Часть 20

Сразу после совета директоров они отправились в дом Грейнджеров — отмечать первую победу. Северус отказался, сославшись на то, что ему нужно перепроверить документы перед отправкой в суд. Он пожал руку Драко, кивнул Гермионе, коротко взглянул на Мелиссу и ушёл, растворившись в вечерних сумерках. Дом Грейнджеров гудел. Тостами, смехом, историями. Мама Грейнджер накрыла стол — не празднично, но от души. Пирог, печенье, чай в треснувших кружках и даже бутылка вина, которую открыли в честь события. Николас сидел с Мелиссой на диване, обнимая её за плечи. Она смеялась — искренне, легко, без привычной ледяной маски. Он что-то тихо рассказывал ей, и она слушала, положив голову ему на плечо. Уилл громко травил истории с работы, размахивая руками. Мама делала вид, что не одобряет, но сама прятала улыбку. Отец сидел в кресле, слушал и посмеивался в усы. Драко сидел на полу в гостиной рядом с Оливией. Она сосредоточенно раскрашивала картинку, высунув кончик языка от усердия. Он привёз ей новые мелки — целую коробку, сорок восемь цветов, с блёстками, — и новую раскраску с животными. Оливия была в восторге. Она уже перебрала все мелки, рассортировала их по цветам и теперь тщательно выбирала, какой оттенок лучше подойдёт для жирафа. — Драко, смотри! — она подняла лист, показывая яркое жёлтое пятно. — Это жираф! — Очень похож, — серьёзно ответил Драко. — Настоящий. — А у него длинная шея! — добавила Оливия и снова уткнулась в раскраску. Отец Гермионы осмотрелся, улыбнулся. — А где же Герми? — спросил он. Драко поднял голову. — Наверно, она наверху, — сказал Уилл, и в его голосе послышалась хитрая нотка. — Драко, иди проверь. Он перехватил взгляд Николаса — тот едва заметно кивнул. Мелисса улыбнулась, ничего не сказав. Драко встал, отряхнул брюки. — Я сейчас, — сказал он Оливии. — Возьми зелёный! — попросила она, протягивая ему мелок. — Для травы! Он взял мелок, сунул в карман, и пошёл наверх. Лестница скрипела под ногами. Он миновал комнату Гермионы, комнату Николаса, комнату родителей. Дверь на чердак была приоткрыта. Он поднялся по узкой деревянной лестнице и увидел её. Гермиона сидела у маленького окошка, прижав к себе колени. Она смотрела куда-то вдаль, на вечернее небо, которое уже начинало темнеть. Волосы выбились из аккуратной укладки, платье она сменила на старый мягкий свитер. Она выглядела уставшей. И спокойной. — Ты здесь, — сказал Драко, садясь рядом. — Я всегда здесь, когда нужно подумать, — ответила она, не оборачиваясь. — С детства. Это место спасения. Он помолчал. — Ты как? — Устала, — честно ответила она. — Но счастлива. Она повернулась к нему. — Мы сделали это, Драко. Первый шаг. — Сделали, — согласился он. — Я так боялась, что меня не примут. Что они скажут — самозванка, обманщица. А они… они смотрели на меня и видели маму. — Они видели тебя, — поправил Драко. — Ты очень похожа на неё. Но ты — это ты. Она улыбнулась, придвинулась ближе. — Ты принёс Оливии мелки? Сорок цветов? — Сорок восемь, — поправил он. — Я нашёл с блёстками. — Ты испортишь её. Она теперь будет требовать только такие. — Пусть требует. Они сидели в тишине, глядя на звёзды, которые начинали загораться одна за другой. — Спасибо, — сказала Гермиона. — Что был рядом. Что не бросил. — Я не брошу, — ответил Драко. — Никогда. Она замерла. Его слова были настолько искренними, что она не ожидала. Не привыкла слышать от него такое — без защиты, без маски, без привычной колкости. Просто правду. Щёки порозовели. Она смущённо улыбнулась, опустила глаза. — Ты не должен так говорить, — тихо сказала она. — Почему? — Потому что… я могу привыкнуть. Он не ответил. Только сел рядом — ближе, чем обычно. Так близко, что она чувствовала тепло его плеча. Она подняла голову. Их глаза встретились. В серых глазах Драко не было ни холодности, ни расчёта. Только что-то тёплое, что она не решалась называть своим именем. — Ты очень красивая сегодня была, — сказал он. — В зале. Когда стояла перед ними. — Я боялась, — призналась она. — А выглядело так, будто ты родилась с этим. Она усмехнулась, качая головой. — Ты врёшь. — Никогда не вру, — ответил он. — Особенно тебе. Он взял её за руку. Пальцы переплелись. — Что теперь будет? — спросила она. — Всё, что ты захочешь. — Это слишком большая власть, Малфой. — Я в надёжных руках, — ответил он. Она рассмеялась — тихо, смущённо. Отвернулась к окну, пряча улыбку. — Ты изменился. — Ты изменила меня. Она снова посмотрела на него. Его лицо было совсем близко. Она видела каждую ресницу, тени под глазами, родинку у виска. — Драко… — начала она. Он наклонился ближе. Медленно, давая ей время отстраниться, если она захочет. Она не отстранилась. Их губы встретились. Поцелуй был лёгким, почти невесомым — словно первый снег, словно вопрос, на который она ответила, не говоря ни слова. Она чувствовала его дыхание, тепло его ладони на своей щеке. Закрыла глаза. Когда они отстранились, он смотрел на неё так, будто она была единственным светом в темноте. — Я ждал этого, — сказал он. — Всю жизнь. Просто не знал. — А теперь знаешь? — спросила она. — Теперь — да. Она улыбнулась, прижалась к нему, положив голову на плечо. Внизу гудел дом, смеялся, жил. А здесь, на чердаке, было тихо и спокойно. — Нам пора, — сказала она, но не двинулась с места. — Знаю, — ответил он, но не отпустил её. Они сидели так ещё несколько минут, глядя на звёзды. А потом спустились вниз — вместе.