· · ─ · Уроки пения · ─ · ·

-ˋˏ ༻❁༺ ˎˊ-

      Маленькие уроки музыки для маленьких детей приносили такую же маленькую выручку. Но разве ради денег Гермиона учила петь? Разве ради денег с таким усердием изучала ноты из раза в раз с непоседливой Донной? Ради денег ли разучивала простые пьески с баловнем Лукой?       Разумеется, нет. Все эти маленькие радости случались исключительно из любви к детям и наличия у Гермионы большого доброго сердца.       Драко никогда не мешал вести уроки.       Гермионе казалось он прятался в спальне, занимался работой в саду, делал что угодно, лишь бы не прерывать образовательный процесс. И она ошибалась.       Прислушивась к звуку каждой клавиши, Драко прятался за ближайшей стеной. Раскрывал рот, беззвучно называя ноты вместе с непоседливой Донной. Взмахивал руками, подражая баловню Луке, играющему свои простые пьески.       И внимал каждому созвучию, вылетавшему из-под руки Гермионы.       Дети приходили и уходили, а она оставалась. Каждый раз — за инструментом. Играла что-то невыносимо трогательное, щемящее, и от этого в груди безостановочно колотилось сердце. И Драко тревожился, и не мог понять, что именно в тех звуках так трогает его душу — не то ли, что выходят они именно из-под руки спасительницы?       — Ты подслушивал? — кудрявая голова высовывается из-за угла двери. Ласковая улыбка озаряет губы Гермионы.       Драко молчит. Смотрит на её ямочки на щеках и думает — уместился бы в эту ямочку его палец? Хотелось коснуться щеки и проверить. И когда Гермиона успела его застать? Он слишком увлекся.       — Я всего лишь хотел послушать…       Мягкое касание руки остановило речь. Гермиона потянула за собой в комнату, усадив на лавку рядом с фортепиано. А сама опустилась рядом, соприкоснувшись плечами.       — Тебе не нужно прятаться, чтобы послушать, как я играю. Ты мог просто спросить. И я сыграла бы для тебя.       Звуки клавиш заполняют комнату, погружают в купол из консонансов и мажорных аккордов.       Дрожь пробегает по телу Драко, и каждая клеточка тела будто вздрагивает. Маленькие бугорки возникают на поверхности кожи.       — Снова… Это начинается… — встревоженно предупреждает он. — Перья лезут из-под кожи…       Но Гермиона, отвлекшись клавиш, только смеется, прикрывая ладонью красивые губы.       — Это мурашки, Драко. Тебе просто понравилось.       И он не может отрицать. Не может не признать очевидного.       — В детстве мама пела мне. У неё был красивый голос. Она говорила, что это называется «колыбельная». Ты знаешь её?       — Колыбельные бывают разными. Это общее название. Их поют, когда хотят убаюкать кого-то. Поэтому мне некому их петь.       — Тогда спой колыбельную мне, — бесхитростно предлагает Драко. Гермиона отводит взгляд, не в силах возразить что-либо.       Она опускает руки на клавиши старенького фортепиано снова, чтобы запеть. «Мне бы крылья, чтобы укрыть тебя, Мне бы вьюгу, чтоб убаюкала, Мне бы звёзды, чтоб осветить твой путь, Мне б увидеть сон твой когда-нибудь. Баю-баю-бай, ветер, ветер - улетай, И до самого утра я останусь ждать тебя»       Зазвучал её голос, сопровождаемый тихими нежными аккордами.       Драко слушал молча, затаив дыхание и вслушиваясь в каждый звук. Это нежное тепло, разлитое в воздухе, окутывало плечи, ложилось на них пеленой, дарило спокойствие.       Он решил подпеть, и стоило первому звуку сорваться из горла — осознал, что что-то не так. Голос шёл вразрез с голосом Гермионы и с фортепиано. Крикливо и негармонично.       Драко замолчал, услышав это. Он нарушил сокровенный момент.       И Гермиона почувствовала.                         Остановилась, сыграв аккорд, и посмотрела в глаза напротив, выискивая в них что-то. Будто безмолвно спрашивая: «Что случилось?»       — Я не пою. Я кричу по-аистиному, — констатировал факт Драко, решив, что больше никогда не будет подпевать. Особенно, если поёт Гермиона. Её голос слишком хорош для того чтобы сочетаться с этими… Криками.       — Каждый может научиться. Слух развивается у младенца с детства, с того самого момента, когда родители начинают разговаривать с ним. Хочешь… Я позанимаюсь с тобой?       — И ты научишь меня петь?       — И я научу тебя петь, — мягкая улыбка расцветает на женских губах.       И Драко думает — он вынесет любые уроки, любую работу или даже лишения только ради того, чтобы снова увидеть эту теплую улыбку.       И даже научится петь.