2. Тени прошлого

2 июня. Гермиона сидела за столом в гостиной, на слизеринском диване напротив Тео, который был в приподнятом настроении — скорее всего, из-за возвращения Малфоя. Тот проскользнул мимо неё несколько минут назад в сторону спальни парней, и его реакция на её появление оставила много вопросов. Увидев её, он будто обжёгся обо что-то горячее и поспешил сбежать из общего пространства. Будто присутствие Гермионы раздражало его или, может быть, смущало? Вряд ли, но кто поймёт этих чистокровных? — Я предлагаю устроить вечеринку, — произнёс Тео, стараясь разрядить обстановку. — Нам всем нужно отвлечься от тяжёлых мыслей и поделиться друг с другом верой и надеждой, — он цокнул и грустным голосом продолжил: — Только с огневиски в рюмках, иначе моя надежда погибнет ещё в начале вечера, Грейнджер! — Не смей вводить сухой закон, — он сделал просящее выражение лица, — умоляю. Она смотрела на его искусную дипломатию и не смогла сопротивляться улыбке, которая рвалась наружу от его слов и мимики. — Это может помочь, но ты уверен, что все к этому готовы? — спросила она неуверенно. — Некоторые, как Джинни, Гарри или Полумна, могут не оценить подобное. Многие психологически не готовы к такому массовому и открытому общению. — Думаю, Полумна всегда к чему-то готова. Она всегда жаждет приключений, или они её сами находят. Я не до конца разобрался, как это у неё работает, — задумавшись, продолжил он. — Например, вчера я видел, как она чинила окно у озера заклинанием Репаро. Сказала, что капает. Тысяча лет не капало, а вот именно вчера прорвало, — он иронично улыбнулся. Гермиона улыбнулась и поставила чашку с мятным чаем на стол, чтобы не обжечь пальцы. Она осознавала, что каждый из них принёс в жертву часть себя ради этой долгожданной победы. Они заслужили возможность отдохнуть и насладиться мирным моментом, который наконец настал. Только неизвестно, как это предложение оценят другие, но вечно прятаться тоже уже было невозможно. Пора постепенно снимать ярлыки и удавки предрассудков — иначе война может вернуться. Она жертвовала родителями ради мира для всех — а не ради временного затишья, пока вражда не обострится снова. Значит, от этого нарыва необходимо избавляться на корню уже сейчас. Её мысли понеслись далеко от темы диалога. Она хотела понять, почему многие слизеринцы, начиная новую жизнь под одной крышей с другими факультетами, предпочитали уединение, прячась в своих комнатах. Лишь Тео, казалось, без труда находил общий язык со всеми, кроме своего партнёра по реконструкции школы — Джинни. В сердце Гермионы тревога переплеталась с грустью: она не знала, как каждому из них найти своё место в новых взаимоотношениях, которых от них ожидали в Министерстве для идеализации победы. Хотя раны у всех ещё кровили — независимо от того, какую сторону они занимали. Долгие годы они стояли по разные стороны баррикад с такими, как Блейз, Тео и… Малфой, и рефлекс недоверия всё ещё витал в воздухе, как призрак, не желающий отступать. Она оборвала поток мыслей и вернула своё внимание к теме вечеринки. — Мы все пытаемся справиться с последствиями, Миона, — произнёс Тео, стараясь поддержать её — он, видимо, заметил терзания на её лице. — Может, этот вечер поможет нам начать заново и забыть о прошлом, хотя бы на время. Слизеринцы переживают эти перемены тоже тяжело. — Знаешь, змеи холоднокровные, но не бессердечные, — иронично изогнулись его губы в улыбке. Она кивнула и, уже более расслабленно, продолжила: — Тогда перейдём к деталям, — предложила Гермиона, настроившись на конструктивный лад. — Отлично, давай начнём с еды, — откликнулся Тео. — Я могу поговорить с домашними эльфами. Они всегда рады помочь, особенно когда дело касается угощений. Надеюсь, они не предложат свои «особенные» блюда. Об огневиски я позабочусь сам. У меня есть личные припасы. А то ты принесёшь зелье из своих запасов и всех нас вырубишь, как Крэбба и Гойла на втором курсе, — он дружески улыбнулся. — Я серьёзно хотела обсудить организацию вечера, — Гермиона усмехнулась, но взгляд был серьёзным. — Лучше просто попроси эльфов сделать что-то классическое. А насчёт алкоголя — я не пью, так что это на твоей совести, и если кто-то отравится, я изыму все твои припасы. Договорились? — Договорились! А насчёт украшений? У