Часть 6

Замок в предрассветный час был погружен в особенную, гулкую тишину. Портреты спали, привидения, видимо, тоже разлетелись по своим тайным углам. Только мои шаги отмеряли путь до третьего этажа. Луна уже была там. Она стояла возле статуи, которую назвала Борцисом, с интересом рассматривая астролябию в его руках, и что-то тихо напевала. В полумраке коридора, Луна казалась призрачным видением. — Доброе утро, Луна, — тихо здороваюсь с ней, подходя ближе. Повышать голос в это время не хотелось совершенно. — Привет Гарри. Ты пришел минута в минуту, это очень нравится Нарглам. Если бы ты опоздал, то они могли бы начать потешаться над тобой, — она улыбнулась своей фирменной, слегка отрешенной улыбкой. — Сначала были мозгошмыги, потом рогатые кракклы, теперь нарглы, — перечисляю названия мифических существ, которые слышал только от Луны и не встречал нигде больше. — Сколько ещё фантастических тварей ты знаешь? — Много, — с каким-то даже детским самодовольством отозвалась моя девушка. — Про нарглов мне папа рассказал. Он тоже много знает про магические народы. Про кракклов я узнала от фэй, у них целая война была за озерные и болотные цветы. Генерал рогатых кракклов тогда применил хитрый стратегический ход и смог отстоять плавающие цветы для своего народа. — Понятно, — Луна оставалась Луной, к этому стоило привыкнуть. В конце концов я сам, в разговоре с Дафной, признал, что она просто невероятно волшебная, больше многих других. — Тебе стоит описать эту войну, уверен, ты станешь невероятно популярной. — Люди мне не поверят, — на меня махнули рукой, совершенно при этом не обидевшись. — Ты же не веришь. — Не верю, — отрицать очевидное было глупо. — Но о книге подумай. Чем-то это напоминает Батрахомиомахию, она же Война Мышей и Лягушек, очень забавная поэма, которую считают пародией на знаменитую Илиаду. Все же не обязательно верить в написанное, чтобы наслаждаться книгой. И в каждой сказке есть урок. — Хм-м… — она действительно задумалась. — С этой стороны я не думала. Надо будет попробовать. — Что насчет мозгошмыгов? — спрашиваю для поддержания разговора, пока мы спускались с третьего этажа в холл Хогвартса. На удивление в коридорах нам до сих пор никто не встретился. Как будто все специально решили не мешать нам в нашем маленьком свидании. Ну или просто никто не верил, что правила будут нарушаться в столь ранний час. — А их я сама открыла, — Луна мечтательно улыбнулась. — Я правда пока не могу их увидеть, только почувствовать. Но папа обещал разработать специальные очки, которые могли бы помочь увидеть всех чудесных существ. — Если он сможет, я бы купил у него подобные очки, — киваю ей. — Хотя я бы не считал этих «мозгошмыгов» живыми существами, пока ты не получишь доказательства обратного. Я сам долгое время считал себя проницательным, пока не оказалось, что это просто талант в магии разума. Ты тоже можешь иметь талант в каком-то редком направлении, не осознавая того и выдавая свои ощущения за неких невидимых существ. Луна остановилась на середине лестничного пролета и посмотрела на меня с нескрываемым любопытством. — Талант? — переспросила она, словно пробуя это слово на вкус. — Это очень интересная теория, Гарри. Гермиона наверняка была бы в восторге, она любит упаковывать чудеса в аккуратные коробочки с подписями. Но это не очень похоже на меня. — Действительно, — я усмехнулся. — Ты слишком волшебная для этого. — И горжусь этим. На этом разговор сам собой прекратился. Не могу ничего сказать про Луну, но мне было о чём подумать. В чем-то все эти рассуждения отдавали философией. Что было первым: курица или яйцо? Я талантлив в магии разума и поэтому проницателен, или я всегда был проницательным и это позволило мне легче овладеть магией разума? Вопрос может показаться странным, но я сам всегда думал, что талантливые волшебники всегда немного безумны. Именно их безумие, их личное мироощущение и мировосприятие определяло то, насколько они талантливы в волшебстве. Если же следовать формальной логике, то это волшебство искажало их мышление, сводя с ума. Вот и получается одно из двух. Либо магия подчиняется четким законам и влияет на рассудок мага. Значит слишком могучая магия опасна для целостности личности, что даже звучит жутко. Либо же все границы исключительно в нашей голове и на самом деле любой маг может творить все, что ему заблагорассудится. Лишь бы он сам был уверен в том, что творит. Простое размышление о подобных концепциях, с