Глава XI. Обжигающие шрамы.

      Проснулась я от резко ударявших в глаза солнечных лучей. Прикрывая глаза ладонью, я приподнялась с кровати и огляделась. Голова буквально раскалывалась от боли, когда я пыталась вспомнить что-либо из происходившего со мной в последние минуты? Часы? Дни? Я не знаю; последним моим воспоминанием была публичная казнь мятежника Люциусом. После этого — лишь туман в голове, отчего я и решила временно оставить попытки вернуть себе память. Такое со мной уже происходило и, если ничего в этот раз не поменяется, память должна будет вернуться ко мне сама по себе. Сейчас же важнее понять, где я и что делать дальше.              Комната была покрыта светлыми тонами — бежевые стены, нежно-белые простыня и одеяла, полупрозрачная кружевная штора справа и слева от кровати. Не знаю, по какой именно причине, — то ли из-за отсутствия излишней роскоши, — хотя, для меня и такая комната была невероятной роскошью после жизни в практически мёртвом мире вокруг вампирской империи — то ли из-за тёплой, будто бы человеческой, атмосферы, царившей в помещении — но мне сразу показалось, что эта комната принадлежит не вампиру. Нет, конечно, кровососы считают весь мир принадлежащим себе, а людей — своей собственностью, но на данный момент, как мне показалось, тут проживал человек.              Что меня обеспокоило, так это тот факт, что на мне не было никакой одежды. Прикрываясь одеялом, я продолжала осматривать комнату в попытке увидеть свои вещи или ещё что-либо, что сможет мне помочь сейчас или в будущем.              Помимо кровати, здесь из мебели был только письменный столик в одном углу — стол был забит баночками, в которых была видна жидкость самых разнообразных цветов, а чуть выше висели два закрытых настенных шкафчика — и прижатый к противоположной стене шкаф. “Вот там и могут находиться мои вещи” — подумала было я, когда раздался скрипучий звук движения дверной ручки. Спустя одну или две секунды с трудом отворилась и сама дверь.       В комнату вошла девушка, которую я, несмотря на приличную головную боль, к которой я за эти дни уже, казалось бы, начала привыкать, узнала моментально — это была Алекса, с которой мы виделись прошлым вечером. Если это было прошлым вечером, конечно... Не знаю, сейчас у меня нет уверенности в том, сколько времени я пробыла без сознания.              — О! Ты наконец-то проснулась, Мика. — добродушно произнесла она, войдя в комнату с небольшим металлическим тазом в руках, заполненным одеждой. — Хозяин всё не мог дождаться твоего пробуждения. — Алекса с улыбкой смотрела на меня пару секунд, после чего опустила таз на край кровати, из-за чего я теперь могла вблизи увидеть и рассмотреть некоторые из находившихся там вещей. Определённо, женские, но точно не те, в которых я была вчера. — Я принесла тебе от Императора некоторые вещи из тех, что пошили по твоим меркам. — взглядом она указала на таз и кивнула.              — Х-хорошо... Только, можешь рассказать, как я тут оказалась? — отвлёкшись от вещей к девушке, спросила я. Однако, без надежд на полный пересказ событий, приведших к этому — за этим нужно было идти к Люциусу и я осознавала сей факт.              — Неделю назад тебя принёс сюда господин и оставил у меня в кровати... Ты, видимо, потеряла очень много крови, раз столько времени провела без сознания.              — Подожди... — правой рукой я схватилась за голову, левой — за нижнюю часть своей шеи: до ключицы оставалось пару сантиметров. От резких движений руками одеяло, прикрывавшее секундой ранее мою грудь, спало на кровать, но это сейчас меня не заботило.              Ладонью я почувствовала две ещё не затянувшиеся ранки на шее. Точно такие же у меня были после укуса Люциуса в день нашего знакомства. Он опять это сделал? Я не помню, но это было бы самым логичным объяснением в такой ситуации.       