ЧАСТЬ 16. Воспоминание Драко Малфоя, часть 2

16 ГЛАВА. Воспоминание Драко Малфоя, часть 2 весна, 2001 года Нельзя точно сказать, сколько Драко здесь находится. Год? — Больше, – прошептал Драко. — Что? – Блейз обернулся на друга. — Какой сейчас год? Забини грустно улыбнулся. Он думал, что не способен на глубокие переживания, но видеть исхудавшего Малфоя было невыносимо. Кожа Драко была не просто бледной, а землисто-серой, глаза стали впалыми, придавая старческий вид. Парень давно не видел дневного света и каждый раз выглядел хуже прежнего. Порой, Блейз боялся, что станет свидетелем, как Драко сойдет с ума. — Сегодня 27 мая 2001 года. — Два года. Руки задрожали. Драко не хотел, чтобы его друг видел, но, кто если ни Блейз. Он – единственный, кто знает, единственный, кто может поговорить с ним. Оказалось, не страшно погибнуть, страшно – быть в изоляции. Не знать, что с твоими друзьями, не видеть яркого солнца, не слышать гула машин, не ощущать ладони матери… Марго проявляла мнимую заботу – поселила в магловской квартире и даже не ставила защиты. — Можешь уйти, сладкий. Но помни, что я найду тебя. И перестану тебя любить, — улыбалась женщина, касаясь щеки Драко. Он ненавидел ее. Первые месяцы Малфой почти не спал, если только от физического истощения. Когда он бодрствовал, в голове то и дело возникала картина, как Драко ломает эти чертовы пальцы. Сдирает перчатки с кожей и слышит хруст костей. А потом хватает за шею и чувствует, как из суки уходит жизнь. Око за око. Жизнь за жизнь. О своих похоронах Драко прочитал в Пророке. Марго принесла его и сказала, что сделала все изысканно, как он любит. Драко по началу боялся открывать заметку – не хотел видеть лица матери. Ему часто снилось, как Нарцисса умирает, лишившись единственного сына. Любимого мальчика. Глаза женщины тухнут, она перестает есть, начинает сходить с ума, разговаривая сама с собой и пересматривая в тысячный раз фотографии. Винит себя в его смерти. В такие дни Драко просыпался с мокрыми щеками и разбивал руки в кровь . Но в сердце, несмотря на то что оно теперь буквально принадлежало Марго, все же жила надежда. Ведьма допустила ошибку, когда решила отдать вещи Драко, среди которых было кольцо. Увидев украшение, Малфой старался не улыбаться. Хотя помня, кто такая Марго, важно не только скрыть улыбку, но и держать пульс в прежнем ритме. — Я буду приходить к тебе через день, - уточнила Марго, кидая вещи на диван. – Квартира в твоем распоряжении, кормить тебя будут. Драко, я не твой враг. Я столько для тебя сделала: сохранила жизнь твоей матери, забочусь о тебе каждый день, дала крышу над головой. Другие мои сладкие носители не имеют такой возможности. Носители. Драко было плевать, что он остался без магии. В первый же день он схватил нож и хотел убить себя, лишь бы прекратить связь с этой тварью, но перед глазами появилась кудрявая голова Тео с веселой ухмылкой с сигаретой в зубах. — Не смей, сучонок умирать и не предупредить нас. Малфой – не герой. Ему от одной мысли об этом становилось тошно и хотелось проблеваться. Спасать людей не для Драко Малфоя. Грейнджер бы взялась за это дело – это точно. Всезнайка. Она должна стать последней, о ком стоит вспоминать, находясь взаперти. Драко отыскал кольцо в куче хлама и накарябал письмо на салфетке ножом, которым несколько минут назад хотел отнять у себя жизнь. Кольцо соединяло только Блейза и Драко. Они придумали этот портключ для обмена сообщениями (в редкие случаи вещами), когда отец Драко закрыл Мэнор для сов, чтобы без страха заниматься своими черными делишками. Тео тогда еще не проникся симпатией к юному Малфою и не был включен в портключ. А жаль. Мозг Теодора Нотта сейчас был бы кстати. Панические атаки Блейза не стоят внимания, главное – он стал единственным человеком, который мог бывать у Драко Малфоя. Который знал, что