Глава XII. Долг.

      Я продолжала стоять на одном месте, размышляя о том, что мне делать. С одной стороны, я, конечно, могла попытаться сбежать и, даже в случае неудачного исхода меня вряд ли будут ждать серьёзные последствия, но... С другой стороны, я просто не могла понять, что творится в голове у Люциуса. Почему он оставил меня одну? Я точно знаю, что случайно это произойти не могло. Абсолютно всё он желал держать под контролем и, нет сомнений, что и это тоже. Почему-то именно в этот момент я почувствовала на себе чей-то взгляд. Паранойя? Не знаю.       Значит, он почему-то был уверен, что я не стану убегать. Неужели, по мнению этого вампира, я слишком слаба для попытки совершить побег? Если так, то... Он чертовски ошибается. Я докажу кровососу, что способна на большее, чем он обо мне думает.              Спустя минуту я была в середине речки, переплывая её и спеша попасть на другой берег. Нетерпение моё было столь велико, что я даже и подумать не успела об одежде и залезла в воду прямо в платье. Надеюсь, Алекса сильно на меня не обидится из-за такого. Впрочем, какая уже разница — почему я об этом вообще думаю, когда планирую сбежать?! Я вообще не должна больше встречаться с ней.       Ещё одну минуту спустя я вылезла из воды. И только в этот момент, дважды чихнув, я поняла, насколько холодной была река. Неважно — я продолжила идти вперёд и зашла в лес. Углубляясь в него, моя голова снова начала разрываться от множества различных мыслей. Большинство из них, само собой, касались побега.       Куда мне идти теперь? Я имела примерное представление о том, где географически находится Эрдей, — до восстания вампиров поблизости или точно на этом месте располагался Берлин — но этого недостаточно. В конце концов, сейчас у меня нет карты, чтобы разобраться, в какую сторону двигаться.       Вдобавок к этому, я мало знала о вампирских городах Империи, помимо Эрдея, — как мне сбежать, при этом не попадаясь на других вампиров? Люциус и его приближённые вряд ли станут меня убивать, но вот остальные...       Сразу же, следующей мыслей в голове отозвался мужской голос. Голос Фостера — теперь перед глазами стоял его вид; вид в то мгновенье, когда я в последний раз видела его. Лежащим и безоружным на земле прямо перед ногами у вампира. Грустно, но именно это изображение хорошо описало бы положение людей и вампиров в нынешнем мире. Это был день засады, когда я совершила свою очередную ошибку и снова повела людей, доверивших мне свою жизнь, на смерть. Я предала их тогда. Неужели я могу просто убежать и предать их ещё раз, оставив в руках у этих монстров? Нет. Я не имею права.       Я должна вернуться обратно в замок. Не ради кровососов, но ради Фостера. Что может с ним произойти, если я сбегу или всё же разозлю Люциуса попыткой побега? Даже сейчас ему должно быть тяжело в рабстве у вампира, но может стать ещё намного хуже из-за меня. Я резко попыталась остановиться, но не получилось. Тело просто отказывалось слушать мои команды, приказывая моим ногам даже не идти вперёд, а бежать со всей силы.       Не знаю, сколько десятков или сотен метров, или даже километров мне понадобилось, но я сумела взять своё тело обратно под контроль и остановиться. И, взяв под контроль эмоции, я сразу потеряла его над своими эмоциями. Облокотившись спиной об одно из деревьев, которых вокруг меня, кажется, были тысячи, я скатилась на землю. Слёзы ручьями пошли из моих глаз. Как же я ничтожна.       