Одновременно боль поразила и голову, будто бы сжимая её проволокой по всему радиусу, чуть выше глаз, и те самые раны на шее — боль была резкой, точно такой же, как и во время первого укуса, но в несколько раз сильнее. Теми же ощущениями отдалась и правая рука. Отдёрнув её от своей макушки, я поднесла внутренней стороной ладони к глазам, которые были еле открыты из-за сильнейшей боли. Но даже этого было достаточно, чтобы увидеть у себя на запястье ещё две ранки с кроваво-красными центрами и чуть посиневшей кожей вокруг. От этого вида у меня ещё и закружилась голова, хоть и несильно. Мгновение спустя точь-в-точь такую же боль, как в шее и в запястье, я почувствовала ещё в нескольких местах своего тела. О боже, неужели это всё — следы его укусов?..              — Ох, снова... — удручённо и чуть подавленно произнесла Алекса, отходя от кровати к письменному столику в углу.              Взяв пустой шприц в настенном шкафчике — случайно я заметила, какое множество ещё таких же оставалось лежать там — и начала смешивать в нём содержимое нескольких стеклянных баночек, стоявших на поверхности стола. Держа шприц в руке, Алекса развернулась лицом ко мне и сделала несколько шагов в мою сторону.              — Не бойся, Мика, это... — она чуть приподняла руку со шприцом, показывая мне то, о чём говорит. — Это поможет.              Я не знала, что и из каких ингредиентов она пытается сделать, но была вынуждена довериться. В конце концов, несмотря на все мои мучения, Люциус по какой-то непонятной мне причине хотел, чтобы я продолжала жить.       Не уверена, смогла бы я в принципе в таком состоянии сопротивляться, но я не стала пытаться. Подойдя ко мне вплотную, она уколола меня в ключицу, вводя всё содержимое шприца в мой организм. После конца инъекции она сразу же отшатнулась и ринулась к столу за чем-то.       Этого я уже не видела — всё моё тело захватила сильнейшая боль, которая на секунду, будто бы, заменила меня саму в моих голове и теле. В эту самую секунду я не слышала даже своего крика, который был, — я в этом абсолютно точно уверена — как мне кажется, весьма громким и пронзительным. Это — худшее чувство, что я испытывала за всю свою жизнь.       Тем не менее, после крика боль прошла. Абсолютно вся боль покинула меня; вместо неё пришло опустошение. Я не могла связать и двух слов у себя в голове, не говоря уже о том, чтобы произнести что-то, что было бы достаточно членораздельным. Я просто опустила свою голову вниз и с открытым ртом, откуда сразу вывалился мой язык, глазела на бывшее когда-то кристально белым одеяло. Теперь же на нём виднелись некоторые капли крови, — во время своего крика я, взявшись руками за голову, расцарапала ногтями себе левую щеку — смешивающиеся со слюной, падающей из моего рта. Слюна, впрочем, тоже была с примесью крови — об этом говорил слегка алый оттенок.       До моего плеча дотронулась Алекса и уложила обратно на кровать. Нет, я не ощутила её прикосновений и лишь строю предположение, отталкиваясь от того, что я оказалась в лежачем положении на кровати. Самостоятельно я не могла пошевелить ни одной своей конечностью, даже кончики пальцев были неконтролируемы мною.       Я лежала на подушке и смотрела в потолок с языком, конец которого продолжал лежать вне ротовой полости, — сейчас он находился у меня на губах — пока Алекса не вернула его в положенное природой место. Затем она закрыла мне рот и прикрыла глаза, опустив мне веки. Я не в силах сделать движения даже ими, просто лежала. Но...       Но боли не было. Она действительно ушла. Но... Вместе с тем, не было вообще ничего. Никаких эмоций. Не было не то, чтобы эмоций... Мне просто будто бы отключили мозг. Выходит... “Лекарство” действительно сработало?       