меня есть несколько идей, как сделать вечер уютным, — глаза Тео сияли от энтузиазма. — Это здорово! Но помни, не переборщи с зелёным цветом, — поддразнила его Гермиона. — Я знаю, что ты любишь Слизерин, но тут также будут ученики с остальных факультетов. — Обещаю, только немного зелёного, — усмехнулся Тео. — Добавлю немного золотого, чтобы поддержать ваш Гриффиндор. В следующий раз тогда будут цвета Когтеврана и Пуффендуя. Я организую всё в лучшем виде. Можешь не переживать! Ни капли не сомневалась она в словах Тео. Нотт был настоящим мастером в организации вечеринок; все громкие события в школе были устроены именно им. Неизвестно, откуда у него взялся этот талант, но он всегда умел создать атмосферу праздника. Она раньше не обращала на него особого внимания, но с тех пор, как они все переехали в подземелье, она заметила, что Тео часто проводит вечера в одиночестве, иногда с бокалом чего-то крепкого, а утром сидит с чашкой кофе, погружённый в чтение. Парень был так же одинок, как и все они. Каждый из них был погружён в свои собственные переживания, словно в бескрайнее море страхов и трудностей. Гермиона надеялась, что этот вечер станет для всех возможностью расслабиться и лучше узнать и понять друг друга. Возможно, именно здесь и сегодня они смогут вырваться из плена своих страданий и начать новую жизнь, полную взаимопонимания. Или хотя бы сделают шаг в сторону этой цели. --- До ужина она работала в библиотеке, которая выглядела как поле битвы. Книги лежали разбросанными по столам, некоторые были с повреждёнными обложками, а страницы местами порваны. Пыль и побелка осели на полки, как следы времени, оставившие свои отметки на этом святилище знаний. Гермиона знала: книги — это не просто страницы, это память и история. И она была единственной, кто взялся за восстановление книжного фонда школы. Больше недели она восстанавливала стены и крышу. Теперь пришла очередь разбора книг, и забот с ними было больше, чем можно представить. Более десяти миллионов книг искали своё место, и даже магия не могла сильно ускорить процесс. Благодаря этой загруженности Гермионе некогда было думать о прошедшем самом тяжёлом годе в её жизни, а на общение с друзьями времени было минимум — как и желания. Когда пришло время ужина, она направилась в Большой зал, но атмосфера в нём была гнетущей. Ученики разных факультетов сидели за одним столом, но по отдельности, каждый в своём кругу, погружённые в собственные мысли. В воздухе стоял запах индейки и яблочного пирога. Джинни не пришла, и это волновало Гермиону. Она искала взглядом подругу, но та, видимо, снова предпочла остаться в одиночестве, как и большую часть приёмов пищи. Была надежда, что она просто ест в уединении, когда все уходят из Большого зала. В это время за столом, где сидели слизеринцы, царила полная тишина. Гермиона заметила это, пока искала подругу глазами. Драко был погружён в свои мысли, а его тарелка оставалась почти нетронутой. Малфой смотрел в одну точку, его взгляд был пустым, как будто он находился в другом мире, вдали от всех звуков и движений вокруг. Лицо его было бледным, а губы сжаты, как будто он пытался подавить что-то внутри себя. Это зрелище было странным: что могло так беспокоить принца Слизерина? Скорее всего, его беспокоила компания других факультетов за столом и в их подземелье. Утром, видимо, именно это вынудило его сбежать при виде её в общей гостиной. Но зачем тогда он вернулся, понимая правила пребывания в школе? Ничего, она узнает ответ на этот вопрос. Она перевела взгляд и увидела Гарри, который сидел в углу стола. Его тёмные волосы были взъерошены, а под глазами отчётливо проступали следы недосыпа. Он смотрел в одну точку, словно пытался найти ответы на вопросы, которые будто пожирали его изнутри. В его глазах читались горечь и печаль, и Гермиона догадывалась, что он всё ещё терзается чувством вины за потери в этой войне. Он нёс этот груз ответственности, будто могло быть иначе. Но это не так: победа не могла даться легко — за неё пришлось заплатить каждому, а кому-то — своей жизнью. Такова жестокая правда реальности, и она не изменится от его самокопаний. Гарри заплатил больше всех: сначала он потерял родителей, крёстного, Буклю и Добби, а потом пожертвовал собой. До сих пор он не