Часть 38 \ Эпилог \ Возвращение к началу

Бастиан.

Особняк Щедронов так и стоял заброшенным на окраине столицы. После войны его несколько раз пытались продать, но слухи о том, что там «нечисто», и мрачная слава Оскара отпугивали покупателей. Он стал призраком в камне. И призраки в нём действительно были. Не в мистическом смысле. В смысле эха. Остаточного следа сильнейших эмоций, боли и безумия. Те, у кого была чувствительность ,как у Делоры или Каллисты, проходя мимо, чувствовали ледяной озноб и слышали отголоски — звук падающего тела, тихий, безумный смех, скрип пера по бумаге. Дух Бастиана если духом можно назвать сгусток незавершённой боли, невысказанных мыслей и чудовищной логики, застрявшей в момент смерти не упокоился. Он вернулся туда, где началось его падение. В особняк. Он блуждал по пустым залам, не видя и не слыша ничего из реального мира. Он был заперт в своей последней, страшной формуле: «Эффективность – максимальна. Человеческая компонента – исключена». И там, в вечных сумерках забвения, он нашёл другой дух. Дух Оскара. Холодный, расчётливый, лишённый даже тени раскаяния. Они не общались. Они составляли компанию в своём безумии. Два гения, два монстра, отец и сын, навеки запертые в каменной ловушке своего наследия. Они были призраками не людей, а идей — идеи абсолютного контроля, абсолютной власти, абсолютного отрицания всего человеческого. И в этой странной, ужасной гармонии они наконец обрели то, что искали при жизни: чистую, неомрачённую сантиментами совместную работу. Вечно планируя в пустоте несуществующие войны, ставя неосуществимые эксперименты над фантомами. Их особняк стал их вечной лабораторией, их вечной тюрьмой и их вечным, леденящим душу памятником тому, во что может превратиться разум, потерявший связь с сердцем. А внизу, в портовых городах и горных долинах, жизнь, которую они пытались отрицать и контролировать, шла своим чередом. Шумная, несовершенная, полная любви, боли, роста и надежды. И эхо их безумия в пустом особняке было лишь тихим, страшным напоминанием о цене, которую заплатили те, кто выбрал иной путь. И о том, что свет, даже самый крошечный, как пламя свечи в детской комнатке или смех ребёнка в саду, всегда сильнее самой глубокой тьмы.