Часть 17

Стояла тишина, от которой должны были треснуть все материи. Напряжение росло, а молчание затянулось. Гермиона сцепила руки на коленях, поджав ноги к груди. Ее взгляд был растерян, а пальцы то и дело сжимались, переплетаясь между собой. Аккуратно подстриженные ногти оставляли следы на нежной побелевшей коже. Теодор сделал затяжку и нарушил тишину. Кашель разнесся по гостиной и привлек внимание одновременно всех собравшихся. — Твою, – слова Тео растворились в очередном приступе кашля. Гермиона грустно посмотрела на Малфоя, стараясь не опускаться до сочувствия. Блондин не отвел своего взгляда и серые глаза уже исследовали лицо ведьмы. Хотелось вскрикнуть. Разрядить эмоции, которые давно заполнили свою чашу. — Грейнджер, не пялься. Ты так жаждала правды — ты ее получила. — Малфой встал. — Блейз вытащил меня. В нашей библиотеке, конечно, нашлось то, что так долго искалось. Возможность разорвать связь, прекратить обмен энергии. — И ты попал в кому? – спросила Гермиона. — Что? – Теодор наконец прекратил кашлять и выбросил сигарету. Его лицо побелело, а нижняя губа была искусана. Рассказ Драко занял не больше часа, но казалось прошло несколько дней — все разом стали потрепанными и уставшими. — В магловском мире, видимо, это имеет название кома, – принялась рассуждать Гермиона. Ее руки продолжали суетливо перебирать ткань на джинсах. – Но что это на самом деле? Тяжело признать, что все эти годы Малфой был взаперти и поддавался... пыткам. Имея душу трусливого хорька, он не мог промолчать. Ведь Драко был из тех, кто любил привлекать внимание к своим страданиям. Придя в себя, он ни разу не пикнул. Играл в себя героя? Навряд ли. Какая должна быть любовь к матери и паре слизеринцев, что юный Малфой продолжал молча терпеть издевательства над собой и даже после освобождения скрываться в доме противной грязнокровки? — Ты только строишь из себя плохого мальчика, да? — вдруг произнесла Гермиона, не дождавшись ответа. — А сам любитель тайно спасать мир? Гермиона передернула плечами и опустила ноги на пол. Малфой тем временем продолжил стоять у дивана, не шелохнувшись. Его лицо словно маска не выразила ни одной эмоции. — Может, хватит рисовать мне образ? Обсудим это позже. Наедине. Последнее слово разогналась с силой и было готово залепить пощечину, но перед самым ударом остановилось и коснулось щеки Гермионы. Еле уловимая нежность. — Где ты его нашла и как он там оказался? Мы тратим кучу времени на словесный понос, и я все еще ничего не понял. — Тео достал очередную сигарету, с секунды пялился на нее и все же убрал. — Сделай нам кофе, златовласка. Драко улыбнулся. Это было чем-то странным, ненормальным, но таким одновременно теплым и светлым. Гермиона привыкла видеть ухмылки слизеринца или его довольные улыбки, предвещающие нечестные победы, но такую дружескую улыбку она не видела никогда. Видимо, Малфой дарил её только в компании своих близких, когда парни подшучивали друг над другом. Гермионе не хотелось признавать этого, но такие мелочи будоражили богатое воображение гриффиндорки. Если раньше Драко был чем-то чужим, далеким и мерзким, то теперь он был главным объектом для Гермионы. В детстве девушка исследовала растения на травологии, в юности — черную магию, а став постарше — загадочных мужчин с травмированным прошлым. Внешние и внутренние параметры Драко Малфоя требовали тщательного изучения. Даже сейчас от Гермионы не ускользнуло то, как Малфой со страхом, именно страхом, не брезгливостью, ставил чашки рядом с кофемашиной. Он все еще не был уверен в правильности своих действий и переживал за работу магловского изобретения. Собравшись с мыслями, Драко нажал кнопку. Капучино. Малфой поставил кофе для нее. Он, как и она, выучил ее любимый напиток. Ее привычки. Гермиона отогнала эту мысль, предположив, что капучино могут пить Нотт или Забини. Не забыв поругать себя за глупую улыбочку, которая так и норовила отразиться на уставшем лице. — Драко был в больнице. Лежал в коме. Я просто случайно оказалась знакома с его врачом и увидела в палате, — начала свой рассказ Гермиона. — Это не магия. Его нашли на улице и подключили к