Глава 3. Президентский люкс в коллекторе

Гермодверь старого бункера поддалась с таким скрежетом, будто мы вскрывали гробницу. Я навалился на неё всем весом, чувствуя, как протестуют мышцы, а потом втащил Никс внутрь. Засов лязгнул, отсекая нас от сырых тоннелей и воя сирен. Здесь пахло пылью, машинным маслом и застарелым одиночеством. Я нащупал тумблер на стене и с силой ударил по нему кулаком. Под потолком с мерзким гудением замигала пара тусклых желтых ламп, выхватывая из темноты голые бетонные стены, ржавый верстак и продавленный диван в углу. — Добро пожаловать в президентский люкс, — бросил я, опуская вибрирующий кейс на металлический стол. Никс не ответила. Она сползла по стене, оставляя на бетоне влажный темный след, и сдавленно зашипела. Оранжевая шерсть на её боку слиплась от крови, дыхание стало коротким, рваным. Вся её былая стервозность куда-то улетучилась, оставив только израненного зверя, загнанного в угол. — Так, рыжая. Снимай плащ. Я подошел к ней, сдергивая со своего пояса флягу с тем самым дешёвым пойлом, о котором мечтал еще пару часов назад. В аптечке под верстаком должна была заваляться пара бинтов, если крысы их не сожрали. — Не трогай меня, блохастый, — огрызнулась она, рефлекторно дернувшись в сторону, но тут же захлебнулась сухим кашлем. — Заткнись и не дергайся, — я грубо, но стараясь не задеть рану, стянул с её плеч тяжелую, промокшую ткань. — Если ты здесь сдохнешь, мне придется тащить твой труп наружу, а я сегодня уже натаскался тяжестей. Она сверкнула на меня зелеными глазами, в которых плескалась такая концентрированная ненависть, что ею можно было резать сталь. Но сопротивляться не стала. Под плащом обнаружилась облегающая черная майка, сейчас насквозь пропитанная кровью. Пуля прошла по касательной, распоров плоть вдоль ребер. Выглядело паршиво, но жить будет. Если, конечно, не подхватит заражение крови от дерьма из коллектора. — Будет больно, — предупредил я, откручивая крышку фляги. — Пошел ты нах... Я не дал ей договорить, щедро плеснув алкоголь прямо на рану. Никс выгнулась дугой, её когти со скрежетом впились в бетонный пол, высекая искры. Она зарычала — утробно, дико, обнажив острые клыки, но не издала ни крика. — Терпи, лиса. Инквизиторские пули часто травят магической дрянью. Алкоголь хоть немного это выжжет. Пока я накладывал тугую повязку, мы находились так близко, что я чувствовал её прерывистое дыхание на своей шее. Запах мокрой шерсти, меди и тех самых приторных духов, которые теперь казались не раздражающими, а... живыми. Я поймал себя на мысли, что эта рыжая зараза вызывает во мне не только профессиональное желание свернуть ей шею. Грёбаный адреналин. Затянув узел, я отстранился и тяжело сел на пол напротив неё, прикладываясь к фляге. Спирт обжег горло, выбивая остатки мелкой дрожи из рук. Я молча протянул флягу ей. Никс недоверчиво скосила глаза, но взяла металлическую емкость дрожащей лапой. Сделала большой глоток, поморщилась, обнажив зубы, и вытерла губы тыльной стороной ладони. — Спасибо, — процедила она так тихо, что я едва расслышал за гулом генератора. — Забудем, — я кивнул в сторону стола, где кейс продолжал ритмично пульсировать золотистым светом. Руны на его поверхности теперь складывались в сложный, переплетающийся узор, похожий на карту ночного неба. — Лучше скажи, ради чего мы чуть не сдохли. Мы оба уставились на артефакт. В тусклом, грязном свете бункера его чистое свечение казалось чужеродным, почти гипнотическим. — В клане «Пепла» говорили, что это просто груз, — хрипло произнесла Никс. Она с трудом поднялась, опираясь рукой о стену, и прихрамывая подошла к столу. — Старая безделушка на продажу богатеньким извращенцам из Верхнего города. Но боссы лгали. — Боссы всегда лгут, — хмыкнул я, вставая рядом с ней. — Вопрос в том, что внутри. Я протянул руку и коснулся светящихся рун. Они были теплыми, как живая плоть. Стоило моим пальцам скользнуть по гладкому металлу, как в голове вдруг зазвенел тонкий, пронзительный звук, а замки кейса с сухим щелчком отскочили сами собой. Крышка медленно приоткрылась, выпустив в спертый воздух бункера сноп золотых искр и запах... чистой, первозданной магии. Никакого озона. Никаких сточных канав. Мы с Никс переглянулись. В её глазах отражалось то же самое первобытное чувство, что сейчас холодным узлом стянуло мои внутренности. Мы только что вскрыли ящик Пандоры, и наш неоновый Ист-Ривер уже никогда не будет прежним.