2

      Очако дура. Полнейшая. Круглая.       И осознала она это только на утро.       Этот человек опять запудрил ей мозги.       После нескольких минут без возможности нормально дышать у нее мозги поплыли, не иначе.       Потому что как тогда объяснить, что она не пошла к учителю сразу же?       Или хотя бы к одноклассникам!       Дэку много и сбивчиво извинялся, признавался в любви. Клялся, что больше так не будет. И год назад она бы без сомнения поверила!       Но сейчас она твёрдо решила, что так продолжаться не может. Она стала настолько нервной, что вздрагивает даже от звука падающей ложки. Любая сложность или отклонение от заложенного сценария вызывает тихую истерику.       Нужно прекращать. И она правильно вчера решила оборвать их отношения.       Однако Изуку всей этой драмой отвлёк её от главного. Вчера на эмоциях она бы всё рассказала. Но сегодня Урарака сомневалась. Она не могла перестать думать о последствиях чего-то подобного.       Может ли она своим заявлением разрушить ему блестящую карьеру? Вероятно, да. У него уже имелась одна отметка о драке. Вторая явно приведёт к куда более серьёзным последствиям. Как бы там ни было, Урарака точно знала, что Дэку станет исключительно хорошим героем.       И он спас мир от вселенского зла.       Ну кто будет рушить будущее такому многообещающему молодому человеку?       Очако пришлось наступить на горло своей гордости и ограничиться условием: если что-то подобное повторится, даже если с кем-то другим, она все расскажет. Не особо обнадеживающе звучит.       Тянущая боль в спине заставляла сжимать зубы. Все казалось неправильным. Ужасным. Все должно было быть не так!       Ну почему эти отношения оказались такими? Все же было замечательно! Очако бессильно всплеснула руками и тихо заплакала.       Разве она заслужила такое?       Разве она сделала что-то ужасное? Почему все обернулось катастрофой? И когда именно ее сказка стала кошмаром? Урарака через силу заставила себя умыться, надеть форму и пойти на уроки. Находиться в классе было почти физически больно. Каждая натянутая улыбка, каждое слово о расставании с Изуку больно впивались в самое сердце.       Очако сама не помнила, как вообще дотянула до конца дня.       В свою комнату она ввалилась без сил. Села на пол прямо в форме. И направила пустой взгляд в потолок.       Почему так одиноко?       У нее столько друзей. Но никто не способен перекрыть пустоту внутри.       А когда она в последний раз думала о друзьях?       Очако честно задумалась. Лихорадочно выцепляла из памяти любые моменты. И неожиданно осознала, что ее подруги отсутствовали в ее жизни.       Она была настолько поглощена Изуку, что напрочь забыла и о девичниках, и про совместные походы в магазины. И про тихие беседы с Асуи. Более того, она намеренно отдалилась от многих из них. Когда она общалась с Цую? Это было так давно. Словно в другой жизни.       Где-то на краю сознания маячили счастливые воспоминания с первого курса. Как они вместе пришли на стажировку с Рюкю. Как они вечером возвращались в общежитие. Очако прокручивала их совместные прогулки и разговоры ни о чём.       Где-то глубоко зародилось почти болезненное желание обнять подругу. Хотелось все-все ей рассказать. Просто выплакаться и забыть.       Урарака на негнущихся ногах поплелась на этаж Цую. Внутри теплилась надежда, что подруга все поймёт, простит, утешит. Хотелось услышать ее голос. Пусть она скажет что-то очень мудрое. Пусть посмотрит своими спокойными глазами.       Скорее бы ее увидеть!       Очако неловко постучалась в дверь.       Ответом ей служила тишина. Урарака подавила желание расплакаться прямо тут. А очень хотелось капризно топнуть ногой, сесть на пол и зареветь на весь этаж.       Девушка сжала кулаки, буквально приказывая себе успокоиться. Приказ не сработал. Она начала умолять слезы потерпеть до комнаты. Совсем немного. Сейчас она повернётся, спустится и спокойно зайдёт в комнату. А уж там…       Очако столкнулась взглядом с Асуи. Та задумчиво разглядывала ее, покачивая па руке пакет.       — Я тебе купила моти, хотела занести в комнату, но тебя там не оказалось.       Урарака всхлипнула и улыбнулась. Нежно, нежно. Руки сами потянулись к Цую, заключая ту в крепкие объятия. Подруга в ответ обняла мягко и тепло. Так давно они не обнимались.       Очако ужасно скучала.       О чём Очако жалела больше всего, так это об отдалении от Цую. Сложно представить, как она столько времени провела без поддержки подруги.       В тот день она выплакала всё, что могла. Залпом съела все вкусности, что заботливо выбрала для нее Цую. Та заварила чай, спокойно слушала и обнимала.       Когда Очако успокоилась и перестала икать от слёз, Асуи осторожно начала свои расспросы. Уставшая Урарака лениво отвечала на всё. Сейчас было все равно, что Асуи спрашивает. Очако просто нравилось сидеть у нее под боком и слушать мерный стук ее сердца.       Так спокойно и хорошо.       Асуи всегда поймет, не осудит.       Как же Очако ее любила.       Утро нового дня казалось особенно радостным. После вечерней истерики болела голова, и она долго не могла уснуть. Не желали запоминаться параграфы из учебника, а эссе так и не было написано. Голова казалась пустой.       Но сегодня всё совершено иначе. Очако с воодушевлением распахнула шторы и открыла балкон. Теплый осенний воздух прошёлся по лицу.       Урарака глубоко вдохнула. И также выдохнула.       