аппаратам. — И Грейнджер стала приходить чуть ли не каждый день в ожидании, что я открою глаза. Просила меня об этом, — на лице Малфоя отразилась та самая ухмылка. Только для друзей у Драко были светлые улыбки, для всезнаек у него всегда была готова мерзкая. Щеки Гермионы вспыхнули. — Ты всегда слышал, что я говорила? Всегда чувствовал меня? — девушка вспомнила сколько раз касалась тела Драко — его рук, груди, щек. — Как это романтично и достойно романа, — Теодор подмигнул Блейзу, от чего тот рассмеялся. — Расслабься. Я не всегда тебя слышал и, как ты выразилась, чувствовал. И еще, — капучино приготовилось и Драко взял кружку. Гермиона старалась не обращать внимание на действия слизеринца и сосредоточиться на словах. — Ты находишься будто во сне. Сложно сказать, что было по-настоящему, а что нет. Мне многое могло привидеться. Тебе не привиделись мои пальцы на твоих губах. Малфой остановился у кресла, где продолжала сидеть Гермиона. Не было сомнений — капучино для нее. Драко Малфой приготовил ей кофе. — Думаю, это что-то вроде парализующих заклятий, – Малфой на секунду задержал взгляд на Гермионе, смотря как девушка берет в руку кружку и коротко кивает. — Блейз, пожалуйста. Драко вернулся к кофемашине, в то время как Забини, закинув ногу на ногу, облокотился на спинку кресла. Гермионе все чаще хотелось провести параллель между Блейзом и пантерой: аврор двигался невероятно плавно и грациозно. И так бесшумно. Казалось, его ткань одежды никогда не шуршит. — Я не знаток магии, поэтому без каких-либо теорий, – Малфой поставил очередную чашку. Блейз коротко кивнул. – Я забрал Драко, как и мы договорились. Просто аппарировал с ним в библиотеку, защиту миссис Малфой сняла на весь вечер специально для меня. На самом деле, мне кажется, Драко всегда мог выйти из квартиры, хоть каждый день. Марго не проверяла его каждую секунду... — Без теорий, знаток, – заметил Тео. — Я тогда уже приготовил необходимый том, где писали о всех известных ритуалах на крови. О том, что любой ритуал имеет последствия и прочие кошмарики, мы пропустили. Принялись сразу к нейтрализации. Вам не понравится, — Блейз замолчал, бегая глазами от Гермионы к Тео, и обратно. — Нужно было остановить сердце Драко и запустить его заново. Так, она теряет свою власть. Гермиону затошнило. Выпитый глоток кофе попросился обратно. Привкус взбитого молока остался на зубах. Ведьма метнула взгляд в Драко, которые принялся ставить вторую чашку для эспрессо. У того не дрогнул ни один мускул. Будто ничего не произошло. — Даже не думай сейчас взвизгнуть, схватиться за палочку или побежать прямиком к камину. Я сломаю твои пальцы, которые так трогательно и со страхом касались меня в больнице, если понадобиться. Оголив тебе всю свою душу, от которой мало чего осталось, я рассчитываю на твою покорность, Гермиона, — голос Малфоя не изменился. Парень даже не стал его специально понижать или делать более грубым, но произнесенных слов хватило для того, чтобы Гермиона оцепенела. — Шутки у тебя херовые, как всегда, даже после того, как сдох, – Тео встал и сам забрал свою чашку с эспрессо. — Малышка, никто тебе не сломает пальцы. Обещаю. Пока мы с тобой оба в дураках, единственные пальцы, которые могут пострадать – это твои, придурок. Теодор пихнул бедром Малфоя и вернулся в кресло. Громкие прихлебывания заставили Гермиону выдавить из себя слабую улыбку. Драко же продолжал игнорировать разговор, разнося чертовы чашки с кофе. — В общем, как я уже сказал – я не знаток магии. Такое доверять мне заведомо было нельзя, но у нас не было времени разглагольствовать и искать другие варианты. Мы приступили к ритуалу. — Ты аврор или кто? Не знаток он магии, — вставил Тео. Гермиона заметила, как за несколько часов подобное пребывание в гостиной стало привычным. Будто они всегда проводили время такой компанией. Юмор Тео не казался уже таким неотесанным, а препирательства между парнями стали такими органичными для дома Грейнджер. — Аврор – это элита. Искусство аврора — это слежка, это розыски, это экспертность во многих вещах, которые тебе и не снились, сын мой. Но это не чертова магия. Тем более магия на крови. Я