рассказал, как выжил тогда в лесу. Гермиона пыталась задавать вопросы, но он их игнорировал и тут же переводил разговор на другую тему. Эта загадка не давала ей покоя — она отчаянно хотела её разгадать, но пока была бессильна перед его замкнутостью. — Не знаешь, где пропал Рон? Обычно он тут раньше всех — уничтожает индейку быстрее, чем Пушок, — её бровь приподнялась от удивления, а взгляд искал рыжий костёр волос. — Задержался в западном крыле с Браун, — он вздохнул с лёгким раздражением. — Она снова начала ныть о том, что заслуживает от него больше внимания. Честно, я не знаю, зачем ему эти отношения. С гиппогрифом легче поладить, чем с… — он замолчал и выдохнул, снова погрузившись в свои мысли. Гермиона усмехнулась такому сравнению, но её улыбка быстро исчезла. — Слушай, я и Тео решили вечером всех собрать в общей гостиной, чтобы немного улучшить атмосферу и укрепить наши отношения, — её взгляд, грустный, но с искорками надежды, был направлен прямо на него. — Это неплохая мысль, — он задумался, глядя в окно. — Действительно, нам нужно больше общения между факультетами — точнее, бывшими факультетами. Живём все вместе, а общаемся в лучшем случае с напарниками на отработках. — Именно! Я хочу, чтобы каждый почувствовал себя частью этого нового… начала, — воодушевлённо произнесла она. — Хорошо, я постараюсь собрать как можно больше людей. Надеюсь, даже Рон сможет отложить свои ссоры с Лавандой и предрассудки и прийти. — Он всё ещё воспринимает слизеринцев как врагов, — усмехнулся Гарри, но глаза его были полны горечи. — Если нет, мы просто начнём без него, — спокойно ответила Гермиона, откладывая последнюю ножку индейки для Рона. — Но я надеюсь, что он придёт. Это может стать хорошей возможностью для всех нас сблизиться. Гарри посмотрел на неё с выражением глубокого сомнения и иронично приподнял бровь. — Ладно… Согласна, громкое слово — «сблизиться». Может, просто сдвинемся с мёртвой точки тотального непонимания друг друга. Она поспешно отвела взгляд и открыла книгу по окклюменции, но мысли были о том, как их отношения с Роном распались и почему. Она не ощущала, что между ними может быть нечто большее в будущем — что они станут парой, семьёй, а когда-нибудь — родителями. Адреналин от их совместных приключений остался в прошлом. Её интересовали горы книг, тогда как Рон продолжал увлечённо гоняться за квоффлом на поле для квиддича. Они были слишком разными, несмотря на общую историю и ту психологическую близость, что когда-то их связывала. Гермиона понимала, что этот союз не был бы прочным, и, рассуждая рационально, решила не продолжать эту тянущую привычную для неё цепь. Не стоит терять дружбу из-за неопределённых и сомнительных перспектив. Рон вначале спорил, но спустя пару дней остыл и согласился, что жить в библиотеке ради неё не стал бы, как и она не рвалась вникать в тонкости квиддича. Она была занята поисками того, как отменить Обливиэйт и вернуть родителей, а не романтическими драмами. Сейчас Гермиона считала, что отношения ей не нужны. Только если это не будет связь с человеком, готовым разделить с ней мир, наполненный тоннами книг и попыток найти ключ к памяти её родителей. Эта мысль заставила её снова улыбнуться. --- Гермиона спешила по тёмным и пустынным коридорам школы на вечернее сборище в общей гостиной Слизерина. В воздухе чувствовались едва уловимые нотки ландышей. «Откуда этот запах в стенах замка?» — подумала она, ускоряя шаг. Она опаздывала из-за того, что задержалась среди полок запретной секции, где искала книги об устройстве памяти. Обливиэйт защитил её родителей от Пожирателей Смерти и спрятал их дочь, которую они любили, за стенами магии в глубинах их сознания. Теперь, после победы, её прошлое казалось отсутствующим — или вовсе выдуманным. Пока родители оставались в забвении за этой китайской стеной из ментального заклинания — и её собственного отчаяния, которое она испытывала год назад и вложила в этот поступок. Последний месяц Гермиона до поздней ночи перечитывала все возможные пособия, с каждым днём осознавая всё глубже, что не в силах идти дальше в одиночестве, и надеясь найти ответы на свои вопросы. Но ни в одной из книг не находилось той информации, которая могла бы принести ей надежду. Она чувствовала, как тяжесть неопределённости