***

             Спустя некоторое время я моргнула. Это будто бы одарило меня новыми силами, и я сумела открыть рот, выпустив тихий стон. Не знаю, сколько времени прошло после укола, но по ощущениям прошла целая вечность, не меньше. Хотя, не думаю, что я долго лежала, так как слышала напевающий какую-то, стоит признать, красивую песню на неизвестном мне языке голос Алексы. Спокойная песня звучала как детская колыбельная и действительно будто усыпила бы меня, не будь я сейчас в таком состоянии.       Она, по всей видимости, не услышала моего стона — либо же он оказался слишком тихим, либо никакого стона не было вовсе и мне всего лишь послышалось. В любом случае, никакой реакции от Алексы не было.              Спустя пару минут — в этот раз я считала секунды, чтобы иметь хотя бы небольшое подобие контроля над ситуацией — я превозмогла над собой и чуть повернула голову влево. Там я увидела Алексу, сидящую за столом на невысоком деревянном стуле. Что именно она делала, мне видно не было, но песня уже успела закончиться.              — Хозяин... — зевнув и потянувшись, она тихо и протяжно произнесла это слово. — Почему она Вам так нравится?.. Я стану лучше... — теперь в её тоне была слышна небольшая грусть. Опустив руку со стола под него, она расставила ноги и продолжила говорить. — Обещаю, она не нужна Вам... Я сделаю всё, чего Вы пожелаете.              Я, догадываясь, что она собирается делать сейчас, пыталась отвернуться, но ничего из этого не вышло. Более того, даже закрыть глаз я не могла — силы вновь покидали меня, причём очень резко.              — Она не нужна Вам, господин... У В-вас есть я... — послышались тихие вздохи Алексы. — Не заменяйте меня, прошу...              Наблюдение за тем, как почти незнакомая мне девушка удовлетворяет себя — не то занятие, которым мне хотелось бы заниматься в своей жизни в принципе и уж тем более сейчас, когда мне нужно было продолжать бороться с Люциусом. Но и сделать ничего я не могла.              — Ах, хозяин! — она продолжала произносить это слово, изредка заменяя его именем кровососа.              Меня в этот момент одновременно пугала и шокировала одержимость Алексы этим вампиром... Как можно было так относиться к твари, терроризирующей человечество? Я не знаю, что нужно было сделать с этой девушкой для такого. Мне стало жалко её и, вместе с тем, — боязно, так как я понимала, на что может пойти человек из-за своей одержимости кем или чем-либо.       Я всё ещё не хотела наблюдать за происходящим и пыталась дальше отвернуться, либо же хотя бы закрыть глаза, пока её вздохи уже успели перейти в стоны и заполонить собою комнату. Сил не хватало даже для того, чтобы даже любой, самый тихий и простой, звук вырвался из моего горла. Хотя, даже если бы у меня была такая возможность, я бы не стала ничего говорить из-за слишком большой неловкости впоследствии.       Так продолжалось ещё пару минут, когда мне, в конце концов, удалось закрыть глаза. Голова, однако, оставалась в том же самом положении, что и была ранее. Когда, спустя ещё некоторое время, Алекса закончила, я лишь надеялась на то, что она не заподозрит моего “пробуждения”, если это вообще можно называть таковым.       

***

             Следующим днём действие лекарства отпустило меня и, хотя небольшая усталость оставалась, я могла контролировать своё тело. Алекса же либо игнорировала, либо действительно не знала о том, что я видела вчера. Любой из этих вариантов меня устраивал.       Вечером она нарядила меня в длинное голубоватое платье без бретелек, заканчивавшееся сразу после груди. Как она убеждала меня, это должно было понравиться Люциусу. Моего мнения об этом, конечно, не спрашивали.              — Ты ему уже понравилась, теперь нам просто нельзя разочаровывать господина... — продолжала повторять она, пока решала, что мне надеть.              Мне не понять мышления этой девушки, ни за что — настолько желать прислуживать вампиру и делать всё для того, чтобы ему понравилась другая девушка. И, я уверена, видя это в её глазах, что она искренне пыталась добиться этого.       