Пролог

Pov: Serafina

Я ступаю на холодный кафель. Он скорее ледяной, чем просто холодный. Он как я. Внешне холодная, безэмоциальная, ледяная принцесса, а внутри всё горит алым пламенем. И несмотря на то, что я чувствую потребность в том, чтобы окатить себя ледяной водой, я этого не делаю. В моей душе бурлит огонь. Пламя, которым мне бы хотелось сжечь весь этот дом. Весь Лас Вегас. И Римо вместе с ним. Я ненавижу его. Ненавижу всей душой и сердцем. Во мне больше не осталось ни сил, ни терпения, чтобы пытаться вразумить его, чтобы пытаться помочь. Он одним своим поступком перечеркнул всё. Всё, что было между нами все эти одиннадцать месяцев. Ему не было жаль меня. Ему не было больно за меня. Ему было плевать. Я много, что ему говорила, многое себе позволяла. Но я бы не позволила себе навредить его семье. Навредить Киаре, тем более Киаре, которую я так сильно полюбила за всё время нахождения в Лас Вегасе. Навредить Нино или Адамо, которых Римо любил и оберегал. Навредить даже идиоту Савио, который вёл себя как полный придурок и раздражал меня. Я знала, что такое ценность семьи. И до этого дня, мне казалось, что Римо тоже знает. Все его поступки по отношению к семье доказывали, что он не бесчувственный ублюдок. Так почему он поступает так с моей семьёй? Я нервно смахиваю слёзы и включаю горячий душ. Выкручиваю температуру на максимум. Пытаюсь скрыться в этой сладкой агонии. Пытаюсь затушить огонь внутри меня огнём. Это был первый раз после пыток, когда я позволила себе заплакать. Мне так было жаль. Мне так жаль моих маму и отца, Сэмюэля и Софию. Увидев "подарок" присланный Римо, они погрязнут в своей боли. Он убьёт их заживо. Моя кровь закопает моих родителей и брата заживо под землю, а Наряд вместе с ними. Я жалею, что позволила этой слабости случится. Мне жаль, что я не смогла остановить Римо. Он был гребаным психом. Он был жестоким, безжалостным ублюдком. Я была так глупа, когда надеялась, что он хотя бы на процент изменится. Так глупа, что позволила своим чувствам к нему взять надо мной вверх. Он не прикасался к моему телу, но он прикоснулся к моему сердцу. Я была в ужасе от этой мысли. Стоило мне принять свои чувства к нему, проникнуться к нему сочувствием, так он сразу снова выкинул что-то в своём духе. Я была его пленницей, его трофеем, его триумфом над моими родными, но я не была его любимой. И никогда не буду. И если раньше в самой маленькой части своей души, я хотела, чтобы он полюбил меня, то сейчас... Я ничего не хочу кроме того, что вернуться к себе домой. Вернуться и забыть весь этот прошедший год. Я была глупа, когда надеялась на что-то. Когда увидела в Римо Фальконе человека, а не монстра. Мне хотелось уничтожить в нем то, что породили его родители своими поступками. Но теперь мои родители были на грани уничтожения. Я поверила в то, что он изменится, но он никогда этого не сделает. Он не должен. Не обязан. В конце концов, я и вправду всего лишь его пленница. Он мне ничего не должен. Глупо не то, что он поступает как последний кусок дерьма, глупо то, что я очаровалась им настолько, что надеялась, что этого не будет. Как там говорят? "Как очаровались, так и разочаруетесь"? Это было про нас с Римо. Я ненавидела его так же сильно, как и любила. Но он никогда об этом не узнает. Я лучше умру, чем позволю человеку, растоптавшему мою семью, прикоснуться ко мне. Как только я приехала в Лас Вегас, я выбрала пытки вместо его грязных рук. Так тому и быть. Ему лучше меня пытать, убить и расчленить на куски, потому что я не позволю случиться тому, чего он так хочет. За последние пол года он столько раз сказал фразу: "Не сопротивляйся своим чувствам, ангел. Контроль переоценивают", – что я и вправду начала в это верить. Но единственное, что я могла позволить себе в Каморре, это контролировать себя. Как бы сложно мне это не давалось последние два месяца. Из раздумий меня выводит громкий хлопок дверью моей спальни. Удивительно, но в Каморре я перестала бояться резких звуков. Я была уже полностью красная от температуры воды, но мне было всё равно. Я закрыла глаза, повернулась к стене и сделала вид, что не услышала ничего. Через секунду в ванную ворвался разъяренный Римо. Его гнев не способен был уничтожить меня. Мне было все равно. За последние несколько месяцев я показывала ему, что я не ледяная принцесса о которой все говорят в Наряде и за его пределами, но сегодня и в последующие дни ничего кроме ледяной принцессы Наряда он не получит. Я ему не позволю. Ему так нравилось играть моей гордостью, гордостью моей семьи, что он забыл, что в этой игре он проиграл. Я могла показывать ему свои эмоции, свой протест, открыто выражать свое недовольство, но сейчас мне ничего не остаётся кроме того, чтобы показать ему, почему именно мне дали такое прозвище. Он открывает душевую кабину и бесцеременно врывается в мое личное пространство. Это меня раздражает, как и всё вокруг, но я молчу, стиснув зубы. Дрожь на теле не удаётся подавить, но это не так важно. Я медленно поворачиваю к нему голову и смотрю безразличным взглядом. Римо угрожающе близко передвигается ко мне. Перед нами не остаётся должного расстояния. Теперь его близость не вызывает во мне трепета, а лишь отвращение. Его челюсть напряжена, глаза похожи на непроглядную тьму от злости, руки сжаты в кулаки. Он выглядит угрожающе, но я его не боюсь. Теперь нет. Римо поддевает пальцем прядь моих золотистых волос, которые от влажности завились и стоит так несколько секунд. — Какого черта ты делаешь, Серафина? — говорит он жёстким тоном. Вероятно, другие попытались бы сбежать от такого властного, угрожающего голоса. Но я не другие. Всё, чего я боялась, он уже сделал. Остаётся только смотреть, как я отвечаю ударом на удар. — Что, больше не "Ангел"? Или у твоего ангела крылья поломались, дорогой Римо? — чуть издевательским тоном произношу я. — Я могу сломать твои крылья за считанные секунды прямо сейчас, — Римо придвигается ко мне еще ближе. Так, что его тело оказывается прижато к моему. Он имеет ввиду изнасилование. Но он не сделает этого, я знаю. — В Лас Вегасе девушкам даётся выбор: они могут заплатить за свои грехи болью или удовольствием. Насколько я помню, я уже расплатилась реками собственной крови. Даже не за свои грехи. — с гордо поднятой головой отвечаю я. Как бы не любил играть в шахматы Римо, в этой партии победила я. Хотя эта победа не ощущалась так сладко. К горлу подкатывает ком. Вероятно, завтра мои родные получат "кровавые простыни", и всё закончится. Я проиграю Римо навсегда.