давит на неё, и с каждым новым томом осознавала, что знания не могут ей помочь. А кто тогда сможет? Она привыкла полагаться лишь на себя. --- В комнате уже собрались все, но отсутствие Джинни вызывало лёгкое беспокойство. Гостиная была украшена гирляндами из зелёных и золотистых лент, создавая праздничную атмосферу, полную ожидания. А на полке книжного шкафа Гермиона увидела букет ландышей в вазе изумрудного цвета. На длинных столах пестрели блюда с разнообразными угощениями: жареные куриные крылья, ароматные пироги с начинкой и множество сладостей, манящих своим видом. Гермиона ощущала, как волнение и тревога наполняют воздух. Она решила сделать всё возможное, чтобы каждый, кто пришёл, смог поделиться своими переживаниями. Пока они живы, у них всегда будет возможность начать заново. Так ведь? Эта мысль придавала ей сил, и она наивно надеялась, что вечер станет поворотным моментом для всех. — Давайте сыграем в «Правду или действие»! А то Мистер Нотт выпьет виски, рассчитанное на 30 человек, в одного себя, — Блейз иронично бросил взгляд на друга. Тот тут же поставил почти пустую бутылку, изобразил над головой нимб заклинанием и сделал игривую улыбку. — Забини, ты на меня наговариваешь. Видишь это? — парень ткнул в нимб. — Я за вечер ни капли в рот не брал. — Веди давай свою безумно… скучную игру, — он отошёл вглубь комнаты и там долил себе в стакан из другой бутылки. Блейз выглядел уверенно. Его гладкая тёмная кожа и выразительные черты лица притягивали взгляды, а стильные клетчатые брюки подчёркивали статус хозяина. Лёгкая улыбка придавала ему загадочности и игривости. Свободных мест почти не осталось, поэтому Гермиона села рядом с Драко. Он выглядел задумчивым и отстранённым, полностью погружённым в свои мысли. «Что же творится в этой голове?» — она отвела взгляд и села так, чтобы не соприкасаться с ним даже случайно. Вокруг все ожили, начав играть. Блейз первым выбрал действие. — Обними мисс Луну Лавгуд, — с ухмылкой произнесла Пэнси, сидя на подлокотнике кресла рядом с ним. — Скажи спасибо, что только это, итальяшка! Я могла быть и позлее… Пэнси была одета в элегантное короткое чёрное платье, подчёркивающее её фигуру. Её яркие светло-карие глаза и причёска каре привлекали внимание многих парней в Хогвартсе. Она смотрела на окружающих с лёгким презрением, но в глазах иногда проскальзывала доброжелательность, что удивляло Гермиону. — Благодарю, конечно, но… — Блейз замялся, отвёл взгляд к стене и добавил: — Я джентльмен и не хочу её принуждать к подобному… — Я не против, — тихо перебила его Полумна. Её голос звучал почти как шёпот. — Можешь обнять меня. Это же просто игра, я не вижу в этом ничего плохого. — Ладно, раз ты настаиваешь, — с улыбкой согласился Блейз, подходя к ней. — Но предупреждаю: это только игра, а не начало романа! Не хочу, чтобы потом у меня возникли проблемы с твоими любимыми фестралами. Забини пришлось наклониться из-за большой разницы в росте, чтобы обнять девушку, прижимая её к себе с лёгкой показной небрежностью. Она казалась совершенно невозмутимой: её глаза светились доброй игривостью, но взгляд был будто чем-то надломлен — и Гермиона уже давно не могла понять, чем именно. Полумна обняла его в ответ, мягко улыбнувшись. — Надеюсь, ты не начнёшь меня преследовать после этого, Луна. Я не готов морально к такому повороту событий! — подмигнул парень, добавляя нотку шутливой театральности в своё поведение. — Не переживай, — тёплым тоном ответила она. — Я предпочитаю охотиться на звёзды, а не на людей. Вокруг поднялся тихий, но искренний смех. Гермиона тоже не удержалась: её губы расплылись в улыбке, а взгляд стал мягче. Блейз и Полумна выглядели довольно комично: он — с лёгкой ухмылкой на лице, а она — словно из другого мира, в своём любимом платье цвета летней травы и серьгами в виде шишек. Они отстранились, и парень отошёл ближе к Тео, по пути отобрав у друга новую бутылку. — Ну что, кто следующий? — спросил Блейз, обводя любопытным взглядом компанию. — Поттер, теперь твоя очередь. Слабо? — Он смотрел, спокойно приподняв бровь с вызовом. — Правда, — тяжело вздохнул Гарри. — Мне нечего скрывать в принципе. — Каково это — быть героем? — голос Блейза был спокойным, но серьёзным. Большинство повернулись в сторону Гарри, ожидая