Этот день прекрасен. Его не испортит никакой Дэку. Никто не придет к ней в комнату и не станет бубнить о питании. Никто не запретит ей плотно ужинать. Никто не отругает её за лишний моти.       Она свободна.       Свободна.       Свободна!       Какое же это потрясающее ощущение. Очако искренне улыбнулась новому дню и побежала вниз. Нужно купить продукты. Что угодно, только не этот идиотский творог! Никаких молочных продуктов в ближайшую вечность. Она будет есть пасту, карри, любые сладости. Закажет пиццу или суши. Или сама приготовит.       Можно же теперь самой решать, что есть. И не нужно бояться осуждения.       Она поправится? Плевать!       Теперь она СВО-БОД-НА!       Но спустя неделю эйфория испарилась. Как-то неожиданно Очако осознала, что все её одноклассники веселятся своими группами, пока она просиживает вечера за уроками.       За стеной звучал задорный смех Киришимы, а из коридора слышен такой до боли знакомый голос Дэку.       Очако скучала.       Пустые стены как никогда давили. Хотелось выйти из комнаты ко всем. Посмеяться с глупых шуток Каминари, танцевать с Ашидо и болеть за Дэку в небольших соревнованиях.       Они за стеной что-то выбирают. Активно спорят. Киришима, кажется, сейчас задохнётся от смеха. Мина о чём-то расспрашивает Изуку. К ребятам заглядывает Серо. Они смеются. Очако накрывает голову подушкой. Лишь бы не слышать.       Она тоже хочет расспрашивать Дэку. Хочет, чтоб он обнял. Холодный осенний воздух заставляет зябко поёжиться. И Очако в очередной раз жалеет, что рядом нет теплого плеча Изуку.       Может, она всё-таки поспешила?       Это ведь их первая крупная ссора. А она сразу обрубила все связи.       Возможно, стоило дать ему высказаться. Всё-таки он её слушал. И всегда заботился о ней.       Стоит ли из-за одной ошибки ставить на человеке крест? Может ли она обвинять Изуку, если он почти три года неустанно заботился о ней? Это же несправедливо. Нужно давать людям второй шанс. Иначе как она собирается быть героем?       Они вдвоём столько вместе пережили. Мидория поддерживал её, как мог. Звал её на прогулки. Посвящал ей каждый свободный вечер. Ну почему она не попыталась сохранить их отношения Сейчас вместе с ним сидела бы в комнате Ашидо. И всё было бы хорошо.       Как она ошибалась…       Очако лениво поднялась с кровати. Надо пойти поесть. Может, на кухне с кем-нибудь поболтает. Или посидит в тишине. За стеной звенел смех Изуку. Урарака стояла и жадно ловила каждую ноту, каждый перелив. Такой родной голос звучал буквально в метре от неё. Так близко, но одновременно так далеко.       Может, наплевать на всё и попросить прощения?..       Очако очнулась, когда за стеной стало тихо. Сколько она так простояла? Уму непостижимо.       Урарака похлопала себя по щекам. Не время киснуть. Никакой тоски. Она должна собраться и идти вперёд.       Очако бодро пошагала к лестнице, мысленно перебирая, что бы приготовить. И едва не впечаталась в широкую спину. В нос ударил знакомый аромат. Такой близкий и родной. Она знает этот запах как свой собственный. Сердце бешено заколотилось, а руки сами собой задрожали.       Дэку развернулся к ней, всё ещё стоя очень близко. Она подняла взгляд и увидела эти зелёные омуты. Как же хотелось к нему прикоснуться. Очако кусала губы, лишь бы держать себя в руках.       — Очако, ты как? — ласково, как она помнит, спросил Изуку. Урарака робко улыбнулась.       — Я… Уже лучше. Всё хорошо.       Она неловко обошла его и продолжила путь по лестнице, краем глаза наблюдая.       — Ох, я рад слышать. И я рад видеть тебя.       На душе мгновенно потеплело. Такие нежные слова. Приятно, что он всё ещё так хорошо к ней относится. Очако неловко оступилась на ступеньке. Ничего страшного, она бы не упала, но Дэку всё равно дернулся к ней и ухватил руками за талию. Он удерживал Очако, чтобы та не упала.       «…пальцы на ребрах. Боль в груди и невозможность глотнуть воздуха…»       Урараку словно окатили ледяной водой. Руки Дэку жгли, будто раскалённый металл. Она вырвалась и побежала наверх, в свою комнату.       Дыхание сбилось. По спине тёк холодный пот.       Очако забежала в комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней.       Всё тело била мелкая дрожь. Хотелось смыть этот липкий пот и ощущение страха.       Как она могла забыть?       Весь день думала о том, что хочет вернуться к нему. Едва на стенку не лезла от тоски.       Какого чёрта, Очако? Ты дура? Ты же должна помнить! Обязана! Не вздумай забывать. Ни за что.       Ни при каким обстоятельствах нельзя возвращаться к Мидории Изуку.       С Дэку они расстались, но качели, очевидно, никуда не делись.       Находиться в обществе Ииды стало абсолютно невыносимо. Он либо разговаривал с Дэку. Либо про Дэку. Очако нервно отшучивалась и уходила.       С Тодороки тоже общение не ладилось. Он в основном долго и пристально смотрел. А все разговоры в конце концов сводил к какому-нибудь случайному высказыванию в духе «У Мидории большое сердце, он за всех переживает».       Последней каплей стало, когда Ашидо сначала заботливо сотню раз уточнила у Урараки, как ее настроение. А потом как бы невзначай сказала:       — Мы тут с психологом обсуждали нервные срывы. Ну, я не стану тебе все рассказывать. Но он сказал такую вещь интересную! Что часто мы выплёскиваем агрессию на самых близких… Это не плохо, просто немного несправедливо по отношению к ним.       