слизеринец жив. Если это можно было назвать жизнью. — Сообщи в Министерство, но перед этим спрячь мою мать, - первым делом попросил Драко. — Она убьет тебя. Нет, мы так не сделаем, нужно сначала разорвать вашу связь, а потом уже сообщить в Министерство, - отказался Блейз. Этот разговор был долгим. Спор друзей длился изо дня в день. Драко Малфой взял на себя роль героя и настаивал, что его смерть ничто по сравнению с общей угрозой волшебному миру. — На тебя плохо влияет отсутствие магии, ты превращаешься в Поттера, - заметил Блейз. – Прекрати это дело, мне нахер не надо хоронить тебя во второй раз. Мы разорвем связь. Два года и связь не разорвана. Марго приходит по вечерам. Малфой не мог никак понять, чем она занимается, но ритуалы зачастую были болезненными и похожими друг на друга - Драко истекает кровью, получает отметины, отключается. Марго никогда не использует палочку и всегда в перчатках. За прошедшие два года Драко может пересчитать по пальцам одной руки сколько раз он видел ладони ведьмы. День тянется за днем. Блейз старается подобрать слова. Натыкается на новые случаи пропажи магов, на новые исследования, но безрезультатно. Сложить пазл не удается. — Значит, уже весна, - заметил Драко. Друзья сидели в гостиной. Планировка была грустной – спальня и так называемый зал, соединенный с кухней. Драко курил сигареты (они появлялись вместе с едой каждый день), в то время как мулат бегал глазами по его телу. Не заметить этот взгляд, наполненный жалостью, было невозможно. Блейз мало знал о ритуалах, но было легко догадаться, что Драко долго не продержится. Пройдет еще год, может меньше, может больше, но игрушка Марго сойдет с ума. Злость на себя, что Блейз не способен прекратить этот кошмар для друга, росла в геометрической прогрессии. — Нам нужна твоя библиотека. Магия на крови – древняя и темная магия, возможно твои родственники пользовались ею или просто интересовались, - Забини налил себе бокал огневиски. Драко пить было нельзя, иначе пришлось бы объяснять, каким образом в организме оказался алкоголь. — Ты можешь попросить мою мать о допуске. Скажи, что хочешь что-нибудь изучить, - ответил Малфой без энтузиазма. Его маленькая надежда начинала гаснуть. — Хорошо, я попробую. Драко, что она делала вчера? Малфой стянул футболку. На коже оказались рисунки. Вены. На всем торсе и спине была прорисована каждая красная жилка. Некоторые были ярче других. Несмотря на то, что Драко заметно похудел – его тело продолжало быть жилистым и косые мышцы цепляли взгляд. — Будто татуировка. Прожигалась каждая линия, но это не больно. Почти, - сказал Драко, надевая футболку обратно. По его искривленному рту можно было понять, что он лжет. Блейз пообещал в скором времени попасть в библиотеку и покинул квартиру пешим шагом. Он никогда не аппарировал прямиков, подозревая, что Марго все же могла обезопасить свое логово. Сегодня Марго не придет. Очередная «забота» — Малфою нужен день реабилитации после ритуала. Она словно паучиха хранила любимого Драко. Малфой иногда задумывался, что особенного в его крови. Почему Марго не убивает? Почему на протяжении такого длительного времени пользуется обычной кровью магла. Осознать последнее – что кровь Драко теперь кровь магла – было трудно. Ненависть к самому себе не засыпала, то и дело подкидывая мысли о самоубийстве. А твоего мнения никто не спрашивал, вонючая грязнокровка. Сколько раз Драко кричал это в лицо Грейнджер? Какой стала его кровь теперь? Когда у тебя нет никаких дел и контактов на протяжении двух лет, появляется много времени для мыслей и воспоминаний. Драко старался сохранить в памяти образ матери и с удовольствием забывал время, когда был Пожирателем или как лишился магии. Эмоции притупились и сейчас уже тяжело было вспомнить как именно Драко оказался на кушетки, и игла вонзилась в бледную