Часть 17

Пока все раскладывали информацию по полочкам и собирали план действий, нужно было возвращаться к жизни. Первым делом Гермиона поговорила с семьёй. Николас вернулся с ней домой. Он молчал всю дорогу, только иногда сжимал её руку, когда видел, что она слишком далеко ушла в свои мысли. У крыльца он остановился, посмотрел на неё. — Ты готова? — спросил он. — Нет, — честно ответила Гермиона. — Но нужно. Они вошли. На кухне горел свет, и она слышала голоса — мамин, папин, Уилла. Они ждали её. Знали, что она была у Малфоев. Она прошла на кухню, села напротив. Николас опустился рядом. — Мне нужно вам кое-что рассказать, — сказала она. И рассказала. Всё. О пожаре, о родителях, о брате, который спас её ценой своей жизни. О Люциусе, о наследстве, о двух месяцах, которые у неё есть. Мама плакала. Она сидела, прижав руки к лицу, и плечи её вздрагивали. Отец смотрел на дочь с тяжёлым грузом в глазах — не злость, не страх, а что-то другое. Усталость от долгого молчания. Уилл сидел рядом с братом, сжимая кулаки. Когда Гермиона замолчала, мама подняла голову. — Милая, — сказала она, и голос её дрожал. — Мы знали, что рано или поздно ты узнаешь. Что ты не родная. Она вытерла слёзы, собираясь с мыслями. — Когда тебя привезли ко мне, маленькую, хрупкую, но дико борющуюся за жизнь… во мне что-то надломилось, — продолжила она. — У нас уже были Уилл и Николас, и мы всегда хотели дочь. Поэтому когда подтвердился факт твоего сиротства, мы не думая удочерили тебя. Она замолчала, глядя на дочь. — Твоё состояние было тяжёлым, — добавил отец. — Ты ничего не помнила. Поэтому быстро влилась в семью и забыла, что с тобой было. Мы думали, что так будет лучше. Что ты будешь просто нашей дочерью. Без прошлого, без боли. — Мы не знали, кто ты, — сказал Уилл. — Никто не знал. Слёзы катились по щекам Гермионы. Она сидела прямо, смотрела на семью, которая вырастила её, и чувствовала, как внутри неё смешиваются боль, благодарность и что-то ещё, чему она не могла дать имя. — Я не злюсь на вас, — сказала она. — Вы спасли меня. Вы дали мне дом, имя, семью. Вы любили меня. Она обвела их взглядом — маму, папу, Уилла, Николаса. — Это ничего не меняет, — сказала она. — Я люблю вас. И вы — моя семья. Мама встала, подошла к ней, обняла. Потом отец. Потом Уилл — прижал к себе. Николас остался сидеть на месте, но смотрел на неё с теплотой. — Мы с тобой, — сказал он. — Что бы ни случилось. — Этот ублюдок пожалеет, — добавил Уилл, и в его голосе слышалась такая уверенность, что Гермиона невольно улыбнулась. — Но у меня один вопрос… — Гермиона посмотрела на маму. — Почему Вы дали мне имя Гермиона? Мама улыбнулась. Она встала из-за стола, вышла из кухни и стала подниматься на чердак. Все молча ждали. Слышно было, как она шуршит коробками, перекладывает что-то, ищет. Через несколько минут она вернулась, держа в руках свёрток. — Вот, — сказала она, отряхивая с себя пыль. Она развернула ткань. Это был плед. Старый, выцветший, с потёртыми краями. В некоторых местах ткань обгорела, и сквозь дырочки виднелся другой слой. Но на одном из углов, вышитое аккуратными стежками, сохранилось имя. «Гермиона». — Когда тебя привезли ко мне, — сказала мама, — на тебе была лёгкая пижама. А поверх, как плащ, повязан этот плед. Ты спала и держалась за него руками. Я не смогла его отнять. Гермиона взяла плед в руки. Ткань была тонкой от времени, вышивка местами обгорела, но имя читалось чётко. Она провела пальцами по буквам. — Наверно, оно было мамино, — сказала она тихо. Слёзы снова подступили к глазам, но она не плакала. Они сидели на кухне долго. Пили чай, говорили о том, что будет дальше. Строили планы. Боялись. Надеялись. А потом Гермиона поднялась к себе. Николас пошёл за ней — не в комнату, а на