В руке Очако хрустнул карандаш. Она долго и внимательно смотрела Мине в глаза. Та даже занервничала. И уже порывалась спросить, все ли в порядке. Но Урарака едва не выплюнула ей в лицо вопрос:       — Ну и что этот гений тебе наплёл?       Уточнять личность гения не пришлось. Мина с сомнением посмотрела на нее и откинулась на спинку стула со вздохом.       — Слушай, я понимаю, что тяжело смириться с изменениями в теле, но это не конец и не повод разрывать отношения. Дэку же не виноват, он просто беспокоится о тебе, — Ашидо попыталась улыбнуться, но ее улыбка померкла под гневным взглядом. — Я просто хотела напомнить, что школьный психолог всегда готов тебя принять.       Очако не выдержала и вскочила с места.       Какие все, оказывается, заботливые и внимательные. Аж до тошноты.       Что же вы, дорогие друзья, не замечали ничего раньше?       Ноги сами несли ее к комнате Дэку. Она вошла без стука, мгновенно оказываясь перед удивленным Изуку.       — Ну и какие слухи обо мне ты распускаешь на этот раз?       Парень нервно бегал взглядом по комнате, не желая смотреть в глаза Урараке. Та казалась страшнее злого Айзавы.       — Я задала вопрос.       — Я ничего не говорю…       — Не делай из меня дуру! Ты что-то наговорил одноклассникам.       Изуку удивленно смотрел ей в глаза. Он был так искренне удивлён, что Очако даже захотелось поверить.       Ну это же Дэку. Он такой добрый и заботливый. Он не мог…       Мог.       Ещё как.       Урарака не позволит хорошими воспоминаниями перекрыть те невероятные качели, что Изуку так старательно для нее устраивал.       — Очако, ты ошибаешься. Я бы никогда не причинил тебе вред!       Урарака моргнула. Что? Никогда бы не причинил? А тот синяк на ее спине так не считает.       — Ещё аргументы будут?       — А почему я должен доказывать свою невиновность? Давай ты сначала найдёшь доказательства, что я занимаюсь чем-то подобным.       Звучало логично. Да, надо бы послушать его. Да конечно! Очако не поведётся.       — Потому что ты из раза в раз при других говорил, что я просто волнуюсь или что-то там ещё. Отлично ты создал мне репутацию истерички. Спасибо большое!       — Тебе просто кажется. Я никогда не хотел причинить тебе вред. Я же забочусь о тебе.       Урарака закатила глаза. Ну сколько можно? Может, пора уже сменить пластинку?       — Мне не кажется, — отчеканила она. Что же такого ему сказать, чтобы вывести на чистую воду? Как переиграть кого-то вроде Дэку? Человека, что руководит цирком вокруг себя, возможно, с рождения.       — Очако, — ласково обратился Дэку. — Давай начнём всё с начала. Ты и я. Вместе мы попытаемся всё исправить.       Урарака в ужасе отшатнулась. Что он несёт? Какое заново?       — Я обещаю исправиться. Я буду тебя слушать. Обещаю, я сделаю твою жизнь…       — Нет! Я не хочу, — Очако содрогнулась, вспоминая последний год отношений. Он медленно, но верно точил её уверенность и подминал под себя.       — Ну и чего ты добиваешься? — вспылил Дэку. Он вскочил со стула и начал мерить шагами комнату. — Что ты хочешь от меня услышать? Извинений? Я виноват, очень виноват. Прости меня! Почему ты меня отвергаешь?       — Ты серьёзно думаешь, что после извинений я, как послушная собачка, кинусь к тебе в объятия?       — Ну откажешься ты от меня. И что дальше? Ты всё равно никому больше не нужна!       Очако захлопнула рот. Все заготовленные слова мгновенно покинули её мысли. Она молча следила за шагающим Дэку, искренне не понимая, что ей делать.       Врезать ему?       Оскорбить?       Заплакать?       Почему он так с ней обращается? Когда он успел пролезть так глубоко ей в душу? Почему его слова всё ещё действуют так сильно, даже когда она пообещала себе не верить ему?       Почему так больно?       Очако едва нашла в себе силы молча уйти из его комнаты. Сквозь шум в ушах не прорывались никакие дальнейшие слова.       — О, я учила вчера эту тему, — Очако вглядывается в тетрадь Каминари, сравнивая их конспекты. Экзамен не за горами, необходимо готовиться.       — Я сначала её вообще пропустил, но вчера Дэку и Иида в чате обсуждали её. Я попросил у них конспекты, и они скинули мне, — Денки беззаботно листал тетрадь Урараки, кажется, вообще не осознавая, что сказал.       — В каком чате?       — Ну в том, где Дэку… — Каминари замолчал, осознав свою оплошность. — Да ладно, Урарака, не расстраивайся! Дэку год назад просто создал мужской чат, все дела! Ну там ещё Ашидо добавили…       — Год назад?       — Ну… Мы просто что-то обсуждали, и Дэку предложил создать чат отдельный. Да ты не переживай! Там только я, Киришима, Минета, Ашидо, Серо, Тодороки, Иида и Дэку. Всё нормально! Видишь, там многих нет.       — Ага, многих…       Да, там из их компании нет только её. Логично, что они не добавили, например, Джиро: она почти всегда общается с Яомомо. Ну и с Денки немного. Логично, что туда не добавили Бакуго: его вообще никуда не добавляют, даже в общую беседу класса. Логично, что… Дэку из всей их компании не добавил в чат свою, на тот момент, девушку.       И все об этом молчали.       Абсолютно все из них.       Раньше она думала, что одноклассники ей не верят.       Но теперь и она не верит им.       Очако медленно выдохнула, успокаиваясь. Размеренными движениями собрала все свои вещи и направилась наверх.       — Эй, Урарака, да ладно тебе! Не расстраивайся, мы там почти даже не обсуждали тебя!       Ха. «Почти».       Где-то в глубине души разгорелся настоящий пожар. Всё, чего хотела Очако, — прибить Дэку к чертовой матери! И всех остальных вместе с ним.

