Часть 18

План был не самым простым и не терпел ошибок. Каждая деталь имела значение. Каждая подпись, каждая дата, каждое имя. Снегг работал с одержимостью человека, который ждал этого момента четырнадцать лет. Он проверял документы, сверял показания, составлял запросы. Гермиона проводила часы в его маленьком офисе, изучая бумаги, запоминая имена, готовясь к вопросам, которые ей могут задать. Во-первых, пришлось сменить имя и документы. Гермиона долго не соглашалась. Грейнджеры дали ей имя, под которым она прожила четырнадцать лет. Отказаться от него было тяжелее, чем она ожидала. — Я не хочу терять то, что они мне дали, — сказала она Снеггу. — Ты и не теряешь, — ответил он. — Ты просто возвращаешь то, что принадлежало тебе по праву. Она спорила, уговаривала, предлагала варианты. И только после долгих переговоров Снегг позволил ей оставить двойное имя. Клариса-Гермиона Дейвис. — Твоя мать была бы счастлива, — сказал он, когда они оформляли документы. Гермиона сжала ручку и подписала. --- Они тщательно осматривали каждого кандидата в свидетели. Снегг составлял списки, проверял людей, их связи, их прошлое. Большая часть прошла с успехом — бывшие сотрудники компании Дейвисов, которые помнили те времена, соседи, которые видели семью счастливой, люди, которые слышали угрозы в адрес Ричарда. — Дело продвигается, — сказал Снегг на очередной встрече. — Тихо, но активно. Мы не можем привлекать внимание раньше времени. — Люциус что-то подозревает? — спросил Драко. — Пока нет, — ответил Снегг. — Но он не дурак. Рано или поздно начнёт догадываться. --- Люциус не терял времени. Он чувствовал запах опасности за несколько месяцев до того, как она появлялась на горизонте. Этот навык помогал ему выживать в бизнесе долгие годы. Теперь он уничтожал документы, прятал счета, переводил активы на подставные компании. Встречался с юристами, запугивал свидетелей, делал всё возможное, чтобы остаться сухим. — Не волнуйся, — говорил он своим партнёрам. — У нас всё под контролем. Никто ничего не докажет. Он свято верил, что ему всё сойдёт с рук. Как сходило всегда. Но по ночам он не спал. Сидел в кабинете, смотрел на фотографию Ричарда и Гермионы Дейвис, которую так и не выбросил. И думал о том, что рано или поздно правда выйдет наружу. Гермиона смотрела на ключ от дома, который не давал ей покоя. Он лежал на столе перед ней — маленький, серебряный, на тонкой цепочке. Она брала его в руки уже много раз. Вертела, подносила к свету, сжимала в кулаке. Но каждый раз возвращала на место. Было страшно. Страшно ехать туда. Страшно погружаться в новую реальность, в которой у неё был другой дом, другая жизнь, другая семья. Страшно увидеть место, где всё начиналось. Где она была счастлива, ничего не помня. Она взяла телефон, набрала номер. — Привет, — сказала она, когда в трубке ответили. — Ты сегодня занят? — Нет, — ответил Драко. — А что? Она помолчала секунду, собираясь с мыслями. — Можешь свозить меня в тот дом? На другом конце провода повисла тишина. Гермиона слышала, как он дышит — ровно, спокойно, будто ждал этого звонка. — Да, — сказал он. — Заеду через полчаса. — Спасибо. — Не за что. Она сбросила вызов, посмотрела на ключ ещё раз. Потом встала, надела куртку, сунула ключ в карман. — Ты куда? — спросил Николас, появившись в дверях. — В дом моих родителей, — сказала она. — Родных. Он хотел спросить ещё что-то, но передумал. — Драко с тобой? — Да. — Тогда ладно. Он подошёл, обнял её. — Ты справишься. Она кивнула и вышла. --- Чёрный