порог, прислонился к косяку. — Ты как? — спросил он. — Держусь, — ответила она, садясь на кровать. Он кивнул, помолчал. — Я рядом, — сказал он. — Всегда. Она улыбнулась ему слабой улыбкой. — Я знаю. Он вышел, закрыв за собой дверь. Гермиона осталась одна. Посмотрела на шкатулку, которую привезла из поместья Малфоев. Открыла. Внутри лежали украшения. Тонкое кольцо, жемчужное ожерелье, серьги с голубыми камнями — неброские, но изящные. И маленький ключ на серебряной цепочке. Она взяла ключ в руки, поднесла к свету. Ключ от дома на берегу. Она не знала, что её ждёт. Не знала, успеет ли вернуть наследство. Не знала, сможет ли заставить Люциуса ответить за всё, что он сделал. Но знала одно: она не одна. И это давало силы. Они вернулись в школу на следующий день. Утро было солнечным, но Гермиона всё равно чувствовала тяжесть. Вчерашний разговор с семьёй, плед с вышитым именем, шкатулка с украшениями матери — всё это перемешалось в голове, не давая сосредоточиться. Но нужно было возвращаться. Учёба, проект, нормальная жизнь. Или хотя бы её подобие. Драко и Мелисса заехали за ней. Чёрный автомобиль остановился у крыльца, и Гермиона увидела их через окно — оба были в хорошем расположении духа. Мелисса улыбалась, поправляя волосы перед зеркалом. Драко, выглядел почти расслабленным. — Гермиона, — сказал он, подавая ей руку при выходе из машины. — Мы нашли юриста, который работал на твоих родителей. Она замерла, взявшись за его руку. — Что? Он улыбнулся — той улыбкой, которую она видела всё чаще в последние дни. Без насмешки, без маски. — Он был предан твоей семье, — продолжил Драко. — Но его, как и остальных, подавили. Компанию отобрали, документы спрятали, угрожали. Ему пришлось уйти. Он помолчал. — Я связывался с ним. Сказал, что нужно встретиться. Гермиона сжала лямку рюкзака. — Он знает обо мне? — спросила она. — Нет, — ответила Мелисса, выходя из машины. — Пусть узнает на встрече. Так будет честнее. Она подошла к подруге, взяла её за руку. — Он до сих пор ведёт частную практику. Состоит в коллегии адвокатов. Надёжный человек. Если он согласится помочь… — То у нас будет шанс, — закончил Драко. Гермиона перевела взгляд с брата на сестру. — Когда встреча? — Сегодня вечером, — сказал Драко. — Я заеду за тобой после уроков. Она кивнула, чувствуя, как внутри разгорается что-то новое. Не страх. Не надежду. Что-то среднее. — Хорошо, — сказала она. Они пошли в школу. Вместе. Гермиона — между Драко и Мелиссой, и проходящие мимо ученики провожали их взглядами. Кто-то удивлённо, кто-то понимающе. День прошёл быстро. Пара с миссис Элис — и та прошла хорошо. Они с Драко успешно сделали первую часть проекта. Миссис Элис похвалила их работу, сказала, что видит прогресс. Гермиона даже улыбнулась — впервые за последние дни. Но мысли всё равно возвращались к вечеру. Она вышла из школы — и увидела Драко. Он стоял у машины, прислонившись к дверце, и ждал её. Без привычной спеси, без надменного взгляда. Просто ждал. — Готова? — спросил он. — Нет, — ответила она. — Я тоже. Они улыбнулись друг другу — оба понимали, что это шутка, но не совсем. Доехали быстро. Кафе в центре города — небольшое, уютное, с приглушённым светом и запахом свежего кофе. Почти пустое. В дальнем углу сидел мужчина. Драко подошёл первым. Гермиона задержалась на секунду, собираясь с мыслями, потом двинулась следом. Мужчина поднялся из-за стола. Северус Снегг. Юрист родителей. Гермиона видела его на старой фотографии — молодого, с острым взглядом и чёрными волосами. Теперь он был старше. Волосы тронула седина, на лице появились морщины, но взгляд остался таким же — цепким, пронизывающим. Он был статен, одет в дорогой костюм, и держался с достоинством человека, который привык, чтобы его слушали. — Добрый