описанием проблемы и разных вариантов, может стать очень интересной теорией в магической науке. Ну или в магическом искусстве, в зависимости от того, что является правдой. С другой стороны, подобная теория рискует расколоть общество, породив то самое разделение на ремесленников и творцов, что будут воспринимать магию по разному и по разному же её преподавать. Ну или я просто слишком сильно себя накручиваю. Благо Луна не мешала мне размышлять, и мы молча дошли до Темного Озера. На этом все мои теории стоит пока отложить в сторону и сосредоточиться на путешествии в подводное царство. — Вода холодная, — заметила Луна, присев на корточки у самой кромки озера и опустив в воду пальцы. — Русалки наверняка уже проснулись. Они любят холодную воду по утрам, это делает их чешую более блестящей. Я достал из кармана два пузырька с отмеренной порцией жаброслей. Помимо этого я трижды произнес заклинание Игниментория, создав три «тени огня», по одной нам с Луной и одну в подарок подводным жителям. — Чары защитят нас от холода, но есть ещё вопрос с одеждой, — ещё одним взмахом палочки я превращаю сгустки призрачного огня в огненные венцы, что можно было надеть на голову. — Как минимум стоит скинуть мантии и ботинки. В идеале было бы превратить повседневную одежду в плавательные костюмы. Знаешь нужную формулу? — О, я знаю лучше! — Луна вскочила на ноги и достала палочку. — Папа научил меня заклинанию, которое он придумал для экспедиций. Правда, он искал морщерогого кизляка на побережье Ирландии, но для нашего случая тоже подойдёт. Она взмахнула палочкой, описывая в воздухе сложную спираль, и произнесла нечто, совершенно не похожее на латынь, скорее что-то из кельтского или валлийского диалектов. Её школьная форма начала меняться, ткань стала более плотной и гладкой, приобретя серебристый отлив, напоминающий рыбью чешую. Юбка превратилась в удобные облегающие брюки, а блузка — в нечто среднее между водолазкой и гидрокостюмом. — Впечатляет, — признаю я, рассматривая результат. — Твой отец определённо талантлив. Можешь повторить на мне? — Конечно, только стой смирно, я боюсь ошибиться с размером, — Луна подошла ближе и повторила заклинание. Ощущение было странным, словно одежда становилась второй кожей. Когда трансформация завершилась, я обнаружил себя в похожем серебристом костюме. Ткань точно не была обычной, даже на ощупь. Более того, она казалась как будто живой, что могло быть правдой. Незавершенное превращение в трансфигурации вполне в состоянии создать «живой», в смысле из живого мяса и внутренних органов предмет обихода. Но это не то, о чём я хотел бы думать. — Готов? — спросила Луна, уже надевая огненный венец на голову. В предрассветных сумерках призрачное пламя делало её похожей на какую-то водную фею из старых легенд. — Почти, — я протянул ей пузырёк с жаброслями. — Выпьем одновременно. Эффект начинается через минуту, так что у нас будет время войти в воду. Мы синхронно опрокинули содержимое пузырьков. Вкус был отвратительным, что-то среднее между тухлой рыбой и болотной тиной. Луна, впрочем, даже не поморщилась, я же только дернул щекой. Занятно, что магические зелья, по крайней мере те, что можно было получить в Хогвартсе, были всегда отвратительны на вкус. Не знаю, сделано это специально, чтобы школьники не хлестали зелья вместо газировки, либо же моя теория о связи мироощущений волшебников и их магии имеет место быть и такая склочная ведьма как Снейп, просто не может варить не отвратительные зелья. В качестве эксперимента можно было бы попросить сварить её что-то нейтральное или даже приятное на вкус, но с характером декана Слизерина она меня скорее проклянёт, чем поможет в исследованиях. За этими размышлениями мы вошли в воду. Вопреки ожиданиям вода не была холодной или неприятной. Тень от огня надежно оберегала от холода, создавая впечатления будто я вхожу в теплый бассейн. Это было даже приятно и возможно, хотя вряд ли, в будущем я ещё использую его для подводных прогулок. Вряд ли потому, что гулять лучше в теплых водах южных морей, где и живность под водой поинтереснее, да и сама вода прозрачна и красива, а не та муть, что ожидает нас в Темном Озере. И раз уж я все равно планирую отправиться в ту же Колхиду, то можно будет и поплавать по разным южным морям. Мы зашли по пояс, когда жабросли начали работать и начались изменения в теле. Шея начала гореть, словно кто-то проводил по ней раскалённым ножом. Я инстинктивно схватился за горло и