эмоционального взрыва. Гарри немного помолчал. Его взгляд стал серьёзным, ладони были сжаты в кулаки, но будто взрыв произошёл внутри парня, а не снаружи. — Я не могу избавиться от чувства вины за тех, кто погиб. Не знаю, как это объяснить, — произнёс он, и в его голосе звучала тоскливая искренность. — Меня успокаивает то, что это было не зря, хотя лично я остался жив только благодаря… — он затих, будто думая, как лучше сказать и стоит ли говорить вообще. — Нарциссе Малфой. Она проверяла, жив ли я… и солгала, что мёртв. В комнате повисла тишина. Все переглянулись, не ожидая такого поворота. Гермиона была поражена тем, что сказал её друг. Переведя взгляд на Драко, она заметила надежду в его глазах. Он не сводил взгляда с Гарри, и было заметно, что он что-то обдумывает. Тео, не упуская возможности, с широкой улыбкой произнёс как можно громче: — Итак, Гарри, теперь ты — должник матери нашего Драко. Может, тебе стоит написать ей благодарственное письмо за спасение в Азкабан с дубликатом в Визенгамот? — Он мягко улыбался, но был достаточно сосредоточенным, несмотря на количество выпитого виски ранее. Рядом с ним Блейз наблюдал, о чём-то размышляя. — Да, я буду выступать в её защиту. Надеюсь, что ей не придётся ехать в Азкабан, — он обвёл взглядом всех и остановился на Драко. — Я сделаю всё, чтобы этого не произошло. Я Кингсли сразу, как начали расследование, дал показания. — Это радует, — вмешался Тео, заметно становясь более расслабленным. — Мы здесь, чтобы поддерживать друг друга. По крайней мере, это позиция министерства. Она заметила, что Драко будто ожил от услышанного: его поза стала расслабленней, и он налил себе виски впервые за вечер. Для него, очевидно, было важно благополучие матери. Может, ради неё он и приехал в школу? Затем наступила очередь Тео, и он с лёгким колебанием выбрал действие. Все замерли в ожидании, когда вдруг Крэбб, молчавший до этого и наедавшийся крыльями, заговорил со смехом. — Сможешь подружиться с Джинни? Чтобы твоё лицо осталось целым в этот раз? — На фоне большая часть учеников не смогли подавить смешок. — О, это будет интересно! У них схожие оттенки ауры — оранжево-зелёные с переливами, — воскликнула Луна воодушевлённым голосом, и её серёжки тихо позвякивали. Толпа разразилась смехом. Каждый из них хорошо помнил, как всего пару дней назад Джинни, не на шутку разгневанная, прокляла Тео без помощи палочки — так что его лицо покрылось ожоговой крапивницей. И теперь это действие казалось чем-то совершенно невыполнимым и несуразным. — Да ты что, это же самоубийство! — добавил Рон, смеясь. — Ты не боишься, что на этот раз в тебя может полететь Авада или Круцио? Она моя сестра, но я тебе искренне соболезную, Нотт. — Я не знаю, как ты собираешься это сделать, — подмигнул неожиданно включившийся в беседу Гарри, наливая себе сливочное пиво. — Но, возможно, тебе стоит начать с извинений. Только имей в виду: она спросит, за что именно ты извиняешься. И если не знаешь за что… то лучше не извиняйся, а то только хуже станет, — он с ироничной улыбкой отпил из стакана, что-то вспоминая. — Или — очевидный ход — начни лучше сразу с цветов, — сосредоточенно предложила Гермиона, потянувшись за яблоком на столе. — Они всегда помогают. Джинни любит полевые цветы и клубнику. Учти: если что, я этого тебе не говорила. Тео, осознавая всю тяжесть своей задачи, усмехнулся и, сидя на любимом бордовом кресле, поднял руки в знак капитуляции. Было заметно, что он порядком озадачен. — Ладно, ладно, я попробую! Спасибо за ваши советы, львята, — с улыбкой ответил Тео, хотя в его голосе звучала лёгкая нотка сомнения. Возможно, это было связано с его заметным увлечением огневиски в течение вечера, которое добавляло уверенности, но в то же время придавало его словам игривую неуверенность. Когда пришла очередь Драко, его выбор пал на правду. Все внимательно смотрели на него, когда Блейз задавал ему вопрос своим необычно мягким тоном. — Драко, каково это — быть Малфоем в мире, где твоя семья была на стороне проигравших и тьмы? Драко замер, и его взгляд стал серьёзным и усталым. Он, казалось, пытался найти слова, чтобы выразить свои чувства, но вместо этого в его глазах мелькнуло что-то более глубокое — страх, сожаление, осознание. Только сейчас, сидя рядом с