***

      — Ну пиздец.       Емко выразил свое мнение Бакуго. За весь рассказ он действительно ни разу не перебил.       Очако согласно кивнула.       — А я, блядь, говорил, что этот хитрожопый ублюдок намного опаснее. Но нахуй верить человеку, который его с детства знает?       Очако на секунду поникла: вот ещё упреков ей не хватало. И вообще, нельзя ли поменьше материться? Это не так уж и сложно.       — Как думаешь, хули этот долбоёб до твоих щек доебался?       — Ну… Я же была довольно полной.       — У тебя была охуенная фигура. А этот сукин сын решил выбить у тебя почву из-под ног. И ты поверила этому дятлу! Ты своими бёдрами половину класса удерживала в болевом. А теперь хули ты сделаешь? Пиздец он умно придумал: навешать лапши на уши и сверху ещё соусом полить. Заебись устроился! Вынес тебе мозг, заебал так, чтобы ты стала такой же неуверенной, как этот полудурок. Ну и конечно все нахуй верят этому тупому задроту! Он же святой. Самый добрый, самый отзывчивый, самый блядь правильный. А маску с него снять, и кто он? Гандон последний!       На душе стало легче. Ну наконец-то кто-то с ней солидарен! Бакуго буквально говорил то, о чём она думала все эти годы. Она действительно не ненормальная. Она ничего не надумала, не накрутила себя. От облегчения почти хотелось плакать.       Кацуки отвернулся и зарылся носом в сумку. Вытащил оттуда какой-то батончик и кинул Очако. Та растерянно смотрела на блестящую упаковку какой-то вкусняшки. И отдалённо слышала слова Бакуго.       — Грызи. А то скоро свои губёшки сожрёшь.       А ведь и правда. От нервов она уже до крови искусала губы. Раскусывая батончик с фруктовым вкусом, Очако слушала брань Бакуго. Ещё минуту назад она мысленно ругала его за излишнюю нецензурщину, но сейчас вся злость на манеры Бакуго ушла.       Кацуки ходил по комнате, ругал Дэку на чем свет стоит. Ни разу не повторился в оскорблениях, пыхтел, желал много всего хорошего и болючего Дэку. А Урарака слушала, чувствуя удовлетворение.       Это именно то, чего она хотела.       Не понимающего взгляда. Не молчаливых объятий. Не недоверия. Ей просто нужен был кто-то, кто будет зол также, как и она.       О да, Бакуго был идеальным слушателем в этот вечер.       — Въебать бы ему по самые уши, — задумчиво тянет Кацуки, сидя напротив.       Очако согласно мычит.       — А ты чего? Личный мотив?       — Да. Этот задрот меня выбесил, а я пока не успел ему зубы пересчитать.       — Можно на тренировке отделать, но это не то, — предлагает Урарака.       — А хули нет? Будет у нас занятие командное. Выбьем себе бой против его команды. И оттянемся.       — Это запрещено правилами.       — Нет, если не переступать грань.       Они помолчали.       — Бля, у тебя были доказательства. Ты могла легко ему прикрыть лавочку.       — Не уверена, что это действительно остановило бы его. Скорее, он ещё сильнее разозлился бы. И дальше невозможно предугадать его действия. К тому же, я тогда не хотела создавать ему проблемы с геройской репутацией в будущем.       — Ой… Как будто он бы не выкрутился. Он уже убедил половину класса, что ты истерила по поводу и без на такого идеального и облизанного Дэку. И тут бы вылез из говна.       Очако не нашлась, что ответить. Об этом она не думала ранее. Кажется, раньше она серьёзно рассчитывала, что Айзава в случае чего встанет на её сторону. Но так ли это? Всемогущий — личный наставник Изуку. Он может заступиться за него. Да и не только он. Много кто поддержит героя войны.       — Может, он просто нарцисс? — вкинула Урарака наугад, дабы сменить тему.       — Не ебу, я не психиатр. Но Дэку это ходячий комплекс. Он боится любой хуйни, поэтому и подминает всех под себя. Хрен кто ему слово поперёк скажет, если он царь горы.       — Так боится, что аж нападает, — бормочет Урарака и сползает с кресла.       — Въебала бы в ответ. У тебя это будет первый проступок в деле, не страшно, — Кацуки двигается к краю кровати, приглашающе похлопывая рядом.       Очако дважды повторять не надо, хотя внутреннее она крайне удивилась такой гостеприимности. Бакуго вообще сегодня лапочка, если так подумать.       — Хочу, чтобы он больше не мог никого обманывать, — разрезает тишину Очако.       — Я бы тебе советовал уёбывать от него как можно дальше. Пусть его подпевалы развлекают.       — Но я хочу, чтобы он ответил! Я могу вывести его на чистую воду.       — Ты сейчас на кураже вообще много чего хочешь, — отозвался Кацуки. Он помолчал с минуту и продолжил. — Я серьёзно тебе говорю: лучше всего съебаться и жить себе припеваючи как можно дальше от этого еблана. Он так взбесится, когда поймёт, что потерял игрушку. Поэтому и пытался вернуть. Ему же надо на ком-то экспериментировать.       — Игрушку… — задумчиво повторила Очако. Видимо, она действительно была просто игрушкой. Бабочкой в руках излишне любопытного ребёнка. А если стереть пыльцу с крыла, она будет летать? А если оторвать усики? Лапки? А если лишить крыльев?       Вот она сейчас, как бабочка без крыльев. Жуть.       — Но я всё равно очень зла на него.       — Ясен хер. Поэтому и предлагаю на тренировке его отделать.       — Но ты же сказал бежать от него…       — Ну ты с ним не разговаривай. И этих дятлов пустоголовых вокруг него поменьше слушай. И заебись всё будет. Когда-нибудь.       — Не обнадёживает.       Всё это звучит сомнительно, но в одном Бакуго-таки безоговорочно прав: на эмоциях она много чего захочет. Прежде всего необходимо остыть. А там уж и можно будет придумать что-нибудь.       Но сегодня она настроена выплеснуть всю злость, накопившуюся на Дэку.       — А не расскажешь, чем там тебя Дэку разозлил?