автомобиль уже ждал у крыльца. Драко сидел за рулём, глядя на неё через лобовое стекло. Когда она села на пассажирское сиденье, он не завёл машину сразу. Повернулся к ней. — Ты уверена? — спросил он. — Нет, — ответила она. — Но я не могу больше откладывать. Он кивнул, завёл двигатель. Они ехали в тишине. Город остался позади, потом потянулись поля, леса, узкие дороги. Гермиона смотрела в окно и думала о том, что по этой же дороге, наверное, ездили её родители. Что они, может быть, держались за руки, смеялись, планировали будущее. — Мы почти приехали, — сказал Драко, сворачивая на просёлочную дорогу. Гермиона сжала ключ в кармане. Машина остановилась у ворот. Дом стоял на берегу озера, окружённый старыми деревьями. Он был большим, но не огромным — уютным, с деревянными балками и большими окнами. Стены местами обросли плющом, но дом не выглядел заброшенным. Будто ждал. Все эти годы. — Он красивый, — сказала Гермиона. — Твоя мама любила его, — ответил Драко. — Она говорила, что здесь чувствует себя живой. Гермиона вышла из машины, подошла к воротам. Ключ вошёл в замок легко, будто его ждали. Замок щёлкнул, и ворота открылись. Она сделала шаг. Потом ещё один. Драко шёл рядом, не мешая, не говоря ни слова. Просто был рядом. Они подошли к крыльцу. Гермиона поднялась на ступеньки, достала ключ снова. — Я боюсь, — сказала она. — Я знаю, — ответил Драко. Она вставила ключ в замочную скважину и повернула. Дверь открылась. Гермиона шагнула внутрь и замерла. Внутри было не темно и не пыльно, как она ожидала. Внутри было... чисто. Светло. Живо. Солнечные лучи проникали сквозь большие окна, отражались от натёртого до блеска паркета, играли на стенах, выкрашенных в тёплые кремовые тона. Мебель стояла на своих местах — старинная, дорогая, но уютная. На каминной полке — фотографии в рамках. На столике у окна — ваза со свежими цветами. Гермиона повернулась к Драко. — Я думала, он будет заброшенным, — сказала она. — Я думала, там будут паутина, пыль, темнота. Драко молчал, глядя на неё. — Это мама, — сказал он наконец. — Нарцисса. Она ухаживала за ним все эти годы. Нанимала прислугу, следила, чтобы всё было в порядке. Гермиона смотрела на него, не веря. — Зачем? — Она любила твою мать, — ответил Драко. — Они были подругами. Настоящими. И когда всё случилось... она не могла забыть. Он помолчал. — Отец не знает. Она делала это тайком. Гермиона провела рукой по спинке дивана. Ни пылинки. — Она сохранила его для тебя, — сказал Драко. — Даже не зная, жива ли ты. Даже не надеясь. Она просто... сохранила. Гермиона почувствовала, как к горлу подступает ком. — Я должна поблагодарить её, — сказала она. — Она будет рада, — ответил Драко. Гермиона пошла дальше. Гостиная, столовая, кухня — везде было чисто, везде царил порядок. Она открывала двери, заглядывала в комнаты, и в каждой чувствовала присутствие тех, кого никогда не знала. На стене в коридоре висели фотографии. Она остановилась перед одной. Ричард и Гермиона Дейвис — молодые, счастливые, в день свадьбы. Она в белом платье, он в строгом костюме, и оба смотрят друг на друга так, будто весь мир существует только для них. — Они были красивыми, — сказала Гермиона. — Они были влюблёнными, — ответил Драко. Она перевела взгляд на другую фотографию. Маленькая девочка с каштановыми кудрями сидит на руках у отца. Рядом стоит серьёзный мальчик — Влад. — Это ты, — сказал Драко. — И Влад. — Я похожа на неё, — сказала Гермиона. — На мать. — Очень. Она смотрела на фотографию