кожу. Вместо этого ярко вспоминалась учеба в Хогвартсе. Кто бы мог подумать, что это гиблое место станет отдушиной в изоляции Малфоя. Школа Чародейства и Волшебства кишела людьми, к которым хотелось испытывать неприязнь, но сейчас все виделось иначе. — Не смей так говорить о Хагриде, ты, мерзкий, отвратительный, грязный таракан! – палочка вонзилась в шею. Драко испугался и услышал собственный всхлип. Грейнджер уставились на него с вызовом. Эта всезнайка напугала его – стало противно лишь от этого факта. Шрамоголовый и рыжий что-то крикнули, но Драко не услышал, вжавшись в холодный камень спиной. Грейнджер не отводила взгляд и вызвала бешенство, но все же Драко не шевелился. Ведьма хорошо владела палочкой несмотря на свою грязную кровь. Малфой часто задумывался, точно ли выскочка выродок маглов, иначе как она способна так хорошо владеть магией и столько знать? После криков своих тупых друзей, Грейнджер начала отпускать палочку. Такая праведная, что аж противно – боится довести дело до конца. Вдруг отличницу отчислят, какой кошмар? Драко усмехнулся собственным мыслям. Кости хрустнули. Адская боль откликнулась в висках и на глазах выступили слезы. Всезнайка его ударила? Коснулась своей грязной рукой его носа? Брызнула кровь. Его чистокровная кровь. Она попала на костяшки грязнокровки, которая не ожидала от себя подобного и теперь пялилась в замешательстве. Ее губы дрогнули, но ничего не произнесли. Грейнджер лишь облизала их и опустила кулак. Драко никогда не испытывал подобного унижения. Она ударила его. Ударила как чертова магловка. Идиотка. Бешеная тварь. Драко никогда не дрался – волшебников так не воспитывают. Получив удар в лицо, мальчик хотел кинуться в ответ и сделать больно. Грязнокровка должна ответить, грязнокровке тут не место. Встретив взгляд медовых глаз, Драко не смог пошевелиться. Хватило секунды, чтобы запомнить каждую крапинку в оболочке радужки, заметить расширенные зрачки, подумать о том, что он никогда не видел подобного цвета. Опомнившись, Драко ринулся бежать, хватаясь за разбитый нос. Он хотел крикнуть, что Грейнджер пожалеет, но боялся вновь посмотреть в эти глаза, наполненные светом. Драко от воспоминаний тронул себя за переносицу. Грейнджер была сильной, но не настолько, чтобы сломать тогда ему кости. Малфой отделался сильным ушибом и пострадавшим самолюбием. Но помимо этих увечий, Драко помнил кое-что еще. С того дня он все чаще обращал свое внимание на цвет глаз волшебников. В его окружении не было карих глаз, а если и встречались, то не такие медовые, не такие залитые солнцем. Малфой хотел закрепить мысль, что это цвет глаз грязнокровок, очередное подтверждение ее слабости в магическом мире. Закрепил. Но спустя столько лет будучи юным мужчиной, а не мальчишкой, эта же мысль вызывала смех. Драко так старательно пытался убедить себя в никчемности грязнокровки, что стал одержимым. Грейнджер точно столько времени не потратила на мысли о нем. А о чем же думает, всезнайка? Как в очередной раз спасти мир, не иначе. Мысли в голове Дарко гуляли настолько вольно, что порой юноша вспоминал о квиддиче, занятиях на зельеварении, походах в Хогсмид. Но любое событие в Хогвартсе сопровождалось Золотым Трио. И тогда вновь приходилось думать о медовых глазах. О том как грязнокровка (на второй год заточения Драко перестал произносить это слово даже наедине с собой) легко выходила из себя, как стойко переносила все унижения и нападки, как продолжала верить в добро. Как можно быть такой? Как можно несмотря ни на что продолжать думать, что в мире полно хороших людей? А те, кто не хороший достоин второго шанса? Воспоминание о заслушивании вызывало бешенство. Малфой не мог долго понять, что именно его так сильно раздражало, но одиночество и безделье помогли разобраться со своими эмоциями. Юноша не хотел принимать факт, что Грейнджер