***

             Уже спустя час или чуть больше я переодевалась в замке. Я была довольна собой, так как мне удалось обыграть Люциуса. Он думал, что у меня не хватит сил для побега, на деле же оказалось наоборот — у меня хватило сил, чтобы остаться. Остаться и обезглавить корень всех людских бед — его самого.              Алекса чуть ли не заплакала, когда увидела состояние платья в момент моего возвращения в замок. Дорогу обратно оно перенесло с большим трудом — помимо уже второй встречи с рекой, случилось моё падение — я запуталась в подоле платья — в лесу и долгие блуждания. Результатом стала засохшая грязь и пара дырок в ткани.       Алекса не стала скандалить и лишь забрала платье, взамен отдав мне половину бумажного листа, сложенного втрое. Не произнося ни слова, — впрочем, это и не нужно, ведь всё было написано у неё на лице — она оставила меня одну в комнате. Вероятно, отправившись хоронить некогда хорошее платье.       Переодевшись в одежду попроще и поудобнее, я села на край кровати, держа в руке бумагу. В голове засело чёткое ощущение важности написанного на ней. Неспеша я расправила листок и принялась читать, жадно впиваясь глазами в каждую буковку.              “Ещё раз приветствую тебя, Мика. Данное “письмо”, если его так можно в принципе называть, под диктовку записано Алексой — не забудь при встрече обязательно поблагодарить её за старания. Пишет она это сейчас потому что во мне нет уверенности, что ты сумеешь окончательно восстановиться или что тебе не поплохеет в очередной раз к завтрашнему дню, когда мы должны встретиться. Впрочем, я в любом случае не желаю поднимать эту тему в устном разговоре, ибо слишком отвратительной и позорящей меня я её вижу. Однако, вместе с тем, существует физическая необходимость для меня в донесении до тебя этих новостей.       Я исполнил твою просьбу, Мика. Фостер будет доступен для встречи с тобой завтра в шесть вечера на временной промежуток, равный шестидесяти минутам. Желаю вам хорошего и продуктивного разговора. Возможно, последнего в недолгой жизни паренька. Удивишь меня?       Вместе с тем, спешу напомнить тебе, что с этой секунды ты являешься моим должником. Радуйся до тех пор, пока я не вернусь в столицу. А затем — бойся, ибо долги я не прощаю.”              Руки само собой начали сжимать листок от переизбытка эмоций внутри. С одной стороны меня наполняла радость от скорой встречи с Фостером, с другой же... Последняя фраза Люциуса про долг меня немного пугала. А, впрочем, что он такого может мне сделать после всего того, что уже произошло?              Так, получается, встречусь с Фостером я завтра вечером... Даже немного нервно становится при мыслях об этом... Так, ладно, надо собраться. Правда, я до сих пор не уверена в том, что должна говорить ему. Признать тот факт, что я подвела человечество и предложить ему ждать смерти в рабстве, сложив руки?       До этого момента я была уверена в том, что такой расклад — лучший возможный. В первую очередь, для самого Фостера. Но сейчас я размышляю об этом и понимаю... Он — не тот человек, который согласится сдаться. Ни при каких обстоятельствах. Если я сделаю так, как изначально хотела, то просто испорчу всё.       Он просто вляпается в неприятности с вампирами и, в конце концов, убьётся. Для того, чтобы сохранить его, — хотя бы его, после стольких смертей — мне нужно придерживаться другой стратегии. И именно поэтому я расскажу ему завтра информацию о вампирах, которая у меня уже есть — конечно, не всю, но у меня ещё не было уверенности в том, какую часть из этого ему стоит знать — и моих ближайших планах. Однако, мысленно я уже давала себе клятву в этом, больше я не поведу его или ещё кого бы то ни было на поле боя.       Когда Алекса вернулась, то начала подготавливать меня к... К тому, чтобы стать прислугой Люциуса. Какой же это позор. К сожалению, мне необходимо терпеть это, как минимум, некоторое время. Ненависть так и переполняла меня.              В первую очередь она познакомила меня с инструментами и объяснила мне, как проводить уборку в комнате. С этим у меня были определённые проблемы, так как почти всю жизнь я — как и многие остальные люди-солдаты вне вампирской империи — провела в палатке, где это умение не особо требовалось. Впрочем, это и неважно вовсе — мне никакого дела нет до того, какой результат у меня будет.       После этого мы перешли в ванную, где Алекса сначала показала мне, как вручную отстирывать вещи и затем дала... Нет, заставила меня попробовать самой. Конечно, здесь тоже были проблемы, но это, опять же, не имеет совершенно никакого значения.       После этого она рассказала мне ещё немного о том, как будет проходить моё обучение. Завтра будет один урок и начнётся он в девять утра. Продлится всё это около часа, после чего мне нужно будет вернуться к обязанностям по дому. Завтра, вроде как, Алекса проведёт меня в одну из комнат Люциуса и продолжит обучение уже на практике. Даже не знаю, что окажется худшим в завтрашнем дне...       