почувствовал, как кожа расходится, образуя жаберные щели. Дышать обычным способом становилось всё труднее. — Ныряем, — прохрипел я, и мы одновременно погрузились под воду. Первый вдох под водой всегда пугающий. Разум кричит об опасности, инстинкты требуют немедленно вынырнуть. Но потом вода проходит через жабры, и мироощущение изменилось. Озеро оказалось совсем не таким мрачным, каким казалось с поверхности. В глубине царил приглушённый зелёный свет, пронизанный редкими солнечными лучами. Водоросли колыхались в невидимых течениях, создавая причудливые узоры. Стайки мелких серебристых рыбок проносились мимо, сверкая чешуёй. — Красиво, — голос Луны под водой звучал странно, булькающе, но понятно. — Смотри, там кто-то плывёт. Я повернулся в указанном направлении. К нам приближалась группа русалок, три фигуры. С длинными волосами темно зеленого, похожего на тину оттенка. Кожа у них была серой, как у утопленников, и даже на «человеческой части» тут и там можно было увидеть рисунок чешуи. Их лица тоже были не такими прекрасными, как в маггловских сказках, скорее дикими, с желтоватыми глазами навыкате и острыми зубами. Северные русалки, называемые «селки» и «мерроу» были далеко не красавицами, в отличии от южных сирен, чья красота могла посоперничать и с вейлами. Северные же русалки больше напоминали рыб, чем девушек с рыбьим хвостом, но даже так, их линия крови могла породить довольно могущественных волшебников, отчего министерство магии было вынуждено вести с подводным народом осторожную дипломатию. — Приветствую вас, жители озера, — я попытался говорить как можно вежливее, надеясь, что мой булькающий голос не звучит слишком нелепо. — Мы пришли с миром и с подарком. Я протянул вперёд третий огненный венец. Русалки переглянулись, щёлкая и булькая на своём языке. Наконец одна из них, что выделялась ожерельем из странных камушков на шее, подплыла ближе и осторожно взяла венец. — Тепло хорошо, — произнесла она на ломаном английском. — Вы ученики сверху. Зачем пришли? — Любопытство и желание познакомиться, — ответила Луна, подплывая ближе без малейшего страха. — У вас очень красивые волосы. Это из-за специальных водорослей? Русалка моргнула, явно не ожидая такого вопроса. — Водоросли… да. Особые водоросли растут глубоко. Волосы крепче, длиннее. — А можно их увидеть? — с энтузиазмом спросила Луна. Русалки снова защёлкали между собой. Та, что держала огненный венец, наконец кивнула. — Можно. Вас пустят в город. Но сначала имена. Я Меркус, страж западной воды. — Луна Лавгуд, Слэ Беге, — моя девушка представилась титулом, которым её величали Фейри. Мы заранее не обговаривали, как именно будем представляться, но раз уж она решила сделать это так, то мне стоит взять с неё пример. — Гарри Эванс, оруженосец Диан Кехта, член Дикой Охоты, титулованный Волк, также известный как Полумертвый, — титул у меня получился даже слишком длинным. Кто бы знал, как по-идиотски это звучит, но брать на себя смелость и не упоминать что-то из «титулов» я очень опасался. Фейри могут обиду помнить долго и мстить за неё жестоко. Надо будет на ближайшем пиру уточнить у Диана, что я обязательно должен упоминать, а что можно опустить. Хоть древний бог и был любителем всяких интриг, была небольшая надежда, что он не станет ради шутки требовать полного титулования, и не придумает парочку титулов ещё сверху. Русалки замерли. Меркус медленно моргнула своими желтоватыми глазами, а две другие русалки синхронно отплыли на пару метров назад. — Дикая Охота… — прошептала Меркус, и в её голосе появились совсем другие нотки. Не страх, нет, скорее… уважение? — Старейшины говорили. Давно не слышали рога Охоты. Очень давно. — Охота периодически собирается, но только ради развлечения, а не серьезного дела, — было что-то странное в том, чтобы вот так рассуждать о великих мистических силах. Как будто о погоде говорим, а не о могущественных богах, которым от скуки некуда себя девать. Продолжать дальше жаться к берегу было бессмысленно, а потому нас сопроводили в подводный город. Сразу вести нас к местному правителю никто не стал, не положено. Поэтому пока Меркус уплыла на доклад, заодно унося врученный заранее подарок, мы с Луной поплыли смотреть на местные водоросли, которые русалки использовали в качестве косметики. Плантации водорослей располагались на окраине подводного города, в неглубоком каньоне, защищённом от лишнего света. Две наши сопровождающие довольно охотно рассказывали и о том, как