день, юный Малфой, — сказал Снегг, пожимая руку Драко. — Что же ты хотел так срочно? — У меня для вас новость и дело, — ответил Драко. — Хорошее дело. Он отошёл в сторону, открывая Гермиону. Снегг перевёл взгляд на неё. Сначала равнодушно — просто девушка, стипендиатка, судя по форме. Потом его глаза сузились. Он смотрел долго, слишком долго. Смотрел на её лицо, на волосы, на браслет на запястье. — Присядьте, — сказал он, и голос его дрогнул — едва заметно, но Гермиона услышала. Она села напротив. Драко — рядом. — Вы знаете, кто я? — спросила Гермиона. Снегг молчал. Его пальцы сжали край стола. — Вы — её копия, — сказал он наконец. — Я думал, что никогда больше не увижу это лицо. Она сжала руки под столом. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, — сказала она. — Но на самом деле я — Клариса Дейвис. Дочь Ричарда и Гермионы Дейвис. Снегг побледнел. — Они сказали, что ты погибла, — прошептал он. — Все эти годы… — Я выжила, — сказала она. — Меня спасли. Вырастили. И только сейчас я узнала правду. Она помолчала. — И теперь мне нужна ваша помощь. Снегг смотрел на неё долго, слишком долго. Потом перевёл взгляд на Драко. — Твой отец знает? — спросил он. — Знает, — ответил Драко. — И он не хочет, чтобы правда всплыла. — Значит, дело будет опасным, — сказал Снегг. — Очень, — согласилась Гермиона. Снегг откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. — Рассказывайте, — сказал он. — Всё. Гермиона выдохнула и начала говорить. — Во-первых, — сказала Гермиона, глядя прямо на Снегга, — я хочу, чтобы Люциус понёс наказание. И все, кто к этому причастен. Снегг кивнул, не перебивая. — Но… — она помедлила, собираясь с мыслями. — Все права на его компанию должны остаться у Мелиссы и Драко. Драко удивлённо повернулся к ней. — Что? — вырвалось у него. Гермиона не смотрела на него. Она продолжала говорить, обращаясь к Снеггу: — Малфои — это не только Люциус. Это Мелисса. Это Драко. Они не виноваты в том, что сделал их отец. И они помогли мне. Рисковали собой. Если компания перейдёт в чужие руки, они потеряют всё. Снегг молчал, изучая её лицо. — Это будет сложно, — сказал он наконец. — Вероятно, все активы будут заморожены на время расследования. Компания Малфоев — это огромная структура. Её паралич отразится на тысячах сотрудников. Гермиона кивнула. — Я знаю. Поэтому у меня есть другое предложение. Она перевела дыхание. — А если восстановить работу компании моих родителей? Объединить их, как это было раньше? Снегг подался вперёд. — Ты хочешь сказать… — Компания Дейвисов существовала не только благодаря лекарству, — продолжила Гермиона. — У них были исследования, разработки, патенты. Всё это было украдено, спрятано, заморожено. Но если я получу наследство, я смогу восстановить работу компании. И объединить её с тем, что останется от Малфоев. Она посмотрела на Драко. — Не как врагов. Как партнёров. Как это было задумано с самого начала. Драко смотрел на неё, не веря своим ушам. — Ты готова сделать это? — спросил он. — После всего, что сделал мой отец? — Ты не твой отец, — сказала Гермиона. — И Мелисса — не он. Вы — другие. Она помолчала. — И ваши родители когда-то были друзьями. Может быть, пришло время вернуть то, что было разрушено. Снегг откинулся на спинку стула, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Это смелый план, — сказал он. — Очень смелый. И очень рискованный. — Но возможный? — спросила Гермиона. Снегг смотрел на неё долго. Потом медленно кивнул. — Возможный, — сказал он. — Если мы всё сделаем правильно. Он взял блокнот, достал ручку. — Теперь давайте по порядку. Что мы знаем, что у нас есть и кто готов помочь. Гермиона выдохнула. Впервые за долгое время она чувствовала не страх, не отчаяние. Что-то другое. Надежду.