не играю с палочкой и ее способностью, – Блейз ощетинился. Судя по всему, служба в аврорате занимало особенное место в сердце мулата. Возможно, это было единственное, чем Забини поистине дорожил и гордился. — Ладно, не дуйся. Ты – элита. Я усек. И ты весь такой элитный остановил разбитое сердце лучшего друга? — Пошел нахер, Тео. Я знаю этот глупый прием – включаешь клоуна, когда тебе страшно! Мы все здесь свои, – Блейз коротко посмотрел на Гермиону. – Почти. — Грейнджер, теперь среди нас. Так получилось, смирись, – Малфой сел на диван со своим свежесваренным кофе. — Блейз остановил мне сердце. Он смог это сделать, хотя, казалось бы, это невозможно. Но он сделал это не совсем правильно. Как только мое милое сердечко остановилось – Марго почувствовала это. Какого-то хера. Ладони Гермионы заледенели. Слушать Малфоя становилось труднее — в висках появился стук, а в уши заложило. Как ты остановил сердце? Это невозможно, это слишком серьезная магия, – Гермиона выдавила из себя слова и жадно принялась пить. Нужно немедленно поднять сахар в организме. — Магия на крови и правда подвластна не всем. Но попытаться стоило, – Блейз улыбнулся. – Остановить сердце — легко, запустить его вновь — вот задачка, которая обычному аврору в настоящем и троечнику в прошлом не посильна. Драко лежит на кушетке какого-то там дохлого графа, его сердце и правда замирает... — Я находился в пограничном состоянии. Как это бывало раньше, когда Марго замедляла кровь, – Драко прервал Блейза и закатал рукав рубашки. Его кисти остались такими же элегантными как в школе, будто не было игры в квиддич, битвы за Хогвартс, заточения у Марго. – Прикоснись ко мне, Гермиона. Последняя фраза заставила вздрогнуть. Гермиону смутила вся формулировка, начиная от обращения по имени, заканчивая просьбой. Все это сейчас звучало из уст Малфоя. Из уст Драко Малфоя. — Я покажу тебе кое-что. Запястье Драко было непривычно широким. Гермионе всегда казалось, что с такими длинными и тонкими пальцами у парня обхват запястья будет уже ее. Коснувшись Малфоя, она боялась ощутить трепет. Тот самый, описанный тысячу раз в книжках и снятый в кинолентах. Между ними не возникло трепета. Кожа Драко оказалось холодной, а его пульс был еле уловимый. — Теперь мое сердце всегда качает кровь с трудом. Блейз остановил его, я умер. Умер теперь по-настоящему. А Марго все равно нашла меня, — Малфой не убирал руки. Гермиона, задумавшись, тоже. Ее пульс участился, его — замедлился. — Мы были в библиотеке. Я запаниковал, – продолжил Блейз. Гермиона вдруг вспомнила поиски крестражей. Удивительно, но самым страшным моментом, когда она потеряла контроль, был не тот случай с кинжалом и мерзким словом от Беллатрисы, а тот, когда Хагрид нес ну руках тело Гарри. Страх – это не погибнуть самому, страх – это увидеть смерть друзей. — Что произошло? – спросил Теодор, задержав взгляд на руках Гермионы и Драко. Заметив это любопытство в глазах, девушка выхватила свою ладонь. — Я остановил сердце. Клянусь, я проверил пульс, прижался в груди. Ничего. Драко умер. По-настоящему умер, — Блейз хорошо держался. Его тело было под контролем и не выдавало то, насколько парень нервничает. Но он нервничал — его голос дрожал. — Ритуал был подробно описан. Мне требовалось лишь прочитать очередное заклинание и пустить кровь — свою и Драко. Гермиона вернулась к кофе и на несколько секунд задержала свой взгляд на Малфое. Тот не выражал ничего особенного – закинул ногу на ногу и сдержанно обхватил руками колено. Теодор, увидев, что рука его друга больше не касается гриффиндорки, перестал пялиться и сместил все свое внимание на Блейза. Забини продолжил говорить сбивчиво и тихо. — Разрезаю себе ладонь, разрезаю ему, – французский аврор кивает в сторону Драко и замолкает. На лице отражается грусть. Блейз придается собственным воспоминанием. Минута и тишина. Лишь нервное постукивание ногой со стороны кресла, где сидит Тео. Очередная минута и Малфой опускает ровно ноги на пол и наклоняется корпусом к Блейзу. Коротко похлопывает по бедру друга и возвращается в прошлую позу. — Мерзость, – наконец произносит Блейз. – Кровь бежит, Драко не