прощает его. Он бы не простил. Он бы никогда и ни за что не смог бы забыть, что было между ними. А чертова всезнайка, стоя за трибуной, представляли из себя ангела. А самое противное, что ему не требовалось это чертово прощение. Ему не нужны подачки, особенно от нее. Он помог нам и заслуживает прощения. Заслуживает? Какого черта Грейнджер решает, чего он заслуживает. В минуты, когда образ выскочки четко стоял перед Драко, он хотел лишь одного – ударить по этому маленькому лицу и закричать. — Ты нихера не понимаешь и ничего не знаешь, Грейнджер. Ведьма не знает его. И не имеет право делать вид, что разбирается в чувствах Драко Малфоя. Пусть защищает других, пусть дружит с Поттером и лезет в его душу (и в любые другие места, если пожелает). *** Блейз достал допуск. Услышать подобное было трудно. Не хотелось допускать мысли, что спасение возможно. Два года – большой срок для того, чтобы привыкнуть к собственному бессилию и проигрышу. Как ты покинешь квартиру? Вдруг Марго получает какой-то сигнал? – Блейз сидел на подоконнике в форме аврора. Было непривычно видеть мулата в подобном одеянии, но все же Забини определенно назначение пошло на пользу: он перестал горбиться, суетиться и стер со своего лица глупую усмешку. Ты исследуешь библиотеку сам, Блейз. И только если появится что-то стоящее – перенесешь меня. Драко не надеялся на свое спасение. Отдавать свою душу, свое тело, свою магию стало обыденным, стало привычным. Марго продолжала приходить. Не снимая перчаток, женщина вытягивала ладони и шепталась. Малфой был сильнее прежнего и теперь вторжение в собственную плоть было не таким болезненным. По началу. Ощущение такое будто узел страха заворачивается в желудке, а потом резко лопается. Драко падает на колени, из носа брызжет кровь и растекается по груди. Парень стоит с голым торсом и видит, как по собственной коже бегут капли. Капли, в которой нет магии. — Драко, милый, – противный голос Марго отвлекает от крови. – Сегодня ты не в форме. Драко боится, что новость от Блейза могла как-то отразиться в теле. Сдерживать эмоции не сложно, но скрыть их внутри, на биологическом уровне, странно. Для Малфоя непонятен механизм, а когда ты не знаешь, как это работает, ты становишься бессильным. — Драко, – повторяет Марго и сжимает руку в кулак. Больно. Ожог в груди заставляет юного мужчину упереться руками в пол и встать на четвереньки. В глазах темнеет, а во рту чувствуется привкус железа – Драко сильно сжал челюсти и десны начали кровоточить. — Как ты думаешь, что я делаю? – Марго подходит ближе. От ее шагов кружится голова. Драко перевернулся на спину и уставился в потолок. Перед глазами плясали пятна, а комната то и дело шаталась. Кровь из носа перестала течь, что позволило вдохнуть воздух полной грудью. Вдох отозвался очередной болью. — Как ты думаешь, Драко? – повторила свой вопрос Марго. Женщина присела рядом с лежащим и коснулась его лба. Раньше подобного не было. Драко дернулся, но ничего не почувствовал. — Я не знаю, – прохрипел он. Марго сняла перчатку, чем еще больше заставила нервничать. Тело Драко привыкло к боли, но сегодняшний вечер был благосклонен. Пульс не учащался, сердце качало кровь в прежнем режиме, а метки – рисунки вен – не горели. — Я забрала твою магию. Это сложно. Очень сложно. Искусство, которое подвластно исключительно сильнейшим. Такая темная сила не снилась самому Гриндевальду. Или твоему бывшему хозяину – Тому. — Я понял - ты крутая сука. Дальше что? – Драко повернул голову и злобно взглянул на ведьму. Марго улыбнулась и вновь коснулась лба. Только теперь оголенными пальцами. Когда-то мама читала сказку о ведьме, которую заставили танцевать в раскаленных туфлях. Пока она не умерла. Драко боялся в детстве эту историю и слишком ярко представлял, как железо раскаляется до красноты и потом касается нежной кожи