ним, она ощутила, что от него пахнет сиропом чемерицы и мятой. Умиротворяющий бальзам? — Это… тяжело выразить. Я не знаю, как оправдать то, что моя семья сделала. Да и это не сотрёт того, что было, — произнёс он, и его голос звучал тихо и хрипло. — Я не хочу быть тем, кем был раньше. Этого ответа достаточно? Пока он говорил, Гермиона поняла, что ей становится некомфортно, а потом она резко почувствовала, как внутри неё что-то ёкнуло — и она ощутила, будто срывается с края скалы в бездну памяти. Воспоминание о моменте в особняке, когда Беллатриса резала слово «грязнокровка» на её руке, вновь нахлынуло на неё. Этот момент был полон боли и страха, но ещё сильнее она ощущала безнадёжность. Она вспомнила, как его тётя с горящими от ненависти и отвращения глазами наклонилась к ней с ножом, сверкающим в тусклом свете. Слова, которые она произнесла, были полны презрения и пронзали её, как острые иглы. Каждое движение врага было наполнено жестокостью. В тот момент, когда нож коснулся её кожи, её взгляд, блуждая по комнате в поисках спасения, встретился с пепельными, горящими паникой углями. Он стоял в углу комнаты — лицо бледное, глаза полны ужаса. В них читалось отвращение к тому, что происходило, и в то же время безмолвная борьба с собственными чувствами. Он словно хотел что-то сделать, вмешаться, но не мог найти в себе сил и был скован тем, что наблюдал. Когда нож проколол кожу, боль пронзила её, и она закричала из последних сил. На руке через пару минут появилось слово «грязнокровка» — кровавые буквы, словно печать позора, навсегда оставившие след не только на коже, но и в душе. Драко отшатнулся, увидев итог трудов его тёти; его лицо исказилось от ужаса, и Гермиона поняла, что в этот момент он тоже стал жертвой обстоятельств — жертвой своего наследия, своей семьи и того, что от него ожидали. Она вынырнула из закоулков сознания. Сердце забилось быстрее, и она почувствовала, как воздух уходит из лёгких. Головокружение и тошнота начали лишать её рассудка. Она еле встала, пытаясь справиться с паникой, и, не говоря ни слова, быстро вышла из комнаты. Драко смотрел ей вслед. А она, не имея сил объяснить, что он не виноват в её срыве, молча ушла — вдыхая воздух, полный прохлады и страха. --- Она решила пробежаться к берегу Чёрного озера — сердце колотилось от тревоги, вызванной теми моментами из прошлого, которые часто не давали ей спать ночами. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь лёгким шёпотом ветра и тихим плеском воды о песок и камни. Она искала уединения, чтобы избавиться от навязчивых мыслей, но случайно наткнулась на Джинни. Та сидела на краю деревянной коряги, окружённой дикими травами и яркими цветами, которые распускались в этот тёплый вечер, наполняя воздух сладкими ароматами. Джинни смотрела на гладь Чёрного озера, словно искала ответы среди его таинственных вод. Её длинные рыжие волосы развевались на ветру, а лицо, хоть и озарялось лёгкой улыбкой, всё же отражало печать грусти. Джинни всегда была храброй и решительной, но сейчас в её ярких глазах читалась усталость и нежелание прятать свои чувства. Она была готова поддержать друзей, но сама после смерти Фреда нуждалась в поддержке больше, чем когда-либо. — Джинни! — позвала она тихо и мягко, стараясь не напугать подругу. Джинни обернулась на звук, и на её лице появилась мягкость, а взгляд стал нежным. — Привет, Герми. Я думала, ты не будешь меня здесь искать. Гермиона села рядом и стала смотреть на волны, чтобы успокоить себя. Через некоторое время, чувствуя, что это идеальный момент для откровенного разговора, она решила поднять волнующую её тему. Вечернее солнце окутывало всё вокруг золотистым светом, создавая атмосферу уюта и спокойствия. — Я и ребята волновались за тебя. Как ты? — Лучше, чем раньше, — ответила Джинни, хотя её голос всё ещё звучал неуверенно. — Я просто пытаюсь разобраться в себе и своих чувствах. На этой неделе от нервов я сорвалась и прокляла Тео, когда он случайно оказался рядом и неудачно пошутил. Теперь мне так стыдно… — она замолчала, закрыв лицо руками. — Думаю, он поймёт тебя, если ты объяснишь и извинишься, — мягко сказала Гермиона, положив руку ей на плечо и поглаживая. — Тео открыт для общения со всеми. Он совсем не похож на своего… мерзкого и кровожадного