — сказала она. — Малфои приглашают нас на охоту. Завтра. Он поднял голову, и в его зелёных глазах мелькнуло удивление. — На охоту? — переспросил он. — Мы? — Мелисса сказала, что это традиция. Подростки охотятся отдельно от взрослых. Будет только наша компания. Николас отложил нож, вытер руки о полотенце. — А ты хочешь? — Не знаю, — честно ответила она. — Это их мир. Мы там будем чужими. Он подошёл к ней, положил руку на плечо. — Мы везде будем чужими, — сказал он. — Это не значит, что мы должны прятаться. Она посмотрела на брата. Он всегда был таким — спокойным, надёжным. Тем, кто не боится идти туда, где его не ждут. — Ты прав, — сказала она. — Мы поедем. Уже на следующий день утром к дому Грейнджеров подъехал чёрный автомобиль. Из него вышел водитель в строгом костюме, достал с заднего сиденья два свёртка и передал их Гермионе. — От мисс Малфой, — сказал он и уехал. Гермиона закрыла дверь, развернула свёртки. Внутри оказались спортивные костюмы. Пастельно-зелёные, мягкие, из дорогой ткани. Без нашивок, без логотипов. Обычные. Но такие, какие она никогда не носила. На самом верху лежала записка, написанная аккуратным почерком Мелиссы: «Это обязательная форма. В ней будут все. Никто не заметит, что вы не свои. Жду с нетерпением. М.» Гермиона провела рукой по ткани. Она была мягкой, приятной на ощупь. Совсем не похожей на ту, что висела на вешалках в дешёвых магазинах. Николас спустился вниз, увидел костюмы, присвистнул. — Нехило, — сказал он. — А я думал, в чём поеду. — Твоя очередь, — сказала Гермиона, протягивая ему второй свёрток. Он развернул, прикинул к себе. — Сидит, — сказал он, и в голосе его послышалась усмешка. — Буду как настоящий охотник. Гермиона улыбнулась, но внутри у неё всё ещё было неспокойно. — Ник, — сказала она. — А если они нас не примут? Он подошёл к ней, положил руки на плечи. — Слушай, — сказал он серьёзно. — Мы едем туда не для того, чтобы нас принимали. Мы едем, потому что нас позвали. Потому что эти странные богатые дети решили, что мы им нужны. Если кто-то будет смотреть косо — это их проблема. Она кивнула. — А если Драко начнёт выделываться? Николас усмехнулся. — Тогда я напомню ему, как он сидел на нашей кухне и пил чай из треснувшей кружки. Гермиона рассмеялась. Впервые за этот день. — Ладно, — сказала она. — Поехали. --- Вечером они стояли на пороге, одетые в пастельно-зелёные костюмы, и ждали машину. Из окна выглянула мама, улыбнулась. — Вы как картинка, — сказала она. — Только смотрите там… — Всё будет хорошо, мам, — сказала Гермиона. Подъехал автомобиль. Гермиона и Николас сели на заднее сиденье, и машина плавно двинулась в сторону поместья Малфоев. Гермиона смотрела в окно, на убегающие назад дома, и думала о том, что сегодня она впервые увидит мир, который всегда был для неё закрыт. Мир, где её не ждали. Но куда её позвали. — Не бойся, — сказал Николас, перехватив её взгляд. — Я и не боюсь, — ответила она. Он усмехнулся, но ничего не сказал. Машина свернула на широкую аллею, обсаженную старыми дубами, и впереди показались кованые ворота поместья Малфоев. Всё шло действительно хорошо. Их группа собралась на поляне у старого лесничества — человек двенадцать, не больше. Друзья Драко — Блейз Забини, Теодор Нотт, ребята из баскетбольной команды. Подруги Мелиссы — несколько девушек, которых Гермиона знала в лицо, но никогда с ними не общалась. Они отреагировали на неё на удивление адекватно. Кто-то кивнул, кто-то улыбнулся, кто-то просто не обратил внимания. Все и так знали, что они с Малфоем готовят совместный проект, поэтому её присутствие никого не удивило. Николас, в отличие от неё, чувствовал себя уверенно. Он умел охотиться — раньше они с папой и Уиллом часто выезжали в лес. Сейчас он стоял на краю поляны, осматриваясь, и в его глазах горел знакомый азарт. Гермионе же всё было в новинку. Она никогда не держала ружья, никогда не ходила по лесу с целью добычи. Ей казалось это странным — убивать ради забавы. Но Мелисса объяснила, что это часть традиции, что зайцев потом отдают на кухню, и ничего не пропадает зря. Они разбились по парам. Николас и Мелисса убежали вперёд — Мелисса ловко держала ружьё, а Николас что-то тихо объяснял ей.