***

      Восстановление будет долгим. Очако прекрасно это знала. И всё же каждый раз очень больно осознавать, насколько отношения с Дэку поменяли её. Она ведь будущий герой. Должна иметь крепкую психику. А страдает от отношений с парнем…       Урарака со вздохом остановилась у кондитерского отдела. За месяц она здесь уже третий раз. И каждый поход сопровождается дрожью.       Может ли она позволить себе есть углеводы, если хочет?       После расставания она так и не решилась вернуться к любимой еде в полной мере. Как бы её ни мучали эти диеты, в голове настойчиво сидит мысль: ну Дэку же не только вредил ей. Может, он посоветовал похудеть из лучших побуждений? Всё же она действительно по цифрам выбивалась из нормы…       «У тебя была охуенная фигура…»       Слова Бакуго вернули её на землю. Раньше ей всё нравилось. Она была сильной, красивой и крутой. Всё. Точка. Никакой мнимой заботы от Дэку. Если Очако хочет есть моти — она будет есть моти. Она всё равно отрабатывает все калории на тренировках.       Урарака решительно шагает к полке с любимым угощением и хватается за две коробки. Секунду медлит. И берёт лишь одну.       Очако прислушалась к словам Мины (какая ирония) и пошла к психотерапевту. Посиделки с Цую это, конечно, хорошо, но профессиональная помощь после такого Очако точно не помешает. В академии поощряют работу с травмами. Потому что героям на работе нужно прежде всего думать о спасении людей, а не бояться каждого шороха.       Первый приём был крайне нервным. Очако тщательно подбирала слова и внимательно наблюдала за выражением лица Миямуры-сан. Но женщина ни единым жестом или словом не выдала своего недоверия. Наоборот, она задавала наводящие вопросы, периодически давала передохнуть.       Рассказать всё за один сеанс не вышло. Было сложно. Когда она рассказывала всё Цую, у неё была истерика. И явно не всё она тогда озвучила. Во время разговора с Бакуго Очако находилась в крайне разгневанном состоянии. Слова сами одно за другим ложились в предложения, а те в длинный рассказ.       На приёме у Миямуры-сан никаких таких катализаторов не было. Скорее наоборот. Вот и приходилось шаг за шагом проходить все этапы.       Хотя терапевт сказала, что так и должно быть. Ей некуда спешить. Им следует спокойно разобрать по полочкам все приобретённые Очако проблемы.       К четвертому визиту стало действительно проще. Уже не приходилось выискивать на лице врача признаки недоверия. Даже если не верит, ничего.             Главное, что Очако стала чувствовать себя спокойнее. Теперь легче позволить себе жить так, как она того хочет.       Здорово помог визит к родителям. Очако долго тянула с этим, но тоска по родному дому пересилила страх перед расспросами. Было бы больно увидеть на лицах родителей непонимание. Но Урарака справится.       Не справилась. Очако заплакала, когда родители поверили ей. Не усомнились, не стали причитать, не лезли с лишними вопросами. А лишь выслушали и поддержали.       У неё на самом деле всё ещё есть опора, близкие люди. Дэку, как бы ни пытался, просто не смог отнять у неё всех. Цую всё также рядом. Родители рядом. И этого достаточно, чтобы встать на ноги.       На одном из сеансов Миямура-сан сказала:       — Я не могу диагностировать того молодого человека на основе услышанного. Но определённые мысли у меня всё же есть. И я бы советовала тебе ограничить общение с ним. Думаю, твоё полное выздоровление станет самым страшным наказанием для кого-то вроде него.       Психотерапевт не даёт советы. Психотерапевт не раздаёт диагнозы незнакомым людям. Психотерапевт не должен так делать.       И всё же.       Очако не могла не задуматься над её словами. Когда Бакуго два месяца назад сказал ей то же самое, она усомнилась. Сейчас Очако думает, что это имеет смысл. Дэку не желал просто оставить её в покое. Когда нежность и ласка не работали, он кардинально менял подход. Урарака выучила наизусть это тошнотворное чувство. Кожу иглами кололо от пребегающей дрожи.       Если он прилагал так много усилий, чтобы не отпустить её от себя, то Бакуго и Миямура-сан правы? Ему действительно станет хуже, если Очако окончательно сбежит и оправится?..       Или сбежать нужно прежде всего ради себя?       Чёртов Дэку снова пренебрежительно относился к самому её существованию. Они в одной команде. Им нужно вместе победить. И что делает этот гений? Ну конечно, он обсуждает план со всеми, кроме неё. Он сразу же взял на себя роль командира, даже не дав Яомомо право голоса. Та явно что-то хотела сказать, но стушевалась.       