***

             — Во главе Империи находится Император, — его Высочество Люциус — возглавляющий вампирский род и ведущий его в будущее. Хотя мнение Императора и является ключевым, власть в Империи не принадлежит одному вампиру. Все законы и постановления перед своим выходом в свет обязаны пройти через Совет старейшин, состоящий из тринадцати знатных вампиров. Одними из них, само собой, является и император вместе с двумя своими советниками.              Пухлый мужчина почтенного возраста в сером пиджаке и белой рубашке рассказывал о государственном строе Империи. Я не понимала, в какой ситуации эти знания могут понадобиться мне, но старательно запоминала каждое слово своего преподавателя. В конце концов, именно знания могут в итоге помочь мне разбить Люциуса.       На протяжении всего занятия мне было жутко нервозно, в первую очередь, по двум причинам. Во-первых, в комнате были лишь мы вдвоём — я и Веллингтон, мой учитель. Как он сам мне объяснил, это было вызвано тем фактом, что я слишком отстаю от всех остальных и во всём замке нет больше никого, кто не знал бы самых основ. Вторую же причину я назвала бы “абсурдностью”. В самом деле, сказать мне месяц назад, что я буду сидеть за партой и другой человек — это важно — будет рассказывать мне о том, как живут вампиры. Я бы просто покрутила пальцем у своего виска тому, кто мне сказал бы о таком.       Что немного помогало мне расслабиться, так это — тот факт, что и учитель был так же напряжён, как и я. О его причинах я говорить не могу, но сомнений в самом факте у меня не было. Об этом говорили и частые, чересчур частые, поправления оправы очков на его красном носу, и такие же частые движения руки Веллингтона по волосам. Уложены они и без этого были идеально. Ещё одним доказательством могли бы считаться небольшие и редкие заикания, но это не точно. Я видела его впервые и не могла знать наверняка, не является ли это его обычным поведением.              — Конечно, у Императора есть привилегии по отношению к остальным членам Совета, такие как право “вето”, но голосование остаётся честным, в рамках которого один голос, будь он даже Императора, равен одному голосу любого другого члена Совета. Если же хотя бы семь вампиров одобряют введение законопроекта, то он признаётся действительным со следующего дня после проведения Совета, если при этом в самом законопроекте не указано иных дат.              Чем дальше, тем сложнее было понимать смысл сказанных Веллингтоном слов. Очень тяжело давался тот официальный язык, которым он рассказывал. Несмотря на это, я продолжала попытки.              — Также, крайне важным является уточнение про квоты в Совете. Не считая его Высочество, в Совете принимает участие двенадцать вампиров. Каждый из них представляет по одной семье из числа двенадцати основополагающих в вампирском обществе. Представили этих семей, а также члены императорской являются вампирской элитой и занимают все государственные должности во всех городах Империи. Шесть семей, относящих себя к южным вампирам и шесть семей, относящих себя к восточным вампирам. Чётко выверенный баланс, который не может быть нарушен ни при каких обстоятельствах. Впрочем... Были и исключения за всё время существования Совета. Но, перед тем, как перейти к этому, необходимо убедиться в одной вещи. Знаешь ли ты о разделении рода вампиров на две части?              — Люциус рассказывал мне, но, кажется, очень поверхностно. — стараясь оставаться спокойной, отвечала я. Сейчас он может задеть тему взаимоотношений Люциуса и того второго вампира, — Акамира, или как его — что мне было очень интересно. — Почему среди вампиров произошло это разделение?              — Никто не знает точного ответа на этот вопрос: суровое течение времени смыло его и нам остаётся лишь догадываться. Произошёл ли какой-то конфликт, приведший к расколу в вампирском обществе, и, если да, то какой, или же восточная группа уходила в разведывательных целях без ссор, останется тайной уже, по всей видимости, навсегда. Суть же заключается в том, что между восточными и южными вампирами не оказалось коммуникации. Сказать даже больше, была неприязнь и крайне сильная. До войны, к счастью не доходило... Впрочем, есть разные версии об этом — согласно одной из них, война всё-таки была и при этом очень жестокая. Возможно, война была настолько жестокой, что из-за неё людям удалось на некоторое время взять планету под контроль. Насколько мне известно, Император придерживается именно этой версии, но правда остаётся покрыта мраком.              — Но... Почему это осталось до сих пор? — не то, чтобы я была против... Наоборот, противостояние между вампирами лишь радовало меня, так как могло помочь с моими задачами, но тем не менее... Я не совсем понимала это.              — Видишь ли, вампиры такие существа... Они непомерно чтят традиции и кровь... Сложно представить более важную для вампира вещь, чем родословная. Этим они напоминают аристократов восемнадцатого-девятнадцатого веков в человеческом обществе. Впрочем... Это неудивительно, ведь люди же и унаследовали эти традиции от вампиров.              — Ладно... Я поняла.              — Замечательно. В таком случае, вернёмся к обсуждению Совета старейшин. Как я уже сказал, за всё время его существования были отхождения от классической, правильной, структуры. В частности, последнее такое произошло сорок лет назад, когда Акамир, лидер Рорековичей, — восточной семьи, главенствующей в своей половине общества вампиров, — публично отказался от присутствия членов своей семьи на собраниях Совета. Их место было решено отдать семье одного из столичных лордов, который также как и Акамир являлся восточным вампиром. Таким образом, баланс оставался неизменным. Тем не менее, общее влияние в Империи не изменилось — Рорековичи как были одними из самых важных, так ими и остались.              Всё это время я продолжала слушать Веллингтона, стараясь не перебивать его без крайней необходимости.              — Важно будет упомянуть... Решения, принятые Советом старейшин действительны на территории всей империи, однако, в остальных городах существуют местные схемы управления. Они отличаются от города к городу, но, что является главной деталью, так это то, что управляющие должности, как и в Эрдее, могут занимать только представители знатных семей. В теории, любая семья может стать знатной, но для этого необходимо добиться серьёзных достижений, которых не случалось со времён победы в войне с человечеством.              Веллингтон взял паузу на несколько секунд и продолжил говорить.              — Ах, точно! Старая моя голова... — он слабо улыбнулся. — Лордов я упомянул, но вот рассказать о них забыл, возраст уже начинает брать своё. Если говорить кратко, лорд — передаваемый по наследству титул, выдаваемый и отбираемый Императором за определённые заслуги — или же, в случае лишения титула, за проступки — перед Империей. Он менее престижен, чем статус знатной для семьи, но всё ещё остаётся невероятно важным. Большая часть лордов также стали ими сразу после образования государства за важную роль в восстания, хотя были и те, кто сумел добиться титула уже после переворота. — Веллингтон протёр лоб ладонью. — Что ж... На этом, я думаю, мы можем закончить наше первое, в основном, ознакомительное, занятие. Следующая наша встреча, думаю, состоится завтра или же, в крайнем случае, послезавтра.              Произнеся эти слова, мужчина начал собирать свои вещи, после чего, торопясь, как мне показалось, покинул помещение. Я сделала то же самое, но с меньшей скоростью. В это время я ощутила головную боль. Было желание просто найти мягкую кровать и улечься, но, к сожалению, моё желание было невыполнимо. Сейчас мне нужно было найти Алексу и пройти через ещё один круг Ада... Это будет тяжко и мучительно.