Гермиона заметила, как он коснулся её руки, поправляя прицел, и как Мелисса улыбнулась — той самой улыбкой, без маски. — Они неплохо смотрятся, — сказал Драко, подходя к ней. — Ты это о чём? — спросила Гермиона, делая вид, что не поняла. — Не притворяйся, — усмехнулся он. — Я видел, как она на него смотрит. И он на неё. Гермиона не ответила. Она смотрела вслед брату и Мелиссе, которые уже скрылись за деревьями. — Ладно, — сказал Драко, встряхивая ружьё. — Покажу тебе основы. Пошли по более простому маршруту. Они пошли по краю леса, между деревьями тянулись старые охотничьи тропы. Драко объяснял, как держать ружьё, как целиться, как дышать перед выстрелом. Говорил тихо, спокойно, без привычной насмешки. Гермиона слушала, стараясь запомнить каждое слово. — Я ожидала чего-то другого, — сказала она, когда они остановились на привале у старого дуба. — Чего? — спросил Драко, прислоняясь к стволу. — Не знаю. Напряжения. Высокомерия. Взглядов. Она посмотрела в сторону поляны, где собрались взрослые. Они стояли группами, курили, смеялись, обсуждали что-то. Кто-то показывал трофеи, кто-то наливал что-то из термосов. Всё выглядело… обычно. Почти по-человечески. — Даже те взрослые довольно спокойные, — сказала она. — Смеются, улыбаются. — Это не напыщенный бал, Гермиона, — сказал он. — Здесь они продолжают носить маски, но всё более чем спокойно. Охота — это традиция. Здесь можно быть собой. В определённых пределах, конечно. Она посмотрела на него. Он стоял рядом, в пастельно-зелёном костюме, с ружьём в руках, и выглядел почти обычным парнем. Не наследником империи. Не тем, кто привык решать всё деньгами. Просто парнем, который вырос в лесу, где каждое дерево помнит его шаги. — А ты? — спросила она. — Ты здесь можешь быть собой? Он замолчал, глядя куда-то вдаль. — Иногда, — сказал он. — Когда никто не смотрит. Она хотела спросить ещё что-то, но вдалеке раздался выстрел, потом другой. Где-то за деревьями послышался смех Мелиссы. — Кажется, твой брат научил её стрелять, — сказал Драко, усмехнувшись. — Или она научила его, — ответила Гермиона. Они переглянулись, и оба невольно улыбнулись. — Пошли, — сказал Драко, поднимаясь. — Покажу тебе место, откуда видно всё поместье. Он протянул руку. Гермиона секунду колебалась, потом взяла. Они пошли дальше по тропе, оставляя за спиной голоса охотников и редкие выстрелы. Лес был тихим, и Гермиона чувствовала, как впервые за долгое время она просто идёт, не думая о планах, расписаниях, обязательствах. — Малфой, — сказала она, когда они вышли на небольшую поляну на склоне холма. — Что? — спросил он, не оборачиваясь. — Спасибо. Что позвал. Он остановился, повернулся к ней. В его серых глазах отражалось небо, и в них не было ни насмешки, ни холодности. — Спасибо, что согласилась, — сказал он. Они стояли на поляне, и мир вокруг казался другим. Не тем, где она была стипендиаткой, а он наследником. Просто двумя людьми, которые нашли общий язык там, где не ждали. — Показывай своё место, — сказала она, улыбнувшись. Он кивнул и повёл её дальше. Они шли до отдалённого холма дольше, чем ожидала Гермиона. Солнце уже было высоко, и с каждым шагом становилось всё жарче. Кофта начала прилипать к спине, но она не жаловалась. Драко шёл