они готовят косметику и что ещё интересного у них тут есть. Нас вообще не воспринимали как чужаков, наверное из-за связи с Хогвартсом. Уверен, что основатели позаботились хоть о каких-нибудь договорённостях с соседями. Поэтому не только сопровождение, но даже просто встречные русалки и тритоны относились к нам более или менее дружелюбно. С интересом расспрашивая и охотно отвечая на вопросы. Нам даже знаменитого кальмара показали, что помахал нам щупальцем и даже с интересом потыкал кончиком одного из них в Луну. Судя по всему его, как и прочих подводных жителей, очень заинтересовали наши венцы, но из нас двоих именно Луна показалась ему более дружелюбным существом. По крайней мере меня его щупальца даже не коснулись. Вообще кальмар оказался на удивление общительным существом. Он даже попытался что-то изобразить щупальцами, то ли танец, то ли какой-то знак. Луна ответила ему замысловатым жестом, который, по её словам, означал «доброе утро» на языке водных спрутов. Ни подтвердить это, ни опровергнуть не могли даже русалки, но кальмар определённо остался доволен. — Вас готовы принять, — Меркус появилась так внезапно, что я едва не дёрнулся. В воде русалки двигались совершенно бесшумно, используя какую-то свою магию. — Следуйте за мной. Хозяйка озера ждет. «Хозяйка», да? Смотрю у почтенных народов довольно часто главной является женская, а не мужская фигура. Наследие богини Дану, что породило владык всех земель современных Англии, Шотландии и Ирландии? Или просто мне до сих пор не встречался владыка мужчина? Мысли эти были сейчас совершенно не к месту, но помогали немного отвлечься и успокоиться перед встречей с очередным непонятным магическим существом. Пускай подводный народ и близко не так могущественен как Туата Де Дананн. (прим. ав. Туата Де Дананн буквально значит «племя богини Дану. Общее название для многих легендарных существ. По сути своей это боги Ирландии и четвертое племя, правящее землёй (люди были шестым племенем). У меня «ирландские боги», разошлись по всей земле современной Великобритании) Наконец мы достигли того, что можно было назвать дворцом. Массивное сооружение из чёрного камня, украшенное жемчугом и странными светящимися кристаллами. У входа нас ждали два тритона с копьями из заострённых костей — видимо, местная стража. Внутри дворец оказался ещё более впечатляющим. Высокие своды терялись в зеленоватой мгле, колонны были покрыты резьбой, изображающей сцены из подводной жизни. Наши венцы создавали причудливую игру света и тени, отчего казалось, что резные картины живые и шевелятся. В центре главного зала на троне из гигантской раковины восседала русалка, заметно отличающаяся от остальных. Её волосы были не тёмно-зелёными, а серебристыми, почти светящимися. Кожа имела перламутровый оттенок, а глаза были не жёлтыми, а глубокого синего цвета. На шее висело ожерелье из чего-то похожего на застывший свет. Скорее всего это очень чистые полупрозрачные кристаллы, хотя с магией все может быть. Лицо хозяйки озера все так же не походило на сирен, она была уроженка северных вод. Но даже несмотря на не самое красивое лицо, силу этого существа было сложно не признать. — Приветствую тебя, Луна из рода Лавгуд, названная феями Слэ Беге, — голос хозяйки озера звучал как далёкое эхо. — Приветствую тебя, Гарри, кровь Эванс, оруженосец древнего целителя, волк Охоты. Мы с Луной синхронно поклонились, насколько это вообще возможно под водой. Я ещё подумал, что Луна названа «из рода Лавгуд», так как носит фамилию отца, а я лишь «кровь», так как это фамилия матери. Не настолько уж их общество феминистично, как я недавно думал. Ну или я опять себя накручиваю посторонними мыслями. — Приветствуем вас, владычица озера, — ответил я, стараясь соблюсти протокол. — Благодарим за гостеприимство. — Меня зовут Муиргель, — русалка слегка наклонила голову. — Я правлю этими водами уже три столетия, с тех пор как предыдущий владыка ушёл в Глубокий Сон. Давно у нас не было гостей из Охоты. — Мы пришли сюда сами по себе, а не от чьего-то имени, — тут же делаю уточнение, чтобы на нас не повесили чужие обязательства или, что ещё хуже, не попытались использовать нас в какой-нибудь большой интриге. — Понимаю, — Муиргель кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Молодые волки предпочитают охотиться в одиночку, прежде чем присоединиться к стае. Это мудро. Но даже одинокий визит несёт в себе значение. Озеро помнит. — Озеро помнит многое, — неожиданно вмешалась Луна, подплывая чуть ближе к трону, глаза её в этот момент сияли немногим меньше диадемы. — Оно помнит, как первые студенты переплывали его на лодках. Помнит слёзы Ровены, когда она хоронила дочь. И помнит песни, которые пели русалки до того, как люди построили замок. Муиргель внимательно посмотрела на мою спутницу, и что-то изменилось в её выражении лица. — Ты видишь больше, чем положено людям, дитя Луны. Вода признаёт в тебе родственную душу. Текучую, изменчивую, но всегда остающуюся собой. — Вода очень умная, — согласилась Луна. — Она знает, как обтекать препятствия, не теряя своей сути. Я наблюдал за этим странным диалогом гадая, что тут происходит. Ясно, что за этими, на первый взгляд несвязными словами, есть обширный контекст, которым я не владел, но хотелось бы знать о чём они говорят хотя бы в общих чертах. А ведь я выбрал место для нашего свидания чуть ли не случайно. Сейчас же в пору думать, что Луна специально все подстроила ради этой встречи. Хоть верить в подобные теории заговора просто глупо, как и подозревать в чем-то Луну. Она скорее просто слишком волшебна для того, чтобы строить сложные планы и длинные интриги. — Под водой всё выглядит иначе, — между тем заметила русалка. — Свет преломляется, звуки искажаются, даже время течёт по-другому. Это хороший урок для молодых магов: помнить, что существует множество способов видеть реальность. — Или множество реальностей, которые можно увидеть, — добавила Луна, рассматривая светящиеся кристаллы на колоннах. — Папа говорит, что каждое существо живёт в своём собственном мире, просто иногда эти миры пересекаются. — Твой отец мудр, хотя люди на поверхности считают его… эксцентричным, — в голосе Муиргель послышалась нотка веселья. — Мы читаем его журнал. Иногда в воду попадают обрывки «Придиры». Особенно нам понравилась статья о министре магии, который пытает гоблинов. Чудная картина, я бы хотела увидеть это вживую. — Я передам папе, что у него есть читатели под водой, — серьёзно сказала Луна. — Он будет очень рад. Может быть, он даже напишет статью о подводных садах. Ваши водоросли действительно впечатляют. Мне в подобной ситуации оставалось только головой покачать. Идея, что русалки читают «Придиру», была странной. Хотя за это утро произошло столько странностей, что впору считать все странное нормальным. Мы говорили ещё некоторое время, пока в зал не внесли подаренную подводному народу диадему из призрачного огня, которую Луна торжественно надела на владычицу озера. Больше всего это походило на коронацию, что мне не очень-то понравилось. Особенно в контексте слов Муиргель, сказанных на прощание: — Озеро запомнит ваш дар и ваш визит, Дитя Луны и Лунный Танцор, — уже это прозвище было поводом напрячься. Меня когда-то так назвала Луна, но тогда я не придал этому значения. И вот теперь этот «титул» повторился. Что же стоит за этими словами? Надо будет потом поговорить с Луной об этом. — Запомнит и отдарится в ответ. Сделанное добро всегда вернется добродетелью, иногда в тридцать, а иногда и в сто крат. — Не стоит, — я ответил чуть ли не быстрее, чем осознал её слова. — Это был подарок, а не товар на продажу. Мы не рассчитывали на ответные дары. Разве что вы разрешите нам иногда приходить в гости в ваши владения. Говоря это сам я думал, что вряд ли хоть когда-нибудь спущусь в это озеро повторно. Просто чтобы мне «в сто крат» не вернули подарок, что бы это не значило. Да и с тем, чтобы погружаться под воду в других местах теперь стоит подумать. — Вы всегда будете желанными гостями в наших водах. И вы, и ваши дети, — она махнула рукой, отчего вода вокруг нас пришла в движение, как бы закручиваясь вокруг небольшим коконом. — И больше вам не потребуются травы, чтобы плавать под водой. Либо же ходить по воде, как посуху. — Спасибо, — мне оставалось только поблагодарить её. Физическая невозможность утонуть, благодаря ли ходьбе по воде или водному дыханию. Жирный подарок и очень уж похож на благословение, которое Король Артур получил от Девы Озера. Вряд ли Муиргель была той самой девой, все же Артур был из Уэльса, а мы сейчас в Шотландии. Но сама параллель напрягает. Да и возможность ходить по воде сейчас куда чаще ассоциируется с другим персонажем. Иисус Христос пешком шел по волнам галилейского моря. Как бы от всего этого проблем не возникло. Меньше всего я хочу, чтобы меня объявили новым мессией. Как я неоднократно замечал: «последний спаситель человечества плохо закончил».