Авторитет Дэку сильнее.       Его слушают.       Но почему они должны все слушать только его? Почему никто в команде не может высказаться? Кто назначил Дэку главным?       Это бесило. Все получили указания. А Очако нет. Сама догадаешься, что делать.       «Догадаюсь, не тупая. Но командир из тебя так себе.»       Урарака сцепила зубы и направилась на позицию. Раз все остальные роли уже распределены, значит ей предстоит быть разведчиком. С её причудой самое то.             Сенсоров у них в команде нет. Хотя Яомомо могла бы создать передатчики.       «А об этом ты не подумал. Какая неосмотрительность с твоей стороны!»       Очако похлопала себя по щекам. Сейчас не до этого. После боя будешь сочиться иронией. Сейчас необходимо найти противника и его укрытие.       Чёрт бы побрал этого Дэку.       Очако была в той стадии кипения, когда брань без проблем лезла ей в голову. Хотя Дэку достоин и более тяжелых словечек. Ах да… Что её останавливает?       Этот козёл! Он сам не дал ей никаких указаний, а когда они провалили испытание, он с видом великого мученика рассуждал о том, что тяжело быть в команде с некомандным игроком.       Как же он бесит!       Хорошо, что Айзава пресёк его нытьё и указал на недостатки. Хоть какая-то радость. Очако тоже попало от учителя, но она и не отпирается: действительно накосячила. Хотя на плане Дэку это всё равно никак не отразилось. Он налажал и без неё.       Но виновата всё равно Урарака, разумеется. Кто же ещё? Дэку что ли? Не-ет, он непогрешим. Он не может быть виноватым по определению. Что за глупости.       — Остынь, — прозвучало над ухом. Очако подняла взгляд и наткнулась на красные глаза Бакуго. Тот насмешливо глазел, видимо, развлекаясь. Смешно ему. Она тоже посмеётся, когда Кацуки будет в одной команде с Дэку. — Ты уже бутылку растерзала.       Очако моргнула. И перевела взгляд на свою руку, в которой сжимала бутылку из-под воды. Пластик треснул под напором сильных пальцев, а вода капала под ноги. Урарака настолько погрузилась в себя?       Она раздражённо метнула бутылку в мусорку. Отлично. Теперь ещё и без воды осталась.       — И долго я так стояла?       — Минут пять. И взглядом расчленяла задрота, — Кацуки всё ещё веселился. Теперь он тоже бесит. Как можно так нагло издеваться над ней, когда она в таком состоянии?       — Ты могла бы напрямую работать с хвостатой.       — Спасибо, очень полезно. Особенно уже после провала.       Улыбка сползла с его лица.       — Успокойся, — ну да, конечно, прямо сейчас станет спокойно по мановению волшебной палочки. Ещё добавь «успокоишься — поговорим». — Я тебя понимаю. Тоже охренеть как бесит этот задрот. Такую хуйню творит, — а, ого. Ладно, Бакуго не так уж и плох. — Просто у тебя такая смешная рожа сейчас. Злой хомяк.       «Урою гада.»       Очако больше не взвешивается каждый день. Весы вообще вызывают только тошноту и желание забиться в угол поныть о своей никчёмности. Тем не менее, Урарака знала, что постепенно возвращается к своему рабочему весу. Ей нравилось это ощущение. Когда ты твёрдо стоишь на ногах, когда в ударах есть вес, и когда майка не болтается бесформенным мешком.       Вряд ли она признает это вслух, но Урарака искренне рада вернуться к спортивным леггинсам. Дэку как-то раз странно смотрел на неё, а потом «случайно» сказал, что на худых ногах легинсы выглядят странно. И Очако, разумеется, послушала этого кретина! И новым атрибутом её спортивной формы стали свободные брюки.       Как же сильно этот человек влиял на неё…       Урарака медленно бродила по зимнему городу. Вечерний патруль выдался крайне спокойным, так что мысли невольно возвращались к бытовым вещам. Посвятив ещё пару минут недовольству своим прежним решениям, Очако плавно пришла к главной мысли: как же хорошо, что она вырвалась.       Страшно представить, что её могло ждать, если бы она до сих пор находилась рядом с таким человеком. Изо дня в день Очако просыпается и может дышать свободно. Тоска почти не сковывает сердце, а чаще всего отступает, стоит прийти к Цую. Разговоры ни о чём так здорово отвлекают. И залечивают душу.       Помогали и редкие визиты к Бакуго. Просто так она к нему не пойдёт, конечно. Но Очако уже научилась набираться достаточно наглости, чтобы попросить у него помощи в учёбе. Тот первое время ругался, но сейчас уже просто со своим излюбленным «ой, бля» садился за стол и доставал тетради.       