дышит, а я читаю заклинание. Я узнал после того, как все произошло, что для магии крови ты должен быть сам соткан из тьмы. В тебе должно быть много черного. Не в том смысле, в котором обладаю чернотой я. До тихого смеха опускаются все присутствующие в гостиной. — Ты должен видеть смерть. Участвовать в ней. Не знаю, что это значит и, честно говоря, не уверен, что хочу знать. Но, думаю, поэтому моя магия не сработала. Драко задышал, но его пульс был слабым-слабым. Он не становился теплее, хотя за то время, которое он был мертв, его тело и не успело сильно остыть. Сначала я думал, что это нормально. Что ему просто нужно время, чтобы очнуться. Но времени не было... — Если Драко задышал, значит он снова стал жив и Марго так его нашла? – Гермиона покончила с кофе и громко поставила кружку. – Но тогда почему вы решили, что связь разорвана? Всезнайка. Драко любил умных женщин. Живой ум и любопытство – это так увлекательно. Малфою хотелось наблюдать за такими и узнавать ближе. Но Грейнджер не просто обладала любопытством, она была излишне дотошна. Порой ее желание все знать выводило из себя. Однако, сейчас Драко был рад этой дурацкой привычке. Ведьма поможет ему, она докопается до сути своими вопросами. — Марго не появлялась в библиотеке. Драко не приходил в себя. Я оставил его на кушетке, а сам не сомкнул глаз до утра. Когда на рассвете Драко так и не открыл глаз, находясь будто в глубоком сне, я решил, что пора обратиться в Министерство. В Мунго бы ему оказали помощь, – Блейз ударил по столу, впервые разрешая своему телу выйти из-под контроля. – Надо было сразу это сделать. Но... Драко попросил, умолял не идти туда. — Ты дал мне слово, что сначала моя мать будет в безопасности. Блейз не стал реагировать и закрыл лицо руками. Растирая виски, мулат продолжил: — Марго пришла утром. Она была в квартире. Конечно, первое, что она проверила – это поместье. Нам повезло, что она не отправилась к Нарциссе. Иначе, я не смог бы сейчас смотреть тебе в глаза, Драко. — Это не отменяет того факта, что связь могла быть не разорвана, – заупрямилась Гермиона. Теодор одобрительно кивнул. Сегодня он на удивление играл в команде гриффиндорки. — И вообще, почему разрыв связи не убил Марго. Она же якобы жива, пока жив Драко. Сама так сказала. — Думаю, она приукрасила. Я делал ее сильнее, но навряд ли она жила только пока я дышу, – предположил Драко. — Сама Марго подтвердила, что связь разорвана. Она орала, пыталась увеличить ему пульс и всякое такое. Использовала свои штучки, – Гермиона была уверена, что Блейз вздрогнул, будто по нему пробежали неприятные мурашки. – Она не перенеслась в библиотеку. Я услышал, как она и несколько ее парней явились в поместье и, убедившись, что защиты нет, начали ходить по коридорам. Если бы связь была, то ей не нужно было бы лазить по поместью. Она вошла в библиотеку, когда я уже схватил Драко и собирался линять. — При ней была палочка? – спросил Драко. Наконец есть вещи, которые ему неизвестны. Гермионе и Тео не помешает компания. Блейз покачал головой. — Нет. Поэтому она уязвима. Но я не был готов – ты недвижим. Она вошла в библиотеку одна, парней не позвала. Сразу сняла перчатки и направила ладони в нашу сторону. Это чертова магия поражает. Как будто ее когти начинают царапать грудную клетку и резать тебя на живую. Я приготовился к переносу, и она начала кричать, что я убил Драко. Что он никогда теперь не очнется и в его смерти виноват только я. При аппарировании что-то пошло не так. Думаю, Марго влияла на меня, делала что-то с моим телом, с моей кровью. Гермиона внимательно слушала и в ее горле появился комок. Столько переменных, которые не поддаются объяснению. И главное среди этих переменных – она продолжает сидеть в гостиной и не вызывает Кингсли. Не пишет Гарри. Точно ли стоит проявлять терпение, когда перед ними подобная ноша? Блейз покрывает Драко ради дружбы. Невероятно, но это так – у Драко есть друзья, которые подобно ей, могут жертвовать собой, если близкому угрожает опасность. Или если дали слово. Теодор пока не видит полной картины и ему еще не удавалось остаться с Драко наедине, но и он готов молчать. Даже