долго. Потом вытерла слёзы, которые не заметила, и пошла дальше. В конце коридора была детская. Она узнала её сразу. Не памятью — сердцем. Кровать с балдахином, игрушки на полках, нарисованные на стене цветы. Всё сохранилось так, будто время здесь остановилось. Гермиона подошла к кровати, села на край. — Я спала здесь, — сказала она. — Да, — ответил Драко. — Я помню. Ты не любила засыпать одна. Твоя мама читала тебе сказки. — А ты? — Я иногда сидел рядом. Ты говорила, что я защищаю тебя от чудовищ. Она подняла на него глаза. — Ты и сейчас меня защищаешь. Он не ответил. Только смотрел на неё своим серьёзным взглядом. Гермиона встала, подошла к окну. Из него было видно озеро. Вода блестела на солнце, и на другом берегу темнел лес. — Я хочу остаться здесь на ночь, — сказала она. — Одна? — С тобой. Если ты не против. Драко подошёл ближе. — Я не против, — сказал он. Она улыбнулась. Слабо, но искренне. — Тогда остаёмся. Драко разжигал камин, пока Гермиона осматривала комнаты. Она вышла из своей детской и направилась дальше по коридору. Остановилась перед следующей дверью — напротив её комнаты. Толкнула её и ахнула. Это была комната Влада. Стены были обклеены плакатами с машинами — старые модели, гоночные болиды, яркие фотографии автосалонов. На полу, аккуратно расставленные, лежали гоночные треки. Игрушечные машинки застыли на старте, будто кто-то только что прервал игру и собирался вернуться. Гермиона медленно вошла, оглядываясь. Всё выглядело так, будто никто и не уезжал отсюда. Будто Влад вышел на минуту и сейчас вернётся. Кровать застелена, на подушке — потрёпанный плюшевый мишка. На письменном столе — стопка тетрадей, карандаши, старая настольная лампа. Она подошла к столу. На нём стояли фотографии в рамках. Родители — мама держит на руках маленькую Кларису, а Влад стоит рядом, серьёзный, с важным видом. Школьные друзья — мальчишки, обнявшись, на фоне школы. Фото с Мелиссой — они сидят на крыльце этого дома, оба смеются. И ещё одна — Влад и Драко обнимают маленькую Кларису. Она в центре, между ними, и улыбается так широко, что видно все молочные зубы. Гермиона взяла эту фотографию в руки. Провела пальцем по лицам. Она вытащила пару фотографий из рамок, решив оставить их себе. Спрятала в карман куртки. Она вздрогнула от неожиданности — не слышала, как он вошёл. Драко подошёл ближе, посмотрел на стол. — Я скучаю по нему, — сказал он. — По Владу. Он был лучшим другом. — Он был хорошим, — сказала Гермиона. — Я чувствую. Они постояли в тишине, глядя на игрушечные машинки, застывшие на старте. Потом Драко повернулся к ней. — Ты могла бы перевезти сюда родителей, — сказал он. — Семью. Дом большой. Жаль, что он будет пустовать. Гермиона посмотрела на него удивлённо. — Ты думаешь, они согласятся? — Грейнджеры? — он усмехнулся. — Они согласятся на всё, что сделает тебя счастливой. Она задумалась. — Здесь Оливии было бы хорошо, — сказала она. — Воздух, природа, простор. — Вот видишь, — сказал Драко. Она кивнула, убирая эту мысль в голову — на потом, когда всё закончится. Если когда-нибудь закончится. — Пойдём, — сказал Драко. — Я разжёг камин. Скоро стемнеет. Они вышли из комнаты Влада, и Гермиона закрыла за собой дверь. Они спустились в гостиную, где огонь уже весело потрескивал в камине, отбрасывая тёплые блики на стены. Гермиона села на диван, глядя на пламя. — Расскажи мне о них, — попросила она. — О моих родителях. О том, какими они были. Драко сел рядом. — Твой отец… — начал он. И рассказывал долго. О