Глава 2. Ржавчина и поцелуй ищейки

Мы не бежали — мы летели, сбивая дыхание и расплескивая лужи, которые в неоновом свете мигалок казались лужами крови. За спиной выли сирены, а над головой, где-то в вышине между облезлыми небоскребами, хлопали лопасти полицейского вертолета. — Налево! — крикнул я, едва не поскользнувшись на гнилой доске. — Там старый спуск в коллектор! — Он завален! — огрызнулась Никс, но послушно свернула. — Грёбаный волк, если мы там застрянем... — Заткнись и беги! — я перехватил кейс поудобнее, чувствуя, как он тянет руку. Артефакт внутри вдруг начал едва заметно вибрировать. Хреновый знак. Впереди действительно чернел провал старого спуска, заваленный мусором и ржавыми решетками. Но у меня не было выбора. Я со всего маху впечатался плечом в старую дверь, гнилое дерево хрустнуло, и мы кубарем покатились вниз, в темноту. Сверху бахнуло. Тяжелый, раскатистый звук выстрела магического ружья. Камень над головой брызнул крошкой. Инквизиторы не шутили. Мы приземлились на что-то мягкое и вонючее. Я зашипел, чувствуя, как старый шрам на бедре отозвался острой болью. Глубоко внизу, в коллекторе, царила абсолютная тьма, нарушаемая только тусклым светом моего тактического фонаря. — Ты жива, рыжая? — прохрипел я, поднимаясь и отряхивая грязь с плаща. Никс сидела неподалеку, привалившись к стене. В свете фонаря её оранжевая шерсть казалась грязной и тусклой. Она тяжело дышала, прижимая лапу к боку. — Вроде... — выдохнула она, морщась. — Этот ублюдок... задел. Я посветил на неё. На её плаще, чуть ниже ребер, расплывалось темное пятно. Пуля пробила ткань и, похоже, зацепила мясо. Крови было немного, но идти быстро она теперь не могла. — Твою мать... — я сплюнул на бетон. — Только этого не хватало. Теперь ты балласт. — Заткнись, Кас! — в её глазах вспыхнул опасный огонек, и она дернулась было к своему клинку, но тут же охнула и осела назад. — Я... я могу колдовать. Почти. — Почти не считается, Никс. Если нас прижмут, я не буду тебя тащить. Поняла? Она промолчала, только сжала челюсти так, что скрипнули зубы. Мы побрели вглубь тоннеля. Вокруг воняло сыростью, плесенью и чем-то еще, более древним и опасным. Шаги гулко отдавались от сводов. Где-то наверху, далеко, всё еще выли сирены, но здесь, внизу, время будто остановилось. Кейс в моей руке завибрировал сильнее. На его гладкой поверхности проступили тонкие, светящиеся руны. Я остановился, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Ты видишь это? — тихо спросил я. — Вижу... — прошептала Никс, подступая ближе. Её глаза расширились от удивления и страха. — Это... это не просто артефакт. Это ключ. — Ключ от чего? — я почувствовал, как сердце забилось чаще. Глупое, жадное сердце. — От чего-то... старого. Инквизиция охотится за ним не просто так. Артефакт вдруг перестал вибрировать и начал тихо, ритмично пульсировать мягким, золотистым светом. Пульсация была... успокаивающей. Странно успокаивающей для этого проклятого места. — Мы не можем здесь оставаться, — сказала Никс, с трудом отрывая взгляд от кейса. — Наверху нас ищут. Нам нужно... безопасное место. — Безопасное место в Ист-Ривере? Ты смеешься? — я горько усмехнулся. — Здесь нет безопасных мест. Только временные убежища. Я посмотрел на неё. Раненую, грязную, но всё еще гордую лисицу, которая только что чуть не убила меня, а теперь была моей единственной надеждой на спасение. А я — её. Грёбаная ирония судьбы. — Ладно, — сказал я, перехватывая кейс поудобнее. — Идем. У меня есть одно место на примете. Старый бункер Клана «Когтя». Там нас не найдут. По крайней мере, не сразу. Мы побрели дальше в темноту, освещаемые только тусклым, пульсирующим светом артефакта. Мы были врагами, но теперь нас связывало что-то большее, чем просто ненависть. Нас связывала общая тайна и общий страх. И, возможно, что-то еще, о чем я пока боялся даже думать.