Хотя, во мне ещё теплилась небольшая надежда на то, что это всё — снова контроль Люциуса и Алекса, на самом деле, не сошла с ума. Она становилась всё меньше и меньше, но ещё держалась в моём мозгу. “А может, всё-таки есть шанс вернуть ей человеческое мышление?” — именно эта мысль иногда мелькала у меня в голове.              Мне не то чтобы нравилось, как Алекса пыталась продать — а по-другому я назвать это не могу — меня кровососу. Особенно после того, что послужило причиной моего текущего состояния — воспоминания потихоньку начинали возвращаться ко мне. Вернее, не совсем воспоминания — кадры из того вечера. Не было никакого движения или перехода между ними — просто статичные изображения иногда вставали у меня перед глазами. На одном из таких Люциус, облизывая свои клыки, смотрел мне прямо в глаза. На его лице, практически полностью покрытым кровью с верхней губы до подбородка, читалось наслаждение от происходящего. Сами губы у него были открыты так, будто бы он говорил мне что-то, чего я уже не могла услышать.              От такого моя ненависть к нему только возросла, но, даже так, мне было необходимо встретиться с ним. Во-первых, неизвестно, когда память полностью вернётся ко мне, а Люциус — единственный, кто мог помочь мне с ускорением этого процесса. И, во-вторых, для того, чтобы отомстить этой твари, мне необходимо было приблизиться к нему. Это позволит мне узнать о слабостях, как его, так и всех вампиров в принципе, и, может быть, даже усмирить его бдительность.              Риск же... Конечно, был, но разве это имеет значение? Если у Люциуса есть желание помучить меня, покалечить или даже убить, то он в любом случае сможет это сделать. Он без проблем сможет достать меня в любом уголке своего замка, города и даже всей империи. Так, какой смысл прятаться или избегать его? Если уж и умирать, то я предпочту сделать это в борьбе.              Алекса, не обращая внимания на моё недоумение, вывела меня из замка к реке за ним. Ради этого мы даже покинули границы города — на удивление, стражники никак не препятствовали нам. По всей видимости, их заранее предупредили об этом. Ещё большее удивление у меня вызвал тот факт, что стражниками были два молодо выглядевших человека, на поясах которых свисали ножны со вставленными внутрь саблями.              То есть... Вампиры сами дали оружие людям и поставили этих самых людей охранять себя? И люди спокойно согласились на это, даже не пытаясь сбежать или хотя бы сопротивляться? Может, это я просто такая идиотка, которой необходима свобода... Я не знаю. Просто не понимаю местных людей.              Может, у меня всё-таки получится убедить их? Нет. Я снова наступаю на те же грабли — в этот раз я иду одна до самого конца. Единственная помощь, которую я могла бы получить от них — это оружие, но и с этим я буду разбираться самостоятельно.       Конечно, теперь я могла бы подумать, что есть возможность сбежать. От вампиров мне не уйти, но от людей — вполне. Может, у меня даже получилось бы, но нет. Я никуда не уйду, пока не отомщу за погибших близких.              Хотя, будучи честной сама с собой, у меня и при желании сбежать, скорее всего, не вышло бы. Даже несмотря на людей у выхода из города, за те пару минут, которые мы с Алексой шли от ворот замка до поста стражников, я видела множество вампиров на улицах. Более того, большинство из них, по какой-то причине, выглядели... Безопасными, что ли?              Не могу подобрать более подходящего слова, но, судя по рассказам о жизни людей в прошлом, которые я слушала от старшего поколения... Вампиры сейчас были такими же, как и люди тогда. Проходя мимо одно из заведений на окраине города, я заметила молодого парня-кровососа, сидящего за столиком и держащим в руке деревянную кружку с неизвестным содержимым, в сопровождении невероятно похожей на себя самого девушки. Настолько они были похожи, что я приняла их за близнецов.              На их лицах не было ни капли злости или каких-либо негативных эмоций, даже когда я проходила мимо них и на секунду пересеклась взглядами с парнем, а, скорее, наоборот — царило умиротворение. В голосе подошедшей официантки-человека также не чувствовалось негатива; он был полон доброжелательности. Во мне же в этот момент кипела ярость вперемешку с ненавистью. Почему, по всей видимости, одна я презираю кровососов в этом месте?              — Красиво смотрятся вместе... Думаю, из них хорошая пара. — заметив мой интерес к ним, произнесла Алекса.              Эта её фраза ещё сильнее выбешивала меня. Нет, слова ею не были произнесены с грубостью или чем-то подобным — меня выводил из себя сам факт, что она думает о таких вещах в отношении вампиров. И собственные мысли тоже выбешивали меня — как можно обманываться внешним видом этих тварей? Необходимо помнить, что это — отвратительные животные, с которыми я должна продолжать бороться.       После этого между мной и Алексой не было и малейшей попытки завести диалог до того момента, пока мы не оказались на берегу небольшой речки. Говоря честно, вид здесь был красивым, а воздух — приятным и, совсем слегка, обжигающим лёгкие, но я всё ещё понятия не имела, зачем здесь нахожусь. Меня вели на встречу с Люциусом, так, неужели, он где-то вблизи?              — Скажи же, Мика, как здесь хорошо! — подходя к краю речки и на ходу снимая с себя обувь, восклицала Алекса. Спустя секунду она сидела на берегу, свесив ноги в воду.              — Да... — подойдя и встав у неё за спиной, я пыталась высмотреть Люциуса. И, несмотря на то, что его самого я не увидела, результат это принесло — левее на противоположном берегу лежало комом несколько дорогих вещей. — Но... Ты же говорила, что мы идём к твоему императору? — немного саркастично произнесла я; в ответ Алекса лишь тихо промычала, глядя на чистую гладь воды.              Спустя секунду вдалеке в воде показались приближавшиеся к берегу волны, будто бы там кто-то плавал. Ещё спустя секунду из воды выглянула крупная голова и мощные плечи. Конечно, это был именно он — вампир, из-за которого я сейчас здесь и находилась.       Алекса сразу же позвала его по имени, — вернее, по своему любимому обращению — но кровосос и головой не дёрнул, продолжая выходить из воды на берег. Вспомнив про лежавшую на земле одежду, я сразу же отвернулась и прикрыла глаза рукой. Увидеть обнажённого вампира — не одно из моих желаний. Алекса же, что меня нисколько не удивило, продолжала смотреть на него.              — Вот и он... — на вздохе произнесла она, разговаривая будто бы сама с собой.              — Ты свободна, Алекса. — голос Люциуса показался мне особенно грубым даже по сравнению с его обычным тоном. — Мы вернёмся через час-полтора. Можешь отдохнуть до тех пор.              — Да, господин. — надев туфли обратно, Алекса послушно быстрым шагом начала возвращаться обратно к замку.              Я же снова осталась с этим кровососом один-на-один. В последний раз это закончилось очень плохо для меня, что он задумал теперь? Не знаю, но уверена, что ничего хорошего. Отступать, впрочем, нельзя.              — Долго ты восстанавливалась... Помнишь что-нибудь? — его голос будто бы чуть смягчился после того, как мы остались вдвоём, но всё равно чувствовалась раздражённость. Причины я не понимала, ведь он сам пригласил меня сегодня.              — Очень... Смутно. Почти ничего не помню. — пусть это было и не совсем правдой, так как самое главное я уже знала, но говорить ему об этом пока не стоит. Интересно послушать, что он мне расскажет.              — И что, хотела бы ты узнать это? — нескончаемым эхом в моих ушах раздавались слова Люциуса.              Я хотела ответить ему что-нибудь, но не успела — уже мгновение спустя сам вампир, надев на себя халат и, возможно, бельё, сидел около меня на земле и чуть снизу смотрел в мои глаза, продолжив говорить.              — Покажешь мне свои шрамы? — он странно улыбнулся, левой рукой дотрагиваясь до нижней части моего живота через тонкую ткань платья.              — Ч-что ты делал со мной? — заикаясь, всё-таки смогла произнести я, будучи ошарашенной его поведением.              — Восстанавливал себе силы после драки. Её-то ты хотя бы помнишь, Мика? — вампир продолжал щупать мой живот, не обращая внимания на дискомфорт, ощущаемый мной — не замечать его он не мог. Когда его пальцы дотрагивались до небольших ран от укусов, я тихо постанывала от болезненных ощущений.              — П-помню...              — Замечательно.              — Но это не даёт тебе права так поступать! — на очередном стоне боль оказалась настолько сильной, что я закричала и попыталась отойти от вампира.              — Не сопротивляйся. — второй рукой он удерживал меня на месте. — Я имею право поступать с тобой так, как мне захочется. — произнеся это, вампир быстро облизнул клыки. — Ты — моя собственность, не забывай об этом.              Меня охватила паника; перед глазами снова начали вставать кадры из того вечера. Он снова собирается повторить это со мной? Только бы не это — слишком болезненным было восстановление от такого, — сам процесс, вероятно, также не самый приятный, но этого я не помнила — и терять ещё несколько дней, лёжа в постели, — не хотелось.              — Не бойся — я не голоден сейчас. И не стану тебя кусать так быстро после предыдущего раза. — Люциус притянул меня к себе на колено, игнорируя мои попытки сопротивляться. Как только его бедро соприкоснулось с моей кожей, — пусть и через платье — меня будто бы обдало огнём, снова.              — Отпусти меня... — прошипела я, изо всех сил стараясь выбраться из его хватки.              — Перестань, Мика. Сиди спокойно и тогда я отвечу ещё на часть твоих вопросов. Согласна? — испытывающе заглянул вампир мне в глаза. Я не чувствовала себя комфортно в таком положении, но ответы мне были нужны как воздух.              — Почему ты хочешь этого?              — Понимаешь ли, Мика... — он слабо, но вполне слышимо, усмехнулся. — Вампиры и люди внешне очень похожи, не считая отдельных мелких деталей. Именно по этой причине я, помимо интереса к представителям своего вида, вампирам, могу испытывать влечение и к человеческим особям. — В это мгновение меня чуть не вырвало. Люциус... Он действительно это сказал, и это — ужасно.              Конечно же, вампирам люди нужны в том числе и для этого — это было очевидно, но... Приятнее от этого не становится.              — Не нужно этого. — по моему лицу кровосос, вероятно, понял всё, что я думаю по этому поводу. — Относись к этому проще; можешь даже принять мои слова за комплимент.              — Это... Мерзко. — несмотря на необходимость продолжения общения с ним, молчать я не собираюсь и буду говорить то, что думаю, ему в лицо.              — Весь наш мир в таком случае мерзок, не находишь? — он улыбнулся так, словно моё отвращение приносило ему удовольствие — Я, впрочем, считаю наоборот и вижу в этом прелесть.              Я ничего не понимала из его слов — жар вновь охватывал меня. Почему, стоит мне приблизиться к Люциусу или дотронуться до него, как всё тело начинает жечь?              — Мне... жарко. — мне резко поплохело от такой температуры. Тепло теперь исходило не только от ноги Люциуса, но и от его груди, выглядывавшей из его халата. Нет... Теплота выходила из каждой клетки его тела, обволакивая моё собственное. Больше всего на свете мне сейчас хотелось уйти от него. Настолько далеко, насколько это возможно в принципе. И хотелось ещё сильнее, чем обычно.              Но я не могла.              — Ты чрезмерно тяжело переносишь сближение с вампирами... — его голос прозвучал хмуро. Что происходило у него на лице, я не знаю, так как не могла открыть глаза. — Видимо, я слишком тороплюсь.              Мгновение спустя я упала на землю, но упала с радостью — состояние моё медленно, но начало улучшаться, я чувствовала это. Через некоторое время, открыв глаза и приподнявшись, причина стала понятной. Люциус отошёл от меня на дерево на противоположном берегу и с улыбкой смотрел на меня оттуда, сидя на одной из толстых веток. Вот бы он сейчас свалился...              — Не волнуйся. Твой организм привыкнет и перестроит кожаную оболочку так, чтобы не было таких ситуаций. — спокойно произносил он, но голос его стал чуть громче, видимо, чтобы я могла чётко услышать всё на расстоянии.              — Что это значит?              Несмотря на то, что я всё ещё чувствовала слабость в теле и не могла кричать, вампир всё расслышал и моментально ответил.              — Думаю, стоит начать с самого начала. — в его голосе я почувствовала расслабленность — впервые за сегодняшний день. Впрочем, секунду или две спустя напряжение вернулось, будучи ещё сильнее. — Ты точно заметила, что везде в замке сильно теплее, чем на улице. Также, ты и ранее встречалась с ситуациями, похожими на произошедшую минуты назад. Может, ты провела некоторые логические связи и догадалась, в чём причина? Не то, чтобы я много ждал от людей, но, быть может, тебе удастся удивить меня?              — Это каким-то образом связано с вампирами... — помолчав некоторое время, размышляя об этом, я в конце концов ответила. — Может быть, вам для жизни необходимы более высокие температуры и в замке они как-то поддерживаются? Но это не объяснило бы то, что только что произошло со мной... Нет, я не знаю.              — Близко к действительности. — удовлетворённо проговорил Люциус. — Но не совсем она: нам не нужна высокая температура окружающей среды. Это следствие, а не причина.              — В чём же тогда сама причина?              — Идеальная температура внутри человеческого тела составляет тридцать шесть целых и шесть десятых градуса Цельсия. В случае же с вампирами норма составляет сорок семь целых и три десятых градуса Цельсия и в определённых ситуациях может повышаться даже до шестидесяти. Объясняется такая разница в разы более быстрым катаболизмом в теле вампира по сравнению с человеческим.              — Ката... Что это означает? — выглядеть глупой мне не особо хотелось, но, опять-таки, узнать правду было важнее.              — Распад сложных химических веществ на простые, если тебе так понятнее. — сильно понятнее мне не стало и кровосос, по всей видимости, прочитал это в моём взгляде. — Ладно... Возьмём, к примеру, человеческую кровь. — он ухмыльнулся. — Даже нет, пусть кровь будет твоей. При попадании в мой организм она распадётся на воду, железо и так далее. Это и есть катаболизм. Главным его свойством является выделение энергии, из-за которой тело и нагревается. Вместе с тем, благодаря законам физики, между различными системами — в данном случае, вампир и окружающая его среда, комната или же прижимающаяся к нему девочка-человек, не имеет значения — происходит безостановочный обмен теплоты: от более горячего тела она переходит к тому, чья температура изначально ниже. Именно поэтому ты ощущаешь жар, когда мы соприкасаемся телами. Твой организм не готов к такому количеству теплоты вокруг.              — Спасибо... — не контролируя себя, я поблагодарила вампира. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что его объяснение, каким бы оно ни было отвратительным, помогло.               — Я скажу Алексе об этом. Она займётся подготовкой твоего организма.              — Что?              — Не бери в голову — просто некоторые добавки в пищу и пару мазей. — даже здесь, на приличном расстоянии от вампира, я почувствовала его тяжёлое дыхание. — Желаешь узнать ещё о чём-либо? Даю тебе возможность задать сейчас ещё один вопрос, на который я обязательно отвечу, каким бы он ни был.              — Я... Сейчас. — мне необходимо было подумать о том, что спросить. Люциус мог соврать или вовсе проигнорировать, но, даже в таком случае... Вопрос должен быть стоящим.              Спустя минуту или чуть больше я приняла решение.              — В прошлый раз, когда мы встречались, ты так и не объяснил... Из-за чего вы с Акамиром ненавидите друг друга и что ты собираешься делать дальше с этим? — произнося это, я не была уверена в правильном произношении имени второго вампира.              — Нарушение правил. Ты задала два вопроса. — его лицо озарила вселявшая страх улыбка. — Впрочем, они оба очень своевременные и даже интересные, поэтому я отвечу на оба.              Вампир замолчал на секунду, облизнув свою нижнюю губу, после чего продолжил говорить.              — На первый вопрос я уже отвечал, но ты, видимо, забыла об этом. Не имеет значения, я повторюсь — дело в том, что вампиры делятся на две группы, недолюбливающие друг друга. Акамир относится к восточным вампирам в то время, как я — к южным. Также, помимо этого, сказывается и личная неприязнь. Хоть раньше мы и были близкими товарищами, между нами произошли некоторые вещи, ввиду которых от былых отношений не осталось и следа.              — Отвечай прямо.              — Отвечаю прямо. — вампир быстро посмеялся, как я поняла, из-за моего напора. Мгновение спустя он вновь приблизился ко мне и взялся пальцами за мой подбородок. — Я убил его жену. — его лицо исказилось в ещё более извращённой улыбке, будто бы лишь произношение вслух этого факта приносило ему удовольствие.              — Что? — меня же потрясли слова вампира, которые добивались его выражением лица.              — Ты не расслышала, Мика? Я вероломно убил его бедную, ни в чём не повинную жену, Людмилу, при этом надругиваясь над ней до, во время и после убийства. Таким образом, я оставил их маленького неполноценного сынишку расти без матери. Довольна ли ты моим ответом?              — Ты... Серьёзно? — я перестала смотреть на собеседника, опустив свой взгляд на землю.              — Я рассказал тебе всё так, как видит это Акамир. В его видении и заключается причина нашей взаимной ненависти друг к другу.              — То есть... — вновь обретя надежду, я посмотрела обратно на Люциуса. — Ты считаешь по-другому?              Не знаю, почему, но мне не хотелось верить в то, что он в действительности способен на такое со своим некогда близким другом. Меня просто охватил ужас от того, что он способен совершать подобное даже со своими товарищами, кровососами.              Спустя пару секунд, однако, я взяла себя в руки и морально прописала себе пощёчину. Какого чёрта меня заботит то, как он относится к другим вампирам? Со мной сейчас разговаривает чёртов садист, который будет наслаждаться страданиями любого, будь то вампир или человек. Меня в конце концов, естественно, ждёт то же самое — как только ему того захочется. До тех пор я буду пытаться разбить его, пресекая в себе любые, даже самые маленькие, проявления сочувствия или сострадания.              — Это не имеет значения в контексте нашего разговора. Ты хотела узнать причину наших разногласий; я её и рассказал. — я ничего не стала отвечать ему на эти слова. — Теперь же... Перейдём к твоему второму вопросу — что я собираюсь делать с ним. Всё очень просто — ничего. На данный момент у меня есть намного более важные дела. С Акамиром же я занимаю выжидающую позицию и просто жду, пока он потеряет терпение и сделает что-нибудь, что я смогу обратить против него.              Я не знаю, что теперь сказать, а главное — как это сказать так, чтобы вампир не мог понять моих эмоций. Потому я молчала, надеясь, что Люциус сам продолжит разговор или исчезнет также, как он делал это раньше.              — Я, надеюсь, достаточно подробно ответил на твои вопросы. Если же это так, то поспешу обрадовать тебя. Сегодня заканчивается твой период осваивания в замке и с завтрашнего дня ты становишься полноценной рабыней, принадлежащей мне и имеющую те же самые обязанности, что и все остальные.              Даже сама я удивилась тому, насколько спокойной осталась после этих слов — возможно, вампира это тоже поразило. Я уже была готова к этому моменту и... Меня действительно больше не пугало это — конечная цель стоит любых средств на пути к её достижению.              — Помимо обязанностей, связанных с работой прислуги, — с ними тебя обучит Алекса — ты начнёшь обучение. — Люциус вновь усмехнулся, смотря мне в глаза. — Я же, к сожалению, вынужден покинуть столицу на некоторое время, чтобы разобраться с парой государственных проблем. Как только я вернусь, тебя будет ждать небольшой экзамен, как по “прикладным”, так и по школьным знаниям.              Остановившись на несколько секунд, Люциус вновь заговорил.              — Не скучай по мне, Мика. — Люциус легко, мимолётно, дотронулся своими губами до моих.              Поцелуй — не думаю, что это в принципе можно называть поцелуем — занял очень мало времени, что меня обрадовало. Сразу же после этого чрезвычайно короткого соприкосновения кровосос, больше не произнося ни слова, исчезнул так, словно его тут никогда и не было.              В эту секунду ко мне пришло озарение того факта, что я прямо сейчас стою на распутье. Оказавшись совершенно одна за пределами вампирского города, одна на, вероятно, весь лес, передо мной встал выбор, вернуться в город или попытаться сбежать. Ведь это — действительно хорошая возможность для побега или, хотя бы, попытки его совершения.