впереди, уверенно прокладывая путь по едва заметной тропе, и иногда оборачивался, проверяя, не отстала ли она. Наконец они вышли на вершину. У Гермионы перехватило дыхание. Внизу, насколько хватало глаз, раскинулось поместье Малфоев. Не то парадное, с идеальными газонами и стрижеными кустами, которое показывают гостям. А настоящее — с изгибами реки, убегающей вдаль, с тёмной стеной леса на горизонте, с крышами старых построек, которые прятались в зелени. — Я часто сюда хожу, — сказал Драко, опускаясь на траву. — Здесь… спокойно. — Тут очень красиво, — ответила Гермиона, садясь рядом. Они долго сидели молча, глядя на открывшийся вид. Потом разговор завязался сам собой. Сначала о школе, о проекте, о странной миссис Элис. Потом Драко рассказал, как в детстве забрёл сюда случайно, убежав от няньки, и с тех пор это место стало его убежищем. Гермиона слушала, и впервые видела его таким — не защищённым, не играющим роль. Просто человеком, у которого тоже есть место, где можно спрятаться от всего. — А у тебя? — спросил он. — Было такое место? Она задумалась. — Крыша нашего дома, — сказала она. — Если вылезти через окно на чердак, можно забраться на плоскую крышу. Там видно весь наш район. Я сидела там с книжкой, когда хотела побыть одна. — И часто хотела? — Часто, — призналась она. — Особенно в первые годы в вашей школе. Он кивнул, понимая. Они говорили о детстве, о том, какими были маленькими, о глупых страхах и первых победах. Гермиона рассказывала, как Оливия впервые сказала её имя, как братья вечно влипали в истории, как мама пекла пирог на день рождения, даже если денег в обрез. Драко слушал, и в его глазах не было насмешки. — А у тебя? — спросила она. — Есть что-то такое? Тёплое? Он помолчал. — Мелисса, — сказал он. — Она всегда была рядом. Даже когда отец учил нас, что семья — это бизнес, а не любовь. Она… она была другой. Гермиона не стала спрашивать про отца. Не стала давить. Просто кивнула. Солнце поднялось ещё выше, и жара стала совсем невыносимой. Гермиона поднялась с травы, разминая затекшие ноги, и стала осматриваться. Взгляд упал на большое дерево, раскинувшееся посреди холма. Оно было старым, с мощными корнями, уходящими в землю, и густой кроной, дававшей спасительную тень. Она подошла к нему, стягивая с себя кофту. Осталась в простой белой футболке, чувствуя, как ветер охлаждает разгорячённую кожу. Подняла руку, приложила ладонь к шершавому стволу и стала рассматривать кору. — Кажется, здесь что-то написано, — сказала она, щурясь. Она наклонилась ближе, пытаясь разобрать буквы. Старая резьба, почти сглаженная временем, но ещё читаемая. «В. К. М. Д. — всегда вместе». Она замерла. В голове что-то щёлкнуло. А потом — резкая, пульсирующая боль в висках. Гермиона приложила руку к голове, зажмурилась. Перед глазами мелькнули обрывки — смех, чьи-то тёплые руки, лицо, которое она не могла разглядеть. — Это… — голос Драко прозвучал где-то рядом. — Ты в порядке? Она не ответила. Он подошёл ближе, и она почувствовала его руку на своём плече. — Гермиона? Она открыла глаза, повернулась к нему. Он стоял вплотную, и его взгляд был встревоженным. Но потом он посмотрел ниже, на её руку, которой она всё ещё держалась за голову. На запястье, где рукав футболки сполз вниз, открывая старый плетёный браслет с серебряной бусиной. Драко замер. Всё его тело напряглось. Он смотрел на браслет, и лицо его стало белым, как мел. — Откуда это у тебя? — спросил он, и голос его звучал чужим — хриплым, сдавленным. Гермиона опустила руку, посмотрела на браслет. — Он… — она запнулась, потому что он смотрел на эту вещь так, будто увидел призрака. — Он всегда был у меня. Мама говорит, это семейная реликвия. Передаётся из поколения в