отца. Сложно представить, как он смог остаться искренним и добрым человеком, несмотря на такое авторитарное воспитание у чистокровных. Это требует настоящего мужества и стойкости, а он выглядит таким мягким… — задумчиво договорила она. Джинни кивнула, подняв взгляд. Её глаза заблестели от проблеска надежды. — Я хочу быть с ним добрее. Он заслуживает шанс, как и все мы. Так ведь? — она смотрела на подругу в поиске подтверждения, что не заблуждается из-за своего чувства вины. — Это действительно так. Мы все заслуживаем шанс на светлое завтра, — Гермиона вдохнула холодный воздух и продолжила с энтузиазмом, провожая последние лучи солнца над озером. — Гарри даст показания в Визенгамоте в защиту мамы Малфоя. Она спасла его от Волан-де-Морта в день последней битвы. Это так удивительно для меня! Не могу до конца понять её мотивов. — Хм, — задумалась Джинни, затем перевела взгляд на подругу. — Я думаю, она так заботилась о своём сыне. Он для неё — жизнь, душа, сердце и, самое главное, смысл существования. Она осознанно была готова принести себя в жертву ради того самого светлого завтра для Драко. После мгновения тишины она шёпотом добавила: — Как ты, кстати, относишься к его возвращению? — Джинни смотрела на Гермиону, словно искала в её глазах честный ответ. — Не переживай, Джинни. Видно, что он стал другим. Как сильно он изменился, я не знаю, но чувствую, что он не представляет угрозы. Его голос, к сожалению, напоминает мне… — её голос не смог сдержать дрожь. — …о пытках Беллатрисы, но это не его вина. Мы все несём свои травмы. Надеюсь, скоро они нас отпустят, и мы сможем дышать полной грудью. Джинни отвела взгляд, и на её лице отразилась тяжесть потока её мыслей. Она сделала глубокий вдох, словно пытаясь освободиться от груза. — Уизли, постарайся, пожалуйста, чаще появляться в Большом зале и общей гостиной. Я понимаю, что смерть Фреда сбила тебя с ног, но нужно идти дальше. Ваши отношения с Гарри уже стали жертвой твоих и его переживаний — не дай им разрушить и тебя саму, — тихо и спокойно проговорила она. Джинни провела глазами линию вдоль берега и замерла. — Представляешь, я начала плавать в свободное время на лодке по Чёрному озеру — прямо как это делают маглы. Это изматывает физически и помогает избавиться от ненужных мыслей. Вода успокаивает, словно обнимает и смывает тревоги. Рекомендую между книгами найти пару минут на греблю, — в её голосе слышалась лёгкая ирония. Гермиона аккуратно положила голову на плечо подруги, и они вместе продолжили смотреть на лодку, покачивающуюся в тени дерева на волнах. — Знаешь, — тихо произнесла Гермиона, — если бы я знала, что плавание так помогает, я бы уже начала проводить свои уроки по «Управлению лодками» на озере. Может, тогда бы в Хогвартсе не было столько конфликтов, а слизеринцы стали бы за эти годы чемпионами академической гребли? Джинни улыбнулась и кивнула, будто уверенная, что так и было бы. Лёгкий ветерок приносил с собой запах свежей зелени и влажной земли, а вечерние звуки природы создавали атмосферу умиротворения и уюта. --- Когда они вернулись в спальню, где с ними проживали Полумна и Лаванда, атмосфера была наполнена игривостью и запахом ландышей — девушки, похоже, украли их из гостиной. Лаванда, стоя напротив Луны, не упустила возможности поддразнить её: — Ну что, как тебе твоё первое объятие с Блейзом? И мне кажется, не единственное. Так ведь, звёздочка? Полумна слегка покраснела, но быстро взяла себя в руки и попыталась скрыть своё смущение. — Это всего лишь объятия, а для Забини подобное — как… дыхание… фоновый процесс его жизни, — ответила она с невозмутимым лицом, снимая серьги-шишки и убирая их в ящик. Гермиона, не удержавшись, добавила с наивным видом: — Знаешь, Блейз — неплохой вариант жениха, мне кажется. С таким, как он, ты точно не останешься без внимания! Он хорош в области понимания девушек, судя по очереди в его постель, — в лицо неожиданно прилетела подушка от Луны. Лаванда захихикала, а Полумна покраснела ещё больше. — О, мне внимания хватает и без вашего Блейза! У меня даже очередь из поклонников, как в Хогвартсе на зельеварение стояла! — старалась она звучать уверенно. — Очереди? Ты что, это были просто ученики, которые пытались спрятаться от Снейпа и его отработок! Никаких поклонников