том, как Ричард Дейвис мог рассмешить любого. О том, как Гермиона Дейвис пекла яблочный пирог, который все обожали. О том, как они танцевали на кухне, когда думали, что никто не видит. Гермиона слушала, и слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их. Впервые в жизни она узнавала своих родителей. Не по бумагам, не по документам — по воспоминаниям того, кто их помнил. Гермиона проснулась рано. Солнце только начинало подниматься над озером, и первые лучи золотили край окна в гостиной, где она уснула на диване. Драко спал в кресле напротив, укрывшись пледом. Камин догорел, оставив после себя тепло и лёгкий запах дыма. Она тихо встала, чтобы не разбудить его, и пошла на кухню. Налила воды, выпила, глядя в окно. Дом просыпался вместе с ней — скрипели половицы, шелестели шторы. Потом она снова поднялась наверх. Не в свою комнату. Не в комнату Влада. В кабинет. Вчера она заглянула туда мельком, но что-то остановило её. Слишком много всего сразу. Сегодня она была готова. Кабинет отца. Большой стол, кожаное кресло, стены в книжных шкафах. На столе — старая настольная лампа, подставка для ручек, несколько папок. Гермиона села в кресло, провела рукой по столешнице. Здесь работал Ричард Дейвис. Здесь он, наверное, писал письма, подписывал контракты, мечтал о будущем. Она начала открывать ящики. В первом — канцелярия. Во втором — старые счета, квитанции, какие-то бумаги. В третьем… В третьем ящике лежал металлический кейс, закрытый на кодовый замок. Гермиона вытащила его, поставила на стол. Попробовала открыть — не поддавался. Код. Четыре цифры. Она задумалась. День рождения? Дата свадьбы? Набрала день рождения Кларисы — не открывается. День рождения Влада — не открывается. Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить обрывки, которые видела в документах. Дата основания компании? Набрала. Щелчок. Кейс открылся. Внутри лежали бумаги. Гермиона достала их, разложила на столе. Это были патенты. Оригиналы. На лекарство, которое создали её родители. Подписи Ричарда и Гермионы Дейвис, печати, даты. Внизу лежал конверт. На нём — подпись: «Нашим детям, когда вырастут». Она открыла конверт дрожащими руками. Внутри было письмо. «Наша любимая девочка. Если ты читаешь это, значит, нас уже нет. Мы не знаем, что случилось, но мы хотим, чтобы ты знала: мы любили тебя и Влада больше всего на свете. Это лекарство — наше наследие. Оно может спасти миллионы жизней. Не дай ему пропасть. Не дай ему попасть в чужие руки. Ты и Влад — его законные хранители. Берегите друг друга. Будьте сильными. Будьте добрыми. И помните: мы всегда с вами. Мама и папа». Гермиона сжала письмо в руках, прижала к груди. — Я нашла, — прошептала она. — Я нашла их. В дверях стоял Драко. Сонный, взъерошенный, но уже с тревогой в глазах. — Что ты нашла? Она повернулась к нему. — Патенты, — сказала она. — Оригиналы. И письмо. Он подошёл, посмотрел на бумаги. Свистнул. — Это то, что нужно. — Это ключ ко всему, — ответила Гермиона. — Теперь у нас есть доказательства. Гермиона сжала письмо в руках. — Они не знали, — сказала она. — Они думали, что мы оба выживем. Драко посмотрел на неё. — Влад не выжил. Но он сделал всё, чтобы ты выжила. Она кивнула, убирая письмо обратно в кейс. — Я сделаю это ради них. Ради мамы, папы и ради Влада. — Пора заканчивать это дело, — сказала она. — Ради них. Ради всех. Они стояли в кабинете отца, глядя на первые лучи солнца, которые теперь освещали не пустой дом, а дом, в котором наконец-то появилась надежда.