поколение. Почему ты… Она не договорила. Драко смотрел на неё. На браслет. На вырезанные на дереве инициалы. На её лицо, такое похожее на лицо женщины, которую он знал когда-то. На Гермиону Дейвис — её мать. Ту, чьё имя носила девочка, стоящая сейчас перед ним. В голове всё смешалось. Воспоминания, которые он похоронил глубоко внутри, вырвались наружу. Маленькая Клариса, которая держала его за руку. Смех. Обещание всегда быть вместе. А потом — пожар. И пустота. — Драко? — голос Гермионы звучал встревоженно. — Что случилось? Он не мог говорить. Не мог дышать. Каждое слово застревало в горле, а перед глазами всё плыло. Но потом что-то щёлкнуло. Отец учил его: «Малфои не показывают слабость. Никогда. Ни при каких обстоятельствах». И эта привычка — прятать всё за маской — сработала быстрее, чем он успел подумать. Гермиона напряглась, не понимая, что происходит. Драко сменился в лице. Сталь. Холод. Та самая маска, которую он носил годами. Он достал из кармана рацию. — Приём, Мелисса, — сказал он, и голос его звучал ровно, без единой эмоции. — Подготовь машину. Грейнджерам пора домой. У Гермионы разболелась голова. В рации послышались помехи, потом голос сестры: — Приняла. Она в порядке? — Да, — ответил он. — Просто нужно отдохнуть. — Ты с нами? Он помолчал секунду. — Спускаюсь. Он убрал рацию и развернулся. — Пошли, — сказал он, не глядя на неё. — Малфой, — Гермиона не сдвинулась с места. — Что ты увидел? Он остановился, но не обернулся. — Ничего, — сказал он. — Пора спускаться. — Ты врёшь, — сказала она. — Ты смотрел на браслет, как на… — Я сказал, пора спускаться, — перебил он, и в голосе его появилась та самая сталь, которой он привык отгораживаться от всего мира. Гермиона сжала губы. Она хотела спорить, хотела докопаться до правды, но что-то в его голосе — или в том, как он стоял к ней спиной, не поворачиваясь, — остановило её. — Хорошо, — сказала она. — Пойдём. Они спустились вниз в полной тишине. Драко шёл быстро, почти бежал, и Гермиона едва поспевала за ним. В лесу их уже ждали Мелисса и Николас — оба раскрасневшиеся, с двумя зайцами на поясе. Мелисса посмотрела на брата, потом на Гермиону. Её лицо напряглось. — Машина у выхода, — сказала она. — Отвези их, — сказал Драко. — Я останусь. Мелисса хотела спросить, но увидела его лицо и передумала. — Хорошо, — сказала она. Драко развернулся и пошёл обратно в лес, не глядя на них. Гермиона смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Что случилось? — спросил Николас, глядя на сестру. — Не знаю, — тихо ответила она. — Он увидел мой браслет и… изменился. Стал другим. Мелисса подошла к ним, взяла Гермиону под руку. — Пойдём, — сказала она мягко. — Я отвезу вас домой. Они вышли к машине. Мелисса села за руль, Гермиона и Николас — на заднее сиденье. Всю дорогу Мелисса молчала, но Гермиона видела, как она сжимает руль, как напряжены её плечи. Она тоже не понимала, что произошло. Или понимала, но не говорила. — Мелисса, — сказала Гермиона, когда они уже подъезжали к дому. — Что с ним? Мелисса помолчала. — Не знаю, — сказала она. — Но я узнаю. Она остановила машину у крыльца, развернулась к Гермионе. — Прости, — сказала она. — Я не знаю, что на него нашло. Гермиона хотела спросить ещё, но передумала. Она вышла из машины, Николас — следом. — Передай ему, — сказала она, — что со мной всё в порядке. И что я… Она замолчала, не зная, что сказать. — Я передам, — сказала Мелисса. Машина отъехала, оставляя Грейнджеров у порога их дома. Гермиона стояла, глядя вслед чёрному автомобилю, и машинально крутила на запястье старый браслет. — Что это было? — спросил Николас, прислоняясь к дверному косяку. — Не знаю, — ответила она. — Но он что-то понял. И это его испугало.