там и близко не было! — с улыбкой подметила Джинни, плюхнувшись на кровать. Все рассмеялись, и даже Луна не смогла сдержать смех. Когда все уснули — даже Лаванда после прочтения очередного маггловского романа — Гермиона осталась одна со своими мыслями. За окном начало светать, и она поняла, что пора ложиться, иначе завтра не сможет сосредоточиться на своих исследованиях по окклюменции и легилименции. Беспокойство за друзей — и не только… — не давало ей покоя, и ей нужно было забыться во сне. 3 июня Утром, когда она пришла в Большой зал, то увидела Джинни за завтраком — с тарелкой каши и спокойным лицом, что радовало и утешало. Слизеринцы сегодня сидели ближе к гриффиндорцам и остальным и выглядели более расслабленными. Она нашла место между Гарри и Джинни, а напротив — Лаванда что-то яростно шептала Парвати, и, судя по обрывкам, о Роне. Все пришли вовремя, кроме нескольких слизеринцев — те, похоже, не смогли подняться после вчерашнего. Лаванда, не думая о последствиях, решила задать неуместный вопрос — наверное, чтобы отвлечься от собственных проблем: — Что тебе снилось? Ты пару раз кричала во сне. Я хотела тебя разбудить, но ты уже успокоилась. — Она скользнула взглядом по столу и задержалась на слизеринцах. — И знаешь, что странно? В твоём кошмаре был Малфой. Ты так жутко кричала его имя… Она пожала плечами, будто сообщила, что Хагрид — полувеликан. Гермиона подавилась чаем и подскочила, оглядываясь по сторонам. Её взгляд встретился с пепельными, озадаченными глазами Драко, и стыд накрыл её с головой. В этот момент Джинни пнула Лаванду под столом по ноге, чтобы та замолчала. Поняв, что не стоило говорить это при всех, Лаванда начала мяться, а затем, забрав карты таро, быстро убежала. Блейз, сидевший неподалёку от Луны, усмехнулся и подмигнул: — О, похоже, у Гермионы есть свои тайны! Если она так кричала имя Драко, возможно, это значит, что он занимает место не в кошмарах… а в чём-то более интимном. Забини явно уловил момент и решил подлить масла в огонь. Интересно, как долго это будут обсуждать теперь в компании слизеринцев! Сдержав эмоции, Гермиона быстро доела всё, что было в тарелке, и вышла, избегая взгляда Малфоя. Неизвестно, как он воспринял эту ситуацию. Браун неплохо было бы научиться держать язык за зубами. Жаль, нельзя на неё наслать заклинание «Силенцио» — оно бы защитило всех от её неучтивости и длинного языка. Почему Рон до сих пор с ней не поступил так же — загадка. В библиотеке её уже ожидала профессор Макгонагалл с папкой документов и уставшим взглядом. — Доброе утро. Вы, как всегда, пунктуальны, мисс Грейнджер, — отметила она с одобрением. — Доброе утро, профессор, — Гермиона старалась собраться и выглядеть уверенно. — У меня есть важное объявление. С завтрашнего дня Драко Малфой будет помогать вам в библиотеке. Он хорошо начитан — в силу чистокровного воспитания, — и это явно ускорит разбор фонда школы. Гермиона, опешив, слегка удивлённо оглядела книжные стеллажи: — Драко? Вы уверены, что это хорошая идея? — Да, я уверена. Я считаю, что его знания могут быть очень полезны. Как вы к этому относитесь? — О, всё хорошо! Я уверена, что он справится. Просто… я надеюсь, что он примет это с пониманием. Мы не так уж близки, — произнесла она с некой тревогой в голосе. — Понимаю. Не переживайте. Он заинтересован в восстановлении библиотеки, — с мягкой улыбкой ответила Макгонагалл и направилась к выходу, по пути оглядывая стопку сгоревших книг в углу с горечью. Даже в самом страшном сне раньше нельзя было представить, что она будет работать с ним в паре по восстановлению книжного фонда. Это казалось из раздела фантастики. И вот она стоит и осознаёт, что теперь на её территории будет чужак — пусть и полезный. Это сейчас не пугает её, но вызывает явный дискомфорт. Он, скорее всего, думает, что она его боится, презирает и ненавидит. На самом деле, он как будто служит спусковым крючком для её травмирующих воспоминаний. Придётся придумать, как с этим справиться и как объяснить ему своё поведение. Это будет нелегко. Как и всё, что её последнее время окружает. Получится ли его избегать тут? —— Ставьте пожалуйста нравится если читаете и оставляйте отзывы для обратной связи ❤️🔥 На прошлой главе за три дня набрали 3. Спасибо большое за реакции 😇❤️‍🔥