пяток. Но все же яркие фантазии ничто по сравнению с реальностью. Рука Марго была раскалена. Коснувшись лба, женщина причинила такую боль, что из глаз Драко брызнули слезы. Ожог. Кожа слезет с черепа, не иначе. Драко забился в агонии. — А дальше ты восполняешь мою энергию. Я забираю из тебя силы. Ты поддерживаешь во мне жизнь, Драко. Я живу, потому что живешь ты. Ритуалы по забору магию требуют восстановления, и ты оказался идеальным кандидатом. Не каждый волшебник способен отдавать энергию так долго, учитывая, что ты на самом деле уже никакой не волшебник. Официально. Марго убрала пальцы и ожог тут же перестал существовать. Драко привстал на локтях. — Два года? Два года ты качаешь из меня силы? Не верю. — Твое право, сладкий. – Марго надела обратно перчатку. – Я продолжаю забирать магию из чистокровных. Пока никто из них не пережил ритуал. Ты - единственный. Ты – избранный. Драко не сумел сдержать смех. Всегда кому-то достается эта дерьмовая роль? А можно уступить Поттеру? Ах, какая жалость – шрамоголовый полукровка. — Я же не бесконечен, дорогая. Моя энергия тоже закончится, – Драко откинулся на пол и закрыл глаза. На самом деле Малфой пытался унять дрожь и радость – Марго наконец разговорилась. Наконец-то новая информация. Любая мелочь была важна. Он передаст ее Блейзу. Для Драко было необходимо успеть узнать, как можно больше перед тем, как умереть. А то, что он когда-нибудь умрет после стольких ритуалов – это был неоспоримый факт. Особенно сейчас, когда стало понятно, зачем Марго приходит к Драко. — Ты оказался потомком двух сильных домов. Даже после забора магии в тебе осталась кровь, обладающая сильным информационным кодом. Да, нам не стоит увлекаться, но пока что ты справляешься. Что нельзя сказать о маглах. Твой ген магии не подошел им. Малфой молчал. — Кого мне взять следующим? Кто сможет пережить забор магии и при этом его ген подойдет маглу, как думаешь? Может, твой очаровательный дружок Теодор? Он такой милый, что мне будет жалко убить его. — Пошла к черту. — Тебе интересно, кто уже мертв? Чья магия оказался фуфлом? Мне кажется, ты бы загордился собой еще больше. Малфой - не просто чистокровный волшебник, а еще и такой сильный, вкусный, переживший саму магию крови. Драко продолжал сдерживать себя и держать глаза закрытыми. Он знал, что никто не погиб из его окружения благодаря Блейзу. Но на секунду закралась мысль, что Британия может скрывать пропавших. Марго все же приступила к ритуалу и привычное жжение вернулось. По красным рисункам водили горячим металлом. Не раскаленные туфли из сказки, но и не теплая шаль с печи. Теперь, когда стало понятно, что между Драко и Марго происходит обмен энергии посредством кровной магии, ритуал не выглядел таким мерзким. Он стал интимным. Каждая нарисованная вена отливала не просто красным, а алым. Марго, надев перчатки, будто шарила по мужскому телу, по каждой его части, при этом ни разу не прикоснувшись. — Драко, знаешь, что я думаю? Нам стоит найти новую мышку, ты не в форме. Рисунки вен потухли. — С днем рождения, сладкий. Марго без особого энтузиазма улыбнулась. Можно было подумать, что эта хрень про обмен энергии и правда работает – лицо женщины было уставшим и болезненно бледным, когда обычно Марго излучала силу. — Уже июнь? – Драко поднялся. Его рубашка осталась в спальне, он всегда снимал ее заранее. Женский взгляд пробежался по оголенному торсу. — Ага, тебе сегодня исполнился двадцать один год. Мальчик совсем стал взрослым мужчиной, – Марго отвернула голову от фигуры Малфоя и направилась к выходу. – У меня для тебя подарок. В коробке, которую ведьма оставила, после своего ухода, лежала книга. С пустыми страницами. Напиши свою историю, сладкий. Когда твоя энергия закончится, твой приемник найдет эту книгу и ему станет не так одиноко. Твоя Дейзи. — Пошла ты нахер, Дейзи.