если и поддакивает Гермионе время от времени. А она? Зачем Гермиона продолжает молчать и покрывать слизеринца, недавно «вставшего из могилы»? Столько часов в этой гостиной звучат страшные истории, которые только и указывают на невероятную опасность в магическом мире, а она все еще сидит на диване рядом с Малфоем. Будто приклеилась. — Я аппарировал лишь наружу. Оказался на чертовой дорожке у фонтана. Драко был со мной, но сил держать его уже не было. Марго нужно было время, чтобы выйти из поместья, и я принялся снова. Не стал поднимать Драко и просто сел рядом с его телом и впился в плечо пальцами. Чертовой кровопийцы не было рядом, я точно это видел. Но она продолжала как-то влиять на меня. Она как будто зацепилась за мое тело крючком и продолжала ковыряться под кожей. Гермиону затошнило. Теодор вернулся к сигаретам, поделившись одной с Драко. Блейз отмахнулся. — Я пробовал раз за разом. Но нас могло расщепить в любой момент. Это я понимал, но и оставаться на чертовой лужайке, когда сюда идет эта Королева тьмы не мог. Забини встал. Ему никто не сказал ни слова ни когда он прошел в спальню Драко, ни когда вернулся. В руках мулат держал свою куртку от формы аврора. — У каждого французского аврора есть портключ. Это на случай того, если вдруг тебя накачают чем-то, и ты не сможешь пользоваться магией, если миссия где-то далеко, а тебе срочно нужно в Министерство вернуться. Или необходимо спасти заложника – ты отправишь его портключом, а сам останешься на поле битвы. Портключ ведет в специальный отдел. В Министерстве Франции этот отдел носит название “Защита авороров при чрезвычайной ситуации”. Нас ведь тоже кто-то должен защищать, – Блейз слабо улыбнулся, опуская руку во внутренний карман куртки. — Вот здесь находится портключ. В тот вечер я был в форме. Долго думать не надо – достал портключ, прижал Драко к себе и поминай как звали. — Но? – Теодор докурил сигарету и бросил очередной окурок в блюдце на столе. Гермиона непроизвольно поморщилась – во что превращается ее дом. — Но тогда я нарушу слово. При переносе аврор оказывается в отделе, как я уже говорил. Там всегда кто-то дежурит. И не один. Команда готова оказать медицинскую помощь или вызывать подкрепление. Мы окажемся в Министерстве той страны, которую Драко и подозревал. Гермиона с любопытством взглянул на Малфоя. Тот, заметив взгляд гриффиндорки, только пожал плечами. — Мы были во Франции. Марго откуда-то известен адрес моей матери. Есть причины не доверять Министерству Блейза. Сейчас на этом не стоило останавливаться подробно и Гермиона кивнула. Она устала и заметила, как за окном давно потемнело и солнце ушло за горизонт. Отдавая права луне. — И что ты сделал с портключом? Хватит над нами уже издеваться, парни, – Тео тоже устал. Они все устали. Блейз и Драко больше не переглядывались, последний вовсе откинулся на диван и прикрыл глаза. Забини же облокотился локтями на коленки, широко расставив ноги, и подперев лицо руками. — Воспоминание о портключе в куртке подсказало мне, что я могу отправить Драко куда угодно. Лишь бы успеть создать портал. Так я и сделал. Перенес его в Лондон на единственную улицу, которую знал. Это был выход. Херовый, но выход. А сам я воспользовался портключом аврора и перенесся в отдел. Марго не знала, кто я такой. Она не могла последовать за мной, не могла найти меня. Мы просто исчезли. Как и она. Блейз убрал куртку на подлокотник кресла. Сам не присел – уставился на Драко. — Я бросил тебя. Прости. Но... — У тебя не было выбора. Ты не бросил меня, ты спас. Меня и мою маму, – Малфой поднялся с дивана и уверенно пожал руку Блейза. Затем обнял. — Че-то уже не так и круто, что ты оказался жив. Вернулся с хуевыми новостями, как всегда, – Тео подал голос. Он остался в кресле и не присоединился к теплым объятиям своих друзей. Драко отстранился от Забини и улыбнулся. — Я тоже скучал, засранец. Впереди у нас спасение твоей задницы и других чистокровных. И все это в компании Грейнджер. И готов поспорить она все же притащит с собой тех, кто нам не очень нравится. На Гермиону устремилось три пары глаз. «Ты мое наказание, Грейнджер» – говорили серые.