Миямура-сан настроена оптимистично. Говорит, что всё идёт замечательно. Что Очако очень вовремя вырвалась, и вообще молодец, что осознала. Она хвалит пациентку, но сама Урарака не устаёт благодарить терапевта. И Цую. И Бакуго. И даже Дэку: спасибо, что так рано показал, какой он на самом деле. Наверное, будь Изуку более опытным в подобного рода вещах, Очако бы сейчас… Да кто знает, что было бы с ней сейчас.       — Урарака, пойдём с нами! Мы будем в приставку играть, — Киришима перед ней почти не нервничает. Интересно, его подослали как самого дружелюбного?       — Нет, спасибо за предложение, — Очако натянула на лицо дежурную улыбку и вернулась к своему занятию: разглядывать чайник, ожидая полной заварки чая.       — А ты, Бакуго? — стоит отдать Киришиме должное: его дружелюбная улыбка ни капли не померкла, стоило ему встретиться взглядом с Кацуки.       — Нет.       Эйджиро неловко кивнул и удалился с кухни. Очако бы позлорадствовала в другой ситуации, но сейчас хотелось лишь скорее поужинать. Тренировка выдалась на редкость выматывающей.       Бакуго достал тарелки и налил в них мисо. В рисоварке уже почти готов рис для карри. Урарака разложила столовые приборы на столе, разлила чай и уселась наконец за стол.       Очако и сама не заметила, как их сегодняшняя тренировка перетекла в совместную готовку. Но даже Бакуго был измотан настолько, что готовить одному было сложно. Они по очереди следили за супом, пока второй из них ходил в душ. Что оказалось крайне удобно. Уже спустя час они молча ели.       В кухню зашёл Дэку.       У Очако перехватило дыхание, но она почти сразу успокоилась. К чёрту Дэку. У нее в тарелке невероятно вкусное карри. Урарака краем глаза заметила, что Дэку достал из холодильника бутылку йогурта. О, ну да. Его любимая кисломолочная жижа. У Очако после его диет, кажется, выработалась непереносимость молока. И всего лактозосодержащего. Дэку в том числе.       Мидория почему-то не ушёл. Стоит у выхода и наблюдал. Возможно, хотел что-то спросить. Очако взглянула на Бакуго, но у того глаза пустые и уставшие. Дэку пошевелился на периферии зрения, постоял ещё минуту и ушёл. Звук лифта оповестил их, что он уехал наверх.       — И что это были за пиздострадания?       Очако подавилась от смеха. Дэку действительно выглядел так, будто ужасно мучается. Ещё бы это не была его очередная игра.       — Принцесса обиделась, её игнорировали целых пять минут.       — Как жаль, мы такие негодяи.       Они с Бакуго ухмыльнулись друг другу. Выглядели они сейчас, как две сплетницы. Но что-то в этом есть.       Вчера был день рождения. Очако отпраздновала его дома с родителями, а уже сегодня вернулась в Юэй. И хорошо бы лечь пораньше, чтобы не проспать. Но отчего-то стоять на холодной веранде хотелось как можно дольше.       Урарака куталась в плед, принесённый Шоджи, и с удовольствием слушала тихий рассказ Шинсо. Рядом сидел Бакуго и спокойно вглядывался в огни города вдалеке. Цую и Шоджи ушли давно, им обоим не по душе холод. А ребята наоборот решили выйти из гостиной. Кампус пестрил рождественскими украшениями.       Очако поняла, что за разглядыванием очередной игрушки, совсем упустила суть рассказа. Шинсо уже хрипло посмеивался, а Бакуго рекомендовал ему не вытворять что-то подобное в их общежитии. Что же там такого рассказал Хитоши, что лучше не делать этого?       Урарака прикрыла глаза и вдохнула запах хвои, витавший на веранде. Вчера привезли большую ель, и её иголки до сих пор лежали тут и там.       — Ну а ты, Урарака? — Очако резко вынырнула из своих мыслей и посмотрела на Джиро. Та понятливо кивнула и повторила. — Ты участвуешь в тайном Санте?       — А, нет, я даже и забыла о нём, — неловко посмеялась и спрятала нос в плед.       Ребята неторопливо обсуждали предстоящее рождество, экзамены, поездку к родителям. Про работу сегодня по негласному договору никто речь не заводил. Очако молча слушала, а на душе было спокойно.       В последнее время её круг общения сократился до этих людей. Без болезненных попыток наладить общение с прежней компанией не обошлось, конечно. Но Очако старательно била себя по рукам и завершала только-только начавшееся общение. Эти люди связывали её с главной головной болью — с Дэку. А раз она решила оборвать всё общение, то лучше и с остальными контакты прекратить.       Иногда Урарака скучала по дурачеству Ашидо. С ней невероятно весело ходить по магазинам и выискивать самые забавные вещицы. Скучала она и по Ииде. Но память о нём вызывала слишком много противоречивых чувств.       Не так она представляла себе последний год учёбы.       Но оно и к лучшему. Всё же приятнее проводить время с теми, кто не пытается тебя сломать.

***

      — Спасибо вам за всё, Миямура-сан. До свидания!       Очако глубоко поклонилась и с легкой душой вышла из кабинета врача. Сегодня у них был последний сеанс.       Урарака переезжает. Этот вопрос назрел ещё по окончании академии, но решился только сейчас. Целых два года ей потребовалось для решительного шага в новую жизнь.       У нее будет новый дом, новое место работы, новые знакомые. И от этого на душе стало ещё теплее. Весенний ветер легко играл с ее отросшими волосами.             Очако свободно провела пальцами от корней до самых кончиков, растрепав прическу ещё сильнее.       Где-то внутри нее радовалась маленькая девочка, когда-то мечтавшая вот так вышагивать в красивой одежде с прической и макияжем к дорогой машине.       Ну, эта мечта точно уже сбылась.       Урарака летящей походкой добралась до автомобиля и уселась на пассажирское сиденье. С губ не сходила счастливая улыбка.       — Держи, — ей на колени упал пакет из пекарни.       Очако благодарно чмокнула Бакуго в щёку и заглянула внутрь пакета. В нос тут же ударил аромат кленового сиропа с корицей. Урарака жадно вдохнула и, не удержавшись, подхватила пирожное. Съела его в два укуса и довольно зажмурилась. Настроение уже било все рекорды.       Кацуки аккуратно выехал с парковки на дорогу и прибавил звук музыки. Из динамиков доносилась ритмичная игра гитары и барабанов.       Очако не была любителем рока, но с каким-то трепетом всегда слушала песни в машине Бакуго. Тут и звук особенный, и атмосфера. Кацуки только и отшучивался, что у него руки не кривые, и он правильно настроил звук в колонках. Но Очако убеждена, что дело именно в самом Бакуго, сидящем рядом.       Они не болтали без умолку, не пытались заполнить каждую минуту чем-то. Приятно было просто сидеть и молчать о чем-то вместе.       Завтра она навсегда покинет Мусутафу. Они переедут в Сендай. Там Урараке предлагали работу ещё после выпуска, но она держалась за место в штабе Героя Дракона. И за Цую.       Теперь же Очако могла отправиться в самостоятельное плавание. Ее ждали новые возможности. И более редкие встречи с Асуи, хотя на поезде ехать до Сендая не так долго.       Урарака прикрыла глаза, слушая приглушённую брань Кацуки. Тот уже привычно ругался на тупиц за рулём, костерил светофоры и слишком наглых пешеходов. Бывали случаи, когда он останавливался и от лица про-героя устраивал лекцию очередным смельчакам, перебегавшим дорогу в неположенном месте.       «Такой ворчун, как дед старый» — думает Очако и чувствует, что скулы уже сводит от улыбок.       Манящий аромат выпечки убеждает Очако вытянуть второе пирожное.       — Ты до дома хоть что-то оставишь? — бурчит Бакуго и уверенным движением поворачивает руль. Очако на несколько секунд залипает на это и не успевает придумать ничего остроумного в ответ. Поэтому просто бросает:       — Ещё купишь.       Кацуки недовольно мычит, вглядываясь в дорогу. Останавливается на светофоре и неожиданно наклоняется к Очако, вовлекая ее в поцелуй. Не успевает Урарака ответить, как он возвращается в прежнее положение, нажимая на газ. Очако дует щёки и пристально вглядывается в профиль его лица. Если бы не был за рулём, она бы уже свое отвоевала.       — И что же это было?       — Дай хоть так попробовать, пока ты все не слопала.       Уголки губ сами собой снова растягиваются в улыбку. В голове десятки соблазнительных образов, но Очако лишь хихикает и отваривается. Дома продолжит. Экран телефона мигает. Урарака открывает оповещения и видит новое сообщение от Джиро. Та, к сожалению, уехала на другой конец Японии, так что общение свелось к обмену фотками в соцсетях и редким звонкам. Хотя Очако обещает себе как-нибудь съездить к Кьеке в гости. Она прислала видео с Момо, где они поздравляют Очако и Кацуки с переездом. Растроганная, Урарака отправляет им в ответ десятки сердечек и благодарностей. И даже шепчет «спасибо» экрану, вновь просматривая видео.       — Ты слышал их? Как мило!       — Ага, пиздец как. Мы ещё не приехали туда.       — Это мелочи, — нараспев произносит Очако. Они снова встали на светофоре, и Урарака пользуется моментом, чтобы мягко поцеловать Бакуго в уголок губ. Тот довольно усмехается и смотрит хитро-хитро. У Очако от предвкушения щекочет в животе. Хочется всего и сразу.       Они неслись сквозь город, в котором взрослели, и в последний раз ловили все эти виды. Может, жизнь ещё занесет их сюда, но пока о подобном думать не хотелось. Ведь здесь и сейчас у них другие заботы.       Очако осматривала знакомые улицы, магазины и кафешки. Тут был офис Жирножвача. А через две улицы раньше было агентство Ночноглаза. Вот вывеска круглосуточного магазина, где они грелись во время ночного патруля. А через квартал стоял автомат с самым вкусным лимонадом, который она только пробовала.       Взгляд упал на плакат с рекламой каких-то духов. Рекламировал их герой Дэку.       От его вида сердце уже не заходится в частом ритме. По коже не ползёт противная дрожь. Эти глаза уже не вызывают прежних чувств, лишь слегка колышут старые воспоминания.       После выпуска из академии они виделись дважды. И ни разу не говорили. Очако даже не сворачивала со своего пути, завидев его. Проходила мимо так, будто они не знакомы. В первый раз было сложно. Во второй уже много проще. Сейчас, кажется, она это сделает без проблем.       Урарака постаралась сделать всё, чтобы вычеркнуть из жизни и Дэку, и Ииду, и Тодороки. И их всех. Теперь было намного меньше друзей. И доверять людям стало всё-таки сложнее.       Но пройдя такой длинный путь, Очако искренне счастлива, что в итоге оказалась именно тут. И особенно радует, что весь этот путь она прошла бок о бок с Цую и Кацуки.       С ними на душе легко.