То, что осталось

Рука Гарри исчезала. Не растворялась. Не превращалась в свет или тьму. Она просто переставала быть. Пальцы — один за другим — исчезали в ладони Гермионы, будто их никогда не существовало. Но она всё ещё чувствовала тепло. И это было хуже всего. — Нет… — прошептала она, сжимая его руку сильнее. — Я не отпущу… Гарри смотрел на неё. И в его глазах больше не было ни света, ни тьмы. Только он. Настоящий. Впервые за всё это время. — Ты уже держишь не меня, — тихо сказал он. Слёзы текли по её лицу, но она даже не пыталась их остановить. — Это ты! Я знаю, что это ты! Он едва заметно улыбнулся. — Я тоже так думал. Пауза. И затем — чуть тише: — Пока не стало слишком тихо. Гермиона сжала его руку так сильно, что побелели пальцы. — Мы найдём способ! Мы всегда находили! Он покачал головой. — Не в этот раз. Вокруг них — в том пустом, невозможном месте — начали появляться трещины. Но не как раньше. Эти трещины не вели наружу. Они вели… в ничто. И это ничто становилось ближе. — Оно уже здесь, — сказал Гарри. — Я держу его. — Тогда держи! — почти закричала она. — Держи, пока я— — Я не держу его снаружи. Она замерла. — Я держу его внутри. Тишина. И только тогда она поняла. Он не был мостом. Он стал дверью. И если она останется открытой — исчезнет всё. — Гермиона, — тихо сказал он. — Посмотри на меня. Она не хотела. Но посмотрела. И увидела, как его лицо начинает терять чёткость. Черты размывались. Как воспоминание, которое забываешь. — Если ты не отпустишь… оно пройдёт через тебя, — сказал он. — Мне всё равно. — Мне — нет. Пауза. — Пожалуйста. Её руки дрожали. — Я не смогу… — Сможешь. Он сделал шаг ближе. И на секунду — мир стал таким, каким он был раньше. Хогвартс. Тепло. Свет свечей. Смех. — Помни это, — сказал он. — Я буду помнить тебя! Он улыбнулся. — Это одно и то же. И тогда — она отпустила. В реальности — всё остановилось. На долю мгновения. Гарри стоял в центре разрушающегося пространства. Один. Тьма вокруг него замерла. Свет исчез. Фигуры уже почти растворились. И трещина — была открыта. Он закрыл глаза. И впервые — за всё время — вдохнул. По-настоящему. — Ну что ж… — тихо сказал он. Пауза. — Тогда давай. И он сделал шаг вперёд. В трещину. Мир… не взорвался. Не исчез мгновенно. Он… остановился. Как будто кто-то нажал паузу. А затем — очень медленно — начал возвращаться. Свет снова стал светом. Камни — камнями. Воздух — воздухом. Фигуры исчезли. Без следа. «Исправленные» упали на пол. Как будто проснулись. Рон резко вдохнул. Невилл закашлялся. Кто-то закричал. Кто-то заплакал. Хогвартс был… снова Хогвартсом. Гермиона стояла одна. В том месте, где всё закончилось. Или началось. Она не двигалась. Не плакала. Не говорила. Просто смотрела туда, где была трещина. Но теперь — там ничего не было. Даже пустоты. Как будто её никогда не существовало. Как будто… ничего не произошло. Кроме одного. Она закрыла глаза. И попыталась вспомнить его лицо. Голос. Смех. Но воспоминания… скользили. Как вода сквозь пальцы. — Нет… — прошептала она. Она схватилась за голову. — Нет, нет, нет… Она знала. Это была цена. Не смерть. Хуже. Отмена. Мир был спасён. Но так, будто он никогда не был нужен. И Гарри… не умер. Он просто… никогда не существовал. Позже никто не мог объяснить, что произошло. Говорили о странном дне. О провале в памяти. О чувстве, что что-то было не так. Но никто не помнил, что именно. Кроме неё. Иногда. Во сне. Или в тишине. Когда мир замирал на секунду. Она чувствовала это. Пустое место. Форму отсутствия. Как будто кто-то должен был стоять рядом. Всегда. Однажды вечером она сидела у окна. Смотря на Запретный лес. Ветер тихо шелестел листьями. Всё было спокойно. Нормально. Правильно. Слишком правильно. Гермиона закрыла глаза. И почти— почти— услышала голос. "Помни." Она резко вдохнула. Слеза скатилась по щеке. — Я помню, — прошептала она. Хотя уже не была уверена… кого. И где-то — не в мире, не вне его, не в тьме, и не в свете — что-то остановилось. Не исчезло. Не вернулось. Просто… ждало.