Часть 28 \ нахождение убежища.

Кассиан.

Отряд лазутчиков Кассиана настигла та же участь, что и многие другие в этой грязной войне. Не героическая гибель в открытом бою, а резня в тумане. Они были на задании — заснять новые позиции артиллерии мятежников в лесистых холмах. И угодили в классическую ловушку: их заманили в узкую лощину, а потом ударили с двух склонов. И не просто стрелковым огнём. Среди нападавших был Бездыхий. Он не убивал. Он калечил. Создавал зоны разрежённого воздуха, отчего у людей лопались барабанные перепонки и они, давясь, теряли ориентацию. А потом в дело шли штыки и клинки. Кассиан видел, как один за другим падают знакомые лица — угрюмый егерь, вечно ворчавший на пайки, юный паренёк из деревни, впервые взявший карабин месяц назад. Он отстреливался, отползал, но понимал — это конец. Его прижали к скальному выступу. Последний патрон в револьвере щёлкнул по наковальне. Он отшвырнул оружие, выхватывая нож. Перед ним было трое, и у всех в глазах читалось усталое, профессиональное намерение убить. И тогда случилось чудо. Не с небес. С воздуха. Самый крупный из нападавших вдруг замер, его лицо исказилось. Он судорожно раскрыл рот, пытаясь вдохнуть, но не мог. Его товарищи обернулись в растерянности. И в этот миг с верхней кромки обрыва спрыгнула фигура. Небольшая, стремительная, в камуфляжном плаще с капюшоном. Она приземлилась бесшумно и, не замедляясь, прошла мимо задыхающегося солдата, легким, почти небрежным движением руки проведя по его горлу чем-то блестящим. Потом — рывок ко второму. Тот попытался выстрелить, но его рука вдруг дернулась в сторону, будто её отклонил невидимый порыв ветра. Лезвие блеснуло снова. Третий солдат опомнился и выстрелил в новоприбывшего. Пуля, казалось, попала в цель, но фигура лишь качнулась, будто её толкнули, и продолжила движение. Невидимый удар сжатого воздуха сбил стрелка с ног, и через секунду он тоже затих. Туман и пороховой дым медленно рассеивались. На земле лежали три тела. А перед Кассианом стояла девушка. Она скинула капюшон. Темно-рыжие волосы, коротко остриженные, лицо с острыми скулами и широко расставленными серо-зелёными глазами, в которых читалась не жестокость, а предельная концентрация. На её щеке была свежая ссадина от рикошета или удара, но она не обращала внимания. — Ты Кассиан? — её голос был низким, хрипловатым от напряжения. — Да... а ты? — Зовут Лира. Я... с Элио. Он задерживается. Разбирается с тем, кто создавал эту воздушную блокаду. — Она кивнула в сторону, где ещё несколько минут назад стоял вражеский артизан. Там теперь была тишина. — Можешь идти? Кассиан попытался встать и застонал. Пуля пробила ему икру навылет. Кость цела, но мышцы были разорваны, а кровь текла ручьём. — Вижу, что нет, — констатировала Лира. Она быстро осмотрела рану, достала из походной сумки жгут и наложила его выше раны. — Держись. Надо выбираться отсюда, пока не подошли другие. Она, несмотря на свой хрупкий вид, оказалась невероятно сильной. Она взвалила Кассиана на плечи он был легче после сухого солдатского пойка и понесла его вверх по склону, выбирая путь с удивительной уверенностью. Она двигалась не как солдат, а как часть самого леса — используя каждый выступ, каждое дерево как укрытие. Они встретили Элио через полчаса. Он вышел на тропу перед ними, вытирая окровавленный кинжал о мох. Его лицо было спокойным, но в глазах стояла усталость. — Справился? — спросила Лира. — Справился. Он больше никого не задушит, — коротко ответил Элио. Его взгляд перешёл на Кассиана. — О, лазутчик. Опять влип. Давай посмотрим. Он сменил жгут на профессиональную перевязку, предварительно промыв рану. Боль была адской, но Кассиан стиснул зубы. — Куда меня? — пробормотал он. — Мой отряд... — Твоего отряда больше нет, — безжалостно, но не зло сказал Элио. — Выжившие разбежались. Тебя будут считать погибшим. Это к лучшему. У меня есть адрес получше. Знакомый тебе портовый великан с больной ногой и ангелом-хранителем в фартуке. Путь до церкви-крепости занял два дня. Элио и Лира несли Кассиана на импровизированных носилках, меняясь, и продолжали быть настороже. Лира почти не говорила, только прислушивалась к ветру, к шорохам, как будто читала по воздуху опасность. Кассиан узнал от Элио, что она — Бездыхая, одна из тех, кто отказался служить орденам или Конклаву, предпочтя сражаться за свой, внутренний кодекс чести. Она и Элио нашли друг друга в тенях этой войны. Когда они наконец увидели крепость на холме, Кассиан почувствовал облегчение, смешанное со стыдом — он возвращался калекой. Адриана они нашли на стене, на его посту. Он стоял, опираясь на парапет, его широкая спина была чуть ссутулена, а правая нога, хоть и прямая, явно причиняла ему неудобство. Он повернулся на шорох и замер. Сначала не поверил своим глазам. — Кас? Чёрт возьми... живой? Элио и Лира помогли внести Кассиана внутрь, в их общую с Илианой ризницу. Илиана, увидев нового раненого, мгновенно переключилась в режим «медсестры», но в её глазах светилось облегчение за Адриана — его друг вернулся. Пока Илиана и Элио оказавшийся весьма искусным в траволечении занимались ногой Кассиана, Адриан сидел рядом на своём матрасе, его лицо было серьёзным. — Рассказывай. Кассиан, стиснув зубы от боли, пока Элио накладывал швы, коротко описал засаду. — Бездыхий... они теперь как грибы после дождя, — мрачно сказал Адриан. — Баст докладывал, что их всё чаще ставят на зачистки. — Не все, — тихо сказала Лира, стоявшая у двери, на страже. Она впервые заговорила не по делу. — Некоторые из нас помнят, для чего было дано это знание. Не для удушения в окопах. Элио закончил, вытер руки. — Готово. Кость цела, мышцы срастутся. Но хромота, возможно, останется. Месяц, не меньше, на восстановление. — Он посмотрел на Адриана и Кассиана. — Двое хромых разведчиков. Забавно. Элио и Лира пробыли в крепости три дня. Элио помогал в госпитале — его знания трав и необычные методы (иногда с лёгким применением Искусства для снятия боли или ускорения сращивания костей) творили маленькие чудеса. Лира помогла усилить систему оповещения — она расставила на подступах «воздушные ловушки» — незаметные нити, колебания которых она могла уловить за сотни метров. Вечером накануне их ухода они все собрались в ризнице: Адриан, Илиана, Кассиан, Элио и Лира. Ели простую похлёбку, пили крепкий чай. Было тихо, почти по-домашнему. — Завтра уходим, — сказал Элио, ломая хлеб. — Дела на западе. — Охота продолжается? — спросил Кассиан, уже догадываясь. Элио кивнул, его веснушчатое лицо осветила странная, невесёлая улыбка. — Охота... меняет характер. Стало тише на некоторых участках фронта. Не потому, что все вдруг стали миролюбивыми. А потому, что некоторые очень шумные охотники... вдруг лишились голоса. Или головы. Он посмотрел на них, и в его серых глазах читалось нечто важное. — Мой брат, Атлас, вышел на тропу. Не ту, что в лесу. Ту, что ведёт к тем, кто сидит в тёплых кабинетах и рисует на картах красные круги вокруг таких мест, как ваша деревня, или тот монастырь в горах. Он... исправляет картографические ошибки. В комнате повисло тяжёлое, понимающее молчание. Они все знали, о ком речь. Об архитекторах страданий. — Значит, будет легче? — тихо спросила Илиана, держа руку Адриана. — Легче? — Элио усмехнулся. — Война не кончится в одночасье. Но... станет честнее. Без этих... гнилых шестерёнок, которые всё усложняли. Теперь будет просто страх, злоба и грубая сила против грубой силы. А с этим, — он посмотрел на Адриана с его твёрдым взглядом, на Кассиана с его неугомонными глазами, даже на Илиану с её тихой силой, — с этим вы уже умеете справляться. Вы — выживальщики. А мы... мы санитары этого безумия. Подрезаем самые ядовитые побеги. На следующий день они ушли на рассвете. Лира кивнула на прощание. Элио обменялся с Адрианом и Кассианом крепкими, короткими рукопожатиями. — Берегите друг друга, — сказал он просто. — И слушайте ветер. Если станет совсем тихо... это может быть знаком. Знаком, что большая игра подходит к концу. Или к новой, более страшной развязке. Будьте готовы к обоим вариантам. Они растворились в утреннем тумане, как и пришли. А в каменной церкви остались двое раненых друзей, одна сильная женщина и тихое, новое знание: где-то там, в самом сердце тьмы, идёт своя, тихая война. И они, сами того не зная, были её частью. Теперь им предстояло